Чтение онлайн

— Ну, дети, пора прощаться, вы хорошо дружили. А настоящая дружба от времени только крепнет, — говорит он Валерику и Свете.

И Валерик чувствует, как тёплые влажные губы прижимаются к его щеке. Перед глазами мелькает рыжая прядь волос. Он скорее понимает, чем слышит: «Прощай, Валерик!»

Нет, всё-таки это неправильно. Почему Света должна уехать на Север, а он остаётся? Он остаётся, а Света должна уезжать в места, где ещё и почту, наверное, раз в неделю привозят, и то, наверное, или на оленях, или на вертолётах.

Тётя Нина в отчаянии. Она уже в вагоне, и ей кажется, что все останутся на платформе, а она одна уедет на Север. Торопит и проводница. Но когда граждане отъезжающие проходят в купе и Света приникает к стеклу, остаются ещё долгие две минуты. Люди уже не знают, что говорить. И сказать ничего нельзя — тебя не услышат. Да и надо ли говорить?

Поезд уже тронулся. Поймёт ли Светлана Валерика? Он объясняет что-то знаками, губами, всем лицом, двигаясь вслед за поездом. Очень важно, чтобы она поняла: «Прощай» — неверное слово. «До свидания, Света!» — кричит он громко.

…И автору этой повести важно, чтобы читатели тоже правильно поняли его. Ему не хочется прощаться ни с ребятами из «Ракеты» ни с вами, дорогие друзья-читатели. Кто знает, может быть, мы ещё встретимся. До свидания!

Это непростительно — прервать повесть, когда развернулись самые важные события! Конечно, Григорий Павлович не мог знать, что произойдёт после отъезда Светы. Но если уж произошло… Впрочем, всё по порядку.

Ну вот, уехала Света. В школе больше тысячи девочек и мальчиков. Одних пионеров в дружине шестьсот. Вокруг «Ракеты» 30–40 корреспондентов, столько же у «Вымпела», а Светки моей рыженькой решительно не хватает. И Слава скучает, и Валерик ходит как в воду опущенный. Даже Петька Файнштейн загрустил. Всё пристаёт к Славе: «Что пишет сестрёнка? Мне привета нет?» Так вот, через несколько дней после того, как мы проводили Светлану, мне позвонил Лёня Фогель из радио, бывший ученик нашей школы. Замечательный радиотехник и, к тому же, отлично танцует. Ребята из «Ракеты» повторяют за ним: «Радиорепортажу принадлежит великое будущее».

— Анна Васильевна, как вы относитесь к Валерику? — спросил он. — Это настоящий парень?

Я сказала, что люблю Валерика, считаю его разносторонним, хотя с ним подчас и приходится трудно: он разбрасывается, иногда забывает о том, что обещал.

— Но всё-таки это настоящий парень? — допытывается Лёня. — Понимаете, Анна Васильевна, я хочу убить сразу двух зайцев, сделать небольшой сюрприз и ему, и школе.

Я не поняла тогда, о каких зайцах толкует в трубку мой собеседник. В пионерской собрался штаб конкурса самоделок, и мне было некогда. Потом, оказыватся, Лёня звонил Григорию Павловичу и спрашивал про читательский формуляр Валерика. Затем разговаривал по телефону с мамой Валерика — узнавал, как сын готовит уроки. И та сказала, что он всегда пользуется папиной Большой Советской Энциклопедией, но часто забывает ставить тома БСЭ на место.

А через несколько дней Валерик приходит в пионерскую и спрашивает, не знаю ли я что-нибудь о зайцах Лёни Фогеля. Но тогда было не до зайцев, потому что Валерик увлёкся передачей о самоделках из серии «Добрые вести».

Самой лучшей конкурсной работой оказался грецкий орех Саши Коренькова. Отличный приёмник, смонтированный в скорлупе. А Костя Марев ещё придумал приспособление. Орешек можно прикреплять к уху. Самому всё слышно, и другим не мешает. Чуть тронул пальцем — настраиваешься на другую станцию. Ребята были в восторге, все просили: «Дай орешек, дай орешек». Да и мне ужасно понравилось.

Саша и Костя, наверное, по моим глазам заметили, что мне очень хочется иметь эту игрушку, и Саша свеликодушничал: «Дарю вам, Анна Васильевна». Я отказалась, ведь это на конкурс и очень дорогая вещь. Сколько стоит? Костя тогда возмутился:

— Если за деньги, Анюта, (он в первый раз меня так назвал), то наш орешек не продаётся.

— Ведь вы же сами покупали детали, — сопротивлялась я.

— Но я-то зарплату получаю, — возразил Костя. И Саша подтвердил: триоды куплены с Костиной получки, остальное собрано из старья.

Все восхищались этой миниатюрой. Слава посвятил передовую «Ракеты» умелым рукам. И здесь впервые рядом с фамилией Коренькова прозвучала фамилия Марева, смекалкой которого может гордиться школа. А «Вымпел» поместил фотографию ореха на фоне нашего большого библиотечного кактуса.

Но орех я не взяла всё-таки. Глафира Алексеевна тоже подтвердила, что это непедагогично. «Анюта, девочка, — наставляла она. («Зовите меня, пожалуйста, Анна Васильевна», — сердито попросила я). — Анюта, — повторила она, точно не слыша. — Вместо того чтобы увлекаться игрушками, вы лучше обратите внимание на вашего любимого Валерика. Я вынуждена была поставить ему двойку за невнимание.

А ведь он способный мальчик, из хорошей семьи. Вы же имеете на него совершенно исключительное влияние!»

Разговор происходил в учительской, и Прохор Степанович подтвердил: у Валерика что-то не ладится в последнее время.

Слушая передачу о наших самоделках, таких замечательных, я удивлялась, как вяло, безжизненно звучал голос Валерика.

— Анюта, Анюта! — укоризненно заметил Слава, когда я попыталась с ним заговорить на эту тему. — Светка мне шлёт такие тоскливые письма. Просится обратно в Ленинград. Ну и Валерик… Неужели вы ничего не понимаете. А я-то думал…

Мне стало совестно. Тоже считаю себя знатоком юных душ, получила высшее педагогическое образование и не увидела, не поняла, как зябко стало Валерику, как одиноко среди многих друзей без одного любимого друга.

А тут развернулись события, которые всё поставили вверх ногами. Я отказалась от ореха. Но он всё-таки достался мне. На торжественном вечере, когда вручались призы за лучшие самоделки, первыми на сцену вызвали Сашу и Костю.

— Ну, как ваш орех, звучит? — спросил Кузьма Васильевич, вручая премию — набор радиодеталей.

— Послушайте, пожалуйста! — предложил Саша и поднёс орешек к уху директора. Кузьма Васильевич послушал и обратился ко мне:

— Да ведь это же ваш голос, Анна Васильевна!

Но когда орех передали мне, я услышала не себя, а голос мамы Валерика. Она говорила: «Алло, алло! Мой сын занимается очень сосредоточенно. Когда у него задания по истории, он всегда берёт Большую Советскую Энциклопедию или другие солидные источники».

Пока Кузьма Васильевич награждал других, орешек переходил из рук в руки, или, вернее, от уха к уху. Григорий Павлович, услышав: «Будем учиться, как Валерик Серёгин!» — развёл руками. У него выхватила орешек Дагмара и, прикрепив к уху, зашипела: