Чтение онлайн

— Звонят? Сейчас?

— Ну да. Три раза этот твой Сергачев звонил, жаловался, что ты мобильный отключаешь. И Андрей два раза. Что-то ты им всем очень нужен. У вас что, что-то случилось?

Сергей задумчиво взглянул на нее.

— Может, и случилось. Что-нибудь просили передать?

— Да, я тут записала.

Жена подала ему листок. Там с пометкой «14.00» был записан отлично ему известный, впрочем, адрес центрального здания конторы Сергачева.

— Он сейчас на месте, ждет тебя там. Просил снизу позвонить. Может, все-таки пообедаешь? Я разогрела.

— Вряд ли. — Сергей с видом персонажа фильмов тридцатых годов сурово взглянул на жену. — К обеду не жди.

— А к ужину?

— Ну, к ужину-то наверно. Не те времена.

Жена опасливо посмотрела на него.

— Я тут телевизор включила, узнать, не случилось ли чего. Но вроде ничего не сообщают.

Сергей сурово взглянул на нее.

— Не все, что составляет наш ежедневный долг, сообщают по телевизору. Это секрет, но ты имей это в виду.

— У тебя что, спецзадание?

— Может быть. В нашей профессии бывает все. Может быть, меня даже наградят. — Он, подумав, всхлипнул. — Посмертно.

— Ладно, проваливай. Но к ужину все же возвращайся.

Сергей с чувством обнял жену.

— Береги детей.

— Иди ты к черту.

Отсалютовав жене пионерским салютом, Сергей захлопнул дверь. Секунду помедлив, он не спеша двинулся вниз по лестнице.

На улице, глубоко вздохнув и медленно миновав шелестящий садик, он прошел переулком и, выйдя на проспект, поймал такси; судя по тому, что Сергачев звонил неоднократно и начал звонить давно, следовало поторопиться. Водитель с удовольствием вел машину по свободным от пробок субботним улицам. Остановившись у все тех же разрытых траншей и пройдя по мосткам, Сергей миновал тенистый переулок и вышел на пустынную улицу с газонами и редким палисадником. Все было как вчера. Все так же солнце отражалось в зарешеченных окнах, трепетали редкие листочки на деревьях, и здание конторы Сергачева по-прежнему радовало глаз своими хамскими архитектурными формами. Пройдя по бетонной дорожке к главному входу, Сергей вошел в вестибюль. Как и вчера, здесь было пусто. У киношных стульев вдоль стен кто-то как будто специально поднял сиденья, зеркальные стекла контрольно-пропускного пункта производили впечатление чего-то абсолютно неживого, стояла тишина. Обстановку оживляла лишь грузная фигура огромного одутловатого мужчины в потертых штанах и рубахе в крупную полоску, сидевшего у дальней стены и, казалось, забредшего сюда, чтобы вздремнуть. Скользнув по нему взглядом, Сергей подумал, что для чистоты жанра неплохо было бы, если бы этот мужчина сейчас встал и при ближайшем рассмотрении снова оказался бы Сергачевым. Улыбнувшись от этой мысли, Сергей стал вспоминать номер, по которому ему предстояло позвонить. В этот момент мужчина в дальнем углу встал и поспешно направился ему навстречу. Приблизившись к остолбеневшему Сергею и пройдя мимо, он с усилием толкнул входную дверь и вышел на улицу. Крутанув головой, Сергей направился к местным телефонам.

Сергачев появился спустя минуту. С отсутствующим взглядом размахивая руками, он торопливо приблизился к Сергею и, заглядывая ему в глаза, заискивающе-крепко пожал ему руку.

— Ну слава богу. Где ты от жены скрываешься? Купил своего Джульбарса? Мне твоя жена все про тебя рассказала.

Сергей развел руками.

— Обаяние вашей профессии действует даже по телефону.

Сергачев схватил его за плечо.

— Пойдем, в скверике посидим, побеседуем. Есть о чем. Чего в духоте париться. Пойдем, пойдем.

Выйдя во двор, они уселись на скамейке у чахлой клумбы.

Сергачев, на секунду замерев с кулаком, прижатым ко рту, соображая что-то, и так же внезапно отмерев, цепко взглянул на Сергея.

— В общем, слушай. Был я вчера на докладе у генерала. Доложил в последний раз все как есть, все, как было задумано, про разговор с тобой доложил, дескать, обстановка реальная, танки вышли на позиции, коммунисты все в траншеях, экипаж к последнему залпу готов. Ну и, короче, получил полное добро. Ну а куда деваться, сам понимаешь, обстановка подпирает, больше мочало жевать некогда. Короче, вы с Андреем в деле. Ну и, главное, ты в деле. Вопрос решен. Решено ознакомить тебя со спецматериалами, ознакомить с принципиальными и монтажными схемами, ну и провести с тобой инструктаж по использованию спецсредств. Ну там, импульсный резак, я тебе о нем говорил, ну и поисковое оборудование, сам понимаешь, ты ее там в лесу не по магнитному склонению искать будешь, на ней радиомаячок стоит, от бортового аккумулятора питается, так что устройство радиозавязки у тебя тоже с собой будет, по вектор-указателю пойдешь, с ним тоже обращаться уметь надо. Потом задним числом с вашим первым отделом все это оформим, дескать, для технических консультаций тебя привлекали в рамках межотраслевой программы, благо, договор, чтобы это прикрыть, уже будет. В общем, с этой стороны все схвачено, не в этом дело. Сам понимаешь, слишком хорошо никогда не бывает. С другой стороны подлянка подкатила. Вчера вечером стало известно, генерал при мне вашему директору звонил — застрял в вашем министерстве ваш договор. Отказался этот Белошвей его подписывать. Сначала боковик положил пятнадцать миллионов, это, сам понимаешь, клиника, ну а потом вообще какие-то вопросы начались — а что да как, а почему именно этой фирме, да у нас есть свои, ну и все такое. Застопорилось дело. Генерал-то, оказывается, с самим министром обо всем договаривайся, а министр сейчас в Норвегии, будет только во вторник, а то и позже, а до этого времени, сам понимаешь, все в подвешенном состоянии оказалось. Вот такие дела.

Сергей недоуменно посмотрел на Сергачева.

— Как говорится в том японском анекдоте: а по телефону нельзя?

Сергачев, поморщившись, покрутил головой.

— Нельзя. Я сам вчера у генерала спрашивал. Не все так просто, у них там наверху какие-то свои правила, есть сложности, это тебе не то что корешу в соседний подъезд позвонить. Придется ждать вторника. Сам понимаешь, мы с тобой люди деловые, пока деньги не переведены, я ни о чем тебя просить не могу, хотя будут переведены, это сто процентов, но пока видишь, как обстановка осложнилась, теряем время. Я это вот к чему говорю. Мы тут подумали, времени мало, как минимум один день уже потерян, потому поезжай-ка ты в Минск, не дожидаясь всех этих дел. Все дела с договором передай Андрею, он это все в министерстве еще лучше тебя сделает, а сам поезжай и будь там наготове, чтоб хоть на это времени не терять. А как все решится, я тебе по телефону отмашку дам, и вперед. От вашей фирмы командировку в Минск себе оформи, по вашей линии наверняка у вас там дела найдутся, в крайнем случае в гостинице денек посидишь, освоишься с обстановкой, а мы тут пока все решим. В общем, так. — Сергачев взглянул на часы. — Я к шести часам наших специалистов вызвал, раньше, к сожалению, не получилось, ну а в шесть они будут и прямо с ходу с тобой занятия начнут, раскачиваться некогда. На изучение техдокументации и схем у тебя весь завтрашний день уйдет, а надо еще с пробойником научиться управляться, это тоже дело не простое, в общем, завтра скучать не придется, сидеть будешь не разгибаясь, да и сегодня тоже. В соседнем корпусе будешь заниматься, там у нас техслужбы, стенды, к шести туда вместе подойдем. А в понедельник уже в Минск отправишься. Ну а сейчас вот что. — Сергачев опасливо взглянул на Сергея. — Поезжай-ка ты к Андрею, он сейчас у себя в лаборатории, на работе, и введи его в курс дела. Насчет договора и всего прочего. Я тут с ним сегодня предварительно говорил, ну да по телефону не все скажешь, так что доложи ему, как и что, чтоб он готов был. А перед вторником я с ним еще разок сам переговорю. — Сергачев взбадривающе посмотрел на Сергея. — Ну что? Ясна обстановка?

Сергей задумчиво кивнул.

— Обстановка реальная. Танки вышли на позиции. — Он осторожно взглянул на Сергачева. — Андрею все рассказывать? Всю подоплеку?

— По договору — все.

— А остальное?

Сергачев, ежась, суетливо улыбнулся.

— Ну, Сергей, ты же взрослый человек. Ты ж сам понимаешь, я ж тебе ничего не рассказывал, мы с тобой вопросы бизнеса обсуждали, технические вопросы, больше ж ничего и не было. А с тем, чего я тебе не рассказывал, как хочешь, так и поступай, хочешь — рассказывай, хочешь — нет. Это ж все — дым. Так что думай сам.

Сергей, подумав, предупреждающе посмотрел на Сергачева.

— Я ему все расскажу.

Сергачев поспешно поднял руки.

— Дело твое.

— Ладно. — Сергей задумчиво посмотрел в пространство. — Три часа. К Андрею обернуться успею. Где встречаемся?

— У соседнего корпуса, у входа. Паспорт при тебе есть?

Сергей, поморщившись, но вспомнив, что он сейчас в той же рубашке, в которой вчера ходил в министерство, похлопал себя по нагрудному карману.

— Да, на месте. Вчера забыл выложить.

— Ну отлично. Значит, до шести.

Сергачев порывисто поднялся со скамейки. Сергей последовал его примеру. Синхронно отсалютовав друг другу ладонями, они разошлись в противоположные стороны. Сергачев обратно в свое здание, Сергей — в сторону проспекта, в третий раз за сегодняшний день ловить такси.

Подъехав к зданию института и пройдя непривычно пустой двор и такой же пустой вестибюль, он поднялся на девятый этаж, туда, где помещалась лаборатория Андрея. Еще из-за двери он услышал голоса. Сергей задумчиво улыбнулся. Между тем, что Андрей и несколько его сотрудников в этот субботний день были на работе, и вчерашними событиями не было никакой связи. Так бывало всегда. И сам Андрей, и еще два-три человека из числа ведущих схемотехников каждый день засиживались здесь допоздна, и почти каждые выходные снова приходили сюда, создавая в этой комнате, заставленной аппаратурными стойками, обшарпанными столами и приборами, атмосферу, которую вряд ли мог понять кто-то посторонний. Замкнутые и немногословные, они задумчиво колдовали за своими столами, загроможденными аппаратурными блоками, компьютерами и платами с шизофреническим переплетением проводов, иногда собираясь вместе у чьего-то стола и поглядывая на экран анализатора, негромко перебрасываясь шутками, понять которые было невозможно человеку без радиотехнического образования и изрядного опыта работы. Иногда они просто задумчиво слонялись по комнате, где всегда по привычке звучала приглушенная музыка. Все они были женаты и имели детей, и все они по окончании рабочего дня, когда затихал институт, неизменно и одинаково не торопились домой. Все это не было приметой нового времени. Сколько помнил Сергей, и десять, и пятнадцать лет назад, и еще в той лаборатории, где он работал тогда, специалисты-схемотехники, женатые мужчины от тридцати до сорока лет, точно так же засиживались допоздна зимними вечерами в неуютной комнате, что-то паяя и негромко разговаривая друг с другом. Единственной разницей, быть может, было то, что источником еле слышной музыки были тогда не компьютерные CD-Romы, а обычный магнитофон. Наверно, только в этой обстановке они чувствовали себя естественно и спокойно, отдыхая от всего, что доставало их в обычное время. Ничего особенного здесь не происходило — эти вечерние посиделки были клубами, куда приходили не пообщаться, а скорее помолчать. В отличие от прославленных либералами разговоров на кухне, ни личная жизнь, ни политика здесь никогда не обсуждались.

Сергей вошел в комнату. Кроме Андрея здесь были Виктор и Вова. Вова, добродушный с хитринкой увалень, оттрубивший в свое время пять лет в техслужбе КГБ и заменивший Андрея на посту главного разработчика, после того как тот вынужден был целиком посвятить себя делам бизнеса, сидел за своим столом, настраивая плату. Андрей, облокотившись о стендовую надстройку стола, молча-заинтересованно наблюдал за ним. Вова задумчиво глядел на экран осциллографа. На лице его был написан скепсис. Пошевелив какие-то проводки на плате и что-то подпаяв, он добился того, что импульсы на экране совместились. Некоторое время он задумчиво смотрел на результаты своего труда.