Чтение онлайн

Не обошлось без политиканства и со стороны некоторых отцов-командиров Ракетных войск. Кто-то откровенно лоббировал интересы МОМа, других пугали значительные организационные хлопоты в связи с появлением ПГРК. Кроме того, в сравнении с другими, данный вид вооруженных сил обустраивался достаточно комфортно, и ходить „до ветру“ во время боевого дежурства уже не хотелось» [34] .

Под руководством А.Д. Надирадзе в Московском институте теплотехники была спроектирована твердотопливная трехступенчатая МБР со стеклопластиковым корпусом. Ракета «Темп-2С» (15Ж42) выходила из контейнера с помощью порохового аккумулятора давления (в первых пусках, без его применения, происходили возгорания контейнера и колес шасси), после чего включались маршевые двигатели.

Новая МБР имела дальность полета более 9000 километров, круговое вероятное отклонение около полутора километров. Стартовая масса ракеты составляла 44 тонны, длина — 18,5 м, максимальный диаметр корпуса — 1,79 м.

Самоходная пусковая установка комплекса «Темп-2С» была создана на базе шестиосного шасси МАЗ-547 А. Ее масса, вместе с ракетой в транспортно-пусковом контейнере, достигала 82 тонн.

Большие проблемы для конструкторов создала система управления. Надо было обеспечить возможность старта ракеты с любой точки маршрута, с минимальным временем предстартовой подготовки. В комплексе пришлось применить бортовую и наземную системы управления, обеспечившие удовлетворительную точность стрельбы. Советская специфика — недостаточная надежность элементной базы электроники — потребовала многократного дублирования каналов, что повлекло увеличение массы аппаратуры.

14 марта 1972 года с полигона Плесецк стартовала первая ракета, а полностью программа испытаний была завершена в декабре 1974 года. 21 февраля 1976 года два ракетных полка (по шесть пусковых установок в каждом), оснащенных МБР «Темп-2С», заступили на боевое дежурство в районе полигона Плесецк. Общее количество полков «Темп-2С», по некоторым сообщениям, достигало семи (30–40 пусковых установок).

Эксплуатация ракетных комплексов «Темп-2С» производилась в обстановке строжайшей секретности, дабы вероятный противник ничего не узнал о советском «чудо-оружии». Тем не менее, тайну сохранить не удалось, поэтому появление в составе РВСН СССР подвижных грунтовых ракетных комплексов «Темп-2С» вызвало серьезную обеспокоенность у американцев, посчитавших их развертывание угрозой стратегической стабильности.

ШПУ РС-20Б (Р-36).

СПУ «Темп-2С».

На переговорах по ограничению стратегических наступательных вооружений американская делегация поставила вопрос об их ликвидации.

Сторонам удалось согласовать позицию, и в тексте Договора об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-2) появился абзац, посвященный ракетам «Темп-2С»:

«В течение срока действия Договора СССР не будет производить и развертывать МБР типа, именуемого в СССР „РС-14“ (при подготовке подписания Договора ОСВ-2 советские представители, помешанные на сохранении тайны, придумали псевдонимы для МБР РВСН — ракетный комплекс „Темп-2С“ получил обозначение РС-14 — И.Д.) и известного в США как „СС-16“, — легкие МБР, впервые прошедшие летные испытания после 1970 года и прошедшие летные испытания только с моноблочной головной частью; настоящее общее понимание означает также, что СССР не будет производить третью ступень этой ракеты, головную часть этой ракеты и соответствующее устройство для наведения головной части этой ракеты».

В дальнейшем, на базе ракеты «Темп-2С», конструкторское бюро Надирадзе создало мобильную баллистическую ракету средней дальности «Пионер» (15Ж45), больше известную как СС-20.

Количественные и качественные изменения советских ракетных войск стратегического назначения, произошедшие во второй половине 1960-х годов, потребовали определенной корректировки соответствующих принципов их боевого использования.

Выше уже шла речь о советской военной доктрине, сформулированной во времена Хрущева. По мнению ее создателей, нанесение массированных ракетно-ядерных ударов должно было стать основным, определяющим способом ведения войны, осуществление которых нельзя ставить в непосредственную зависимость от хода вооруженной борьбы на линии непосредственного соприкосновения сторон на сухопутном фронте.

После смены в октябре 1964 года политического руководства страны, и прихода к власти Л.И. Брежнева, принципы советской военной стратегии претерпели определенную трансформацию, тем не менее, основой вооруженной борьбы по-прежнему считались массированные ракетно-ядерные удары, которые и решат исход третьей мировой войны.

Официальная советская пропаганда десятилетиями твердила народу о том, что они станут ответом на внезапное ядерное нападение со стороны вероятного противника, и только узкий круг посвященных лиц знал истинные планы будущей войны.

Поскольку планы боевого применения советского ракетно-ядерного оружия до сих пор остаются тайной за семью печатями, в этом вопросе мы вынуждены ориентироваться на немногочисленные исследования, увидевшие свет в последнее время. Особое место среди них занимает книга «История военной стратегии России», увидевшая свет в 2000 году.

Ее авторы довольно объективно проанализировали эволюцию взглядов советского военно-политического руководства во второй половине XX века, осветив многие темные страницы недавнего прошлого. Поскольку рядом с ней просто нечего поставить, мы вынуждены в этой главе прибегнуть к многочисленным цитатам из данного исследования.

Итак, авторы «Истории военной стратегии России» отмечают:

«В официальных документах утверждалось, что вероятнее всего неограниченная ядерная война начнется внезапным ядерным нападением противника и, следовательно, его отражением со стороны СССР. Однако и теория, и практика стратегического планирования главным вариантом действий считали нанесение советскими Вооруженными Силами упреждающего ракетно-ядерного удара по aгpecсору (интересная логика — мы наносим первый удар, а „агрессором“, тем не менее, все равно считается наш „вероятный противник“! — И.Д.).

Подобный вариант обуславливался не только непредсказуемо тяжелыми последствиями первого внезапного ядерного удара США, но и тем, что к иному способу действий ядерные силы СССР просто не были готовы» [35] .

Поэтому на многочисленных командно-штабных учениях, часто проводимых с участием представителей высшего политического руководства СССР, постоянно отрабатывались варианты нанесения упреждающего удара по США. Так, на командно-штабном учении с многозначительным наименованием «Решающий удар», проведенном в 1970 году, присутствовали Л.И. Брежнев, Председатель Совета Министров СССР А.Н. Косыгин и Председатель Президиума Верховного Совета Н.В. Подгорный.

Эти учения, как правило, сопровождались реальными пусками межконтинентальных баллистических ракет, обозначившими первый упреждающий удар по территории США, велась тщательная отработка вариантов боевого использования советских стратегических сил. По расчетам Генерального штаба выходило, что в результате советского ракетно-ядерного удара в США погибнут до 90 миллионов человек, будет уничтожено три четверти промышленного потенциала. Вооруженные силы США потеряют более 80 процентов боевого состава.

Несмотря на столь впечатляющую картину урона, понесенного противником, для СССР последствия обмена ракетно-ядерными ударами тоже не предвещали ничего хорошего: те же расчеты показывали, что вся европейская часть СССР превратится в радиоактивную пустыню, с уровнем радиации свыше 300 рентген в час.

Сценарии третьей мировой войны неоднократно отрабатывались и на других стратегических учениях. Так, в период с 1970 по 1979 годы было проведено восемь учений типа «Центр», на которых регулярно проигрывались варианты боевого использования стратегических сил СССР.