Чтение онлайн

Келдыш был очень доволен. Королев сказал: «Систему надо доводить. Я готов помогать своим производством. Но торопитесь. Мы должны все получить и отработать у себя еще в этом году. Если нужна помощь, вот Черток и Бушуев, обращайтесь к ним. Не помогут, звоните прямо мне».

Он не хвалил, а требовал и ставил задачи. Это действовало мобилизующе — люди поняли, что уже все готово, дело теперь только за ними.

Этот наш визит имел далеко идущие последствия, он повлиял на судьбу Раушенбаха и его коллектива.

На обратном пути Королев был очень воодушевлен. «Мне понравились эти ребята. Если им помочь — они сделают. Надо будет их забрать. Но, Борис, я их тебе не доверю. Ты наверняка проговоришься своему другу Пилюгину, и вы вместе начнете доказывать, что у этих кустарей ничего не выйдет. Передавать их Пилюгину тоже нельзя. Их там задушат или переключат на другие дела. Если мы их заберем к себе, то на первое время пусть они будут у Кости. Он в приборах не разбирается и не будет мешать. А ты, Борис, будешь их обеспечивать своим КБ, электриками, производством и опытом. Они ведь еще совсем зеленые.»

Я собрался было протестовать. Но Костя Бушуев меня толкнул и сказал: «Сергей Павлович, с Чертоком мы полюбовно договоримся. Но чтобы их перевести, надо разобраться, сколько квартир потребуется в Подлипках. Если им не дать жилья, то со временем они разбегутся или просто к нам не пойдут».

В начале 1960 года специальным постановлением правительства вся команда Раущенбаха из НИИ-1 была переведена в ОКБ-1. Многим было предоставлено жилье, несмотря на явное недовольство местных профсоюзных властей, у которых на очереди стояло более тысячи нуждающихся.

Коллектив ОКБ-1 обогатился инженерами, среди которых были яркие индивидуальности. Мне доставило большое удовлетворение общение с этими людьми. Работать с этой компанией было трудно именно потому, что они не были послушньши. Работали все неистово, увлеченно и самоотверженно.

В последующие годы я много общался с каждым из них в сложных ситуациях при непрерывной работе над новыми задачами, в дни разбора тяжелых неудач и в часы триумфов. Они умели не только работать, но и веселиться на «капустниках», выпускать веселые стенгазеты и вносить струю здорового юмора в нужном месте и в нужное время.

Перевод коллектива Раушенбаха, а также объединение ОКБ-1 с коллективом Грабина были событиями, во многом определившими дальнейшие успехи нашей космонавтики.

В марте 1959 года Королев, собрав ближайших заместителей, сообщил о предложении Устинова присоединить к ОКБ-1 расположенный по соседству ЦНИИ-58. Территориально нас разделяла только линия железной дороги. На размышления Устинов дал всего три дня.

Предложение Устинова закрывало все претензии Королева к правительству и министерству о необходимости значительного усиления производственной базы и увеличения численности инженерно — конструкторских подразделений нашего ОКБ-1.

Прежде чем перейти к обсуждению этого неожиданного и очень заманчивого предложения СП, основательно подготовившись, зачитал справку, сопровождая сухой текст своими комментариями.

Центральный научно — исследовательский институт № 58 был образован на базе Центрального конструкторского артиллерийского бюро — ЦКАБ. Его начальником и главным конструктором с 1942 года был Василий Гаврилович Грабин. ЦКАБ было создано в Горьком на артиллерийском заводе № 92, где директором был знаменитый впоследствии Елян.

Королев обратился к Туркову:

— Роман Анисимович, ты Еляна должен хорошо знать, это тот, который был директором КБ — 1 у метро «Сокол»?

— Тот самый, — ответил Турков, — во время войны он вместе с Грабиным в Горьком совершил революцию в технологии артиллерийского производства. Сталин их не зря награждал. Знаменитые 76 — миллиметровые пушки Грабина помогли разгромить немцев под Москвой. Они проектировались скоростным методом при параллельной подготовке производства.

Когда Турков отвлекался от текущих забот ракетного производства и вспоминал о героических буднях артиллерийских заводов времен войны, на его лице появлялась теплая улыбка. Он мог долго рассказывать о необычайных событиях при производстве пушек, при этом давал понять: «Да, были люди в наше время… богатыри — не вы».

Мы относились к Туркову с большим уважением. На нашем заводе он пользовался вполне заслуженным авторитетом у рабочих и руководителей. За честность, прямоту и принципиальность его не любили всяческие прохиндеи, махинаторы и лодыри.

Королев без согласия Туркова не принимал никаких решений, касающихся завода. Каждый из заместителей Королева стремился работать с Турковым в тесном контакте. Он принес из артиллерийского производства времен войны опыт работы в едином творческом порыве: проектирование — конструирование — разработка технологии — производство — испытания.

Мы все шли на поклон к Роману Анисимовичу, когда, обнаружив проектную ошибку, должны были вносить доработки или даже останавливать изготовление «изделий». В таких случаях Турков, детально разбираясь в причинах и необходимости изменений, вместе с разработчиками и руководителями цехов искал компромисс, позволяющий внести изменения с минимальным сдвигом сроков. Сам процесс поисков решения при, казалось бы, безвыходном положении на производстве доставлял ему удовольствие. Как — то он признался: «Если конструкторы в самый последний момент вдруг не вносят изменений, значит они что — то проглядели. Это всегда у меня вызывает подозрения».

Королев продолжил чтение, и мы узнали, что за разработку систем артиллерийского вооружения во время войны и в послевоенные годы Грабин заслужил звания генерал — полковника и Героя Социалистического Труда. Коллектив в целом был награжден орденом Ленина. Самой значительной разработкой этого коллектива была 85 — миллиметровая пушка, которой вооружали танки Т — 34. Лучшие танки второй мировой войны имели лучшую пушку. Потом Грабин разработал 100 — миллиметровую противотанковую пушку, которая пробивала броню немецких самоходных установок «Фердинанд», танков «Тигр» и «Пантера». Эту пушку прозвали «Зверобоем». Позднее Грабин разрабатывал орудия крупного калибра — до 305 миллиметров — для артиллерии резерва Верховного Главнокомандования, в том числе и для самоходных установок. Сталин очень благоволил к Грабину. За каждую новую разработку он вместе с основными заместителями получал ордена и Сталинские премии.

В 1945 году ЦКАБ был преобразован в ЦНИИАВ — Центральный научно — исследовательский институт артиллерийского вооружения. В послевоенные годы Грабин работал над зенитными пушками — автоматами. В 1953 году на вооружение войск ПВО была сдана 76 — миллиметровая пушка с темпом огня 100 выстрелов в минуту.

— Вы представляете, — прервался Королев, — что такое 100 снарядов в минуту да еще такого калибра! Когда на Красноярском заводе что — то не заладилось с производством этой пушки, Сталин приказал арестовать маршала Яковлева и начальника ГАУ Волкотрубенко. Слава Богу, сейчас они на свободе.