Чтение онлайн

В этот час, когда сестра Кейт появилась в кабинете, её начальница, ранняя пташка, уже сидела за письменным столом.

– Доброе утро, ваше высокопреосвященство. Как вы себя чувствуете? Ах, Профессор?
– Кейт, монахиня-голограмма, удивлённо заморгала.

Катерина взяла на себя всю ответственность за действия своего подчинённого и сейчас была под домашним арестом. В гостях у неё был доктор Вордсворт, который должен находиться в Риме и вести дела в секретариате.

– Профессор, почему вы здесь, да ещё так рано? Что-то случилось в Риме?
– спросила Кейт.

– Вчера пал Брно, - спокойно ответил Профессор, жуя незажжённую трубку, но лицо у него посерело.
– Армия Церкви победоносно вошла в город без всякого сопротивления, но Вацлав... погиб.

– Гавел?
– ошеломлённо охнула Кейт. Женщину так трясло, что даже её голографическое изображение задрожало.

Конечно, все ожидали нечто подобного. Гавел похитил папу в Праге, был замешан в бунте в Брно. Никто и не думал, что он сможет спокойно вернуться в Рим или АХ. И всё же услышанное сильно потрясло её. Гавел был их другом целых десять лет, они познакомились ещё до создания АХ.

Кусая ногти, Кейт повернулась к Катерине, молчавшей всё это время. Она хотела как-то ободрить женщину, однако кардинал не выглядела такой уж потрясённой.

– Хм-м, леди Катерина...
– забормотала Кейт.

– Итак, Профессор, что делает Бюро инквизиции?
– спросила кардинал приятным, но твёрдым голосом, прервав попытку монахини проявить заботу. Она подняла стальные глаза, из-под монокля вспыхнул пронзительный взгляд. Катерина заговорила ясным голосом без тени сомнения и волнения.
– Сколько кардиналу Медичи известно о нашей связи с отцом Вацлавом... то есть с предателем Гавелом? Он может обвинить меня в чём-нибудь?

– Мы уничтожили все документы, связанные с секретной службой Вацлава, - сухо ответил Профессор с невозмутимостью истинного альбионского аристократа.
– Однако он числится в служащих Государственного секретариата. Вас можно будет привлечь за халатность, но до Инквизиции дело не дойдёт, а вот расследование советом кардиналов не избежать.

– Что поделать. Ещё и Прага. Пришлось отдать ядовитый газ, чтобы спасти Брно. Будь у меня образец, я могла бы договориться с братом, - сказала Катерина.

– Это да, но думаю, что в Ассизи сохранились документы по производству газа, - ответил Вордсворт.
– Если мы сможем их раздобыть...

Железная Леди и Профессор как обычно вели беседу непринуждённо и легко, без всяких эмоций, и Кейт почувствовала себя лишней здесь. В душе у неё бушевал пожар. Гавел погиб. Друг, с которым они прошли огонь и воду, испытали печали и радости, теперь мёртв. Как они могли так спокойно разговаривать, не понимала она. И не тени печали. Понятно, что положение Катерины и АХ могло пошатнуться, но неужели нельзя проявить хоть каплю уважения к погибшему?

Катерина и Профессор обсуждали будущие действия, но Кейт намеренно перебила их.

– Хм, так... где сейчас тело Гавела?
– спросила она.

Да, он был изменником, но не заслуживал такого отношения. И она, единственный соратник Вацлава, заговорила о том, что так усердно избегали её сослуживцы.

– У отца Гавела нет родственников. Нужно забрать его тело и похоронить. Леди Катерина, где мы его погребём, в Риме или Милане? Я займусь похоронами.

– Мы не имеем никакого отношения к Верующему. Я отказываю в любой просьбе заниматься его похоронами, - жёстко заявила Катерина. Её холодное, словно фарфор, лицо ничего не выражало.
– Отец Вацлав Гавел находился у меня в подчинении, но сейчас он предатель. Что бы там Конгрегация доктрины веры не думала о его гибели, мы не можем заниматься его погребением. Его похоронят вместе с другими погибшими в Брно.

– Н-но, ваше высокопреосвященство!
– взмолилась Кейт, ударяя кулаком по столу так, что её голограмма замерцала.
– Мы же были семьёй для Гавела! И мы не станем даже оплакивать его? Какой ужас!

– А что делать, Кейт, - сказал Профессор, пытаясь успокоить монахиню, впервые проявившую свои чувства.

Катерина молча подошла к окну, а Вордсворт покачал головой.

– Кардинал Медичи и Бюро инквизиции пытаются повесить вину за восстание в Брно на кардинала Сфорца. Сейчас никто не должен узнать о связи Вацлава с АХ. Прошу закроем тему.

– Н-но!..
– Кроткая Кейт помрачнела.

Она обернулась к начальнице, словно ища у неё поддержки, но та даже не взглянула на монахиню.

Сев снова за стол, Катерина велела Профессору:

– Доктор Вордсворт, сейчас же возвращайтесь в Рим, не сводите глаз с Папского дворца. Подготовьте полный отчёт о действиях кардинала Медичи и Бюро инквизиции.

– Слушаюсь.
– Профессор поднялся и почтительно поклонился. Он уже выходил из кабинета, как вспомнив что-то, обернулся к монахине.
– Ах, да, Кейт, тебя не затруднит заказать мне билет на поезд? Первый класс, отдельное купе. Боюсь, если пойду на вокзал, на ближайший поезд уже не успею купить билет.

– Хорошо, - ответила твёрдо Кейт, и её голограмма исчезла из виду.

Она не попрощалась с Катериной, просто не знала, что сказать. Только отключившись от камеры в кабинете, она поняла, что из-за злости совершенно позабыла доложить о важном деле.

"Нужно же рассказать о Гюге..."

Глядя на отчёт из римской больницы, она замешкалась на секунду. Она не осмелилась заговорить с начальницей. Может, просто выслать отчёт? В конце концов она снова подключилась к камере и настроила микрофон. Она не решилась транслировать своё голографическое изображение. Не то, чтобы она ленилась, просто не хотела видеться с Катериной так скоро.

Профессор уже ушёл, и в кабинете за столом сидела лишь одинокая худенькая фигура.

"Ваше высокопреосвященство, прошу прощения... я забыла вам сказать", - так хотела начать Кейт, но не произнесла ни слова.

Железная Леди всё также сидела за столом. Казалось, её мысли занимала будущая борьба с братом. Немигающим взглядом стальных глаз она смотрела на стол. Весь её вид весьма подходил её прозвищу.

– Вацлав!
– произнесла Катерина.

По её дрожащим щекам побежали слёзы.

***

Когда Дитрих зашёл в кабинет в пролёте между третьим и четвёртым этажами Башни, он повстречал гостя. В солнечном свете, лившимся сквозь окно, Маг читал утреннюю газету.

– Guten Morgen, Исаак. Интересная статья?
– спросил он.

– "Победители пишут историю проигравших, а выжившие - историю погибших", Лессинг. Битва за Брно окончена, Кукловод.

Молодой мужчина с длинными смоляными волосами взглянул на улыбающегося соратника и снова уткнулся в газету. Руки у него были в перчатках, между пальцами он зажал тлеющую тонкую сигару