Чтение онлайн

Ричард вопросительно поглядел на Яноша.

— Конечно, Браун тут ни при чем, — продолжал тот. — Это Рама решил, что нам пора возвращаться, и он же будет решать, что последует дальше.

Ему снилось, что он лежит на футон note 37 в гостинице-райокан, построенной в XVII веке. Комната была очень большая — в девять татами. Слева за отодвинутой ширмой во дворике виднелись крошечные деревья миниатюрного сада и наманикюренный ручеек среди них. Он ждал прихода юной женщины.

— Такагиси-сан, вы не спите?

Он протянул руку к переговорному устройству.

— Алло! — в голосе японца чувствовалась слабость. — Кто это?

— Николь де Жарден, — ответил голос. — Прошу прощения за столь раннее вторжение, но мне необходимо срочно вас видеть.

— Через три минуты, — сказал Такагиси.

Ровно через три минуты в дверь его комнаты постучали. Поприветствовав его, Николь вошла в комнату. В ее руках был кубик с данными.

— Не возражаете? — спросила она, указывая на пульт компьютера. Такагиси покачал головой.

— Вчера у вас произошло с полдюжины крупных отклонений, — серьезным тоном проговорила Николь, указывая на зубчатую линию на экране, — в том числе два самых крупных из тех, что я видела в имеющихся у меня материалах о вас. — Она строго поглядела на него. — А вы гарантируете, что вместе с доктором предоставили мне полную информацию о вашем сердце?

Такагиси кивнул.

— Тогда у меня есть причины для беспокойства, — продолжила она. — Вчерашние отклонения позволяют заподозрить ухудшение вашего состояния. Может быть, в клапане открылась новая течь. Возможно, длительное пребывание в невесомости…

— Скорее, — возразил Такагиси с мягкой улыбкой, — я переволновался и излишнее выделение адреналина все испортило.

Николь глядела на японского ученого.

— Случается и такое, доктор Такагиси. Один из двух серьезных приступов произошел сразу после того, как погас свет. Наверное, тогда вы и услышали тот странный звук.

— А другой случайно не совпал со спором с доктором Брауном? Если так, то моя гипотеза справедлива.

Тронув несколько клавишей на пульте, космонавт де Жарден включила другую подпрограмму. Теперь данные были представлены на двух половинках экрана.

— Да, — согласилась она, — похоже на правду. Второй приступ случился за двадцать минут до того, как мы направились к выходу из Рамы. Вы как раз заканчивали этот спор, — она отодвинулась от экрана. — Но, даже если вы были просто взволнованы, хаотичный трепет вашего сердца беспокоит меня.

Несколько секунд они молча глядели друг на Друга.

— Что вы хотите этим сказать, доктор, — негромко проговорил Такагиси. — Неужели вы собираетесь уложить меня в постель на «Ньютоне»? Это сейчас-то, в самый важный момент моей профессиональной карьеры?

— Я действительно подумываю об этом, — без экивоков ответила Николь. — Ваше здоровье мне дороже вашей научной карьеры. Я уже потеряла одного члена экипажа. И не уверена, что смогу простить себе потерю другого.

Она заметила мольбу на лице своего коллеги.

— Конечно, я понимаю, насколько важны для вас эти вылазки внутрь Рамы. Мне и самой хотелось бы иметь основания, позволяющие пренебречь вчерашними фактами. — Николь присела на его постель, — но говорю вам как врач, не как коллега по «Ньютону» — найти их весьма сложно.

Она услышала легкую поступь Такагиси и почувствовала на плече его руку.

— Я знаю, насколько трудными были для вас последние дни, — проговорил он. — Но это не ваша вина. Все мы знаем, что вы не могли предотвратить смерть генерала Борзова.

В глазах Такагиси Николь прочла понимание и дружелюбие. Она поблагодарила его взглядом.

— Я в долгу перед вами уже за то, что вы сделали для меня перед стартом, — продолжил он. — Я не стану возражать, если вы сочтете необходимым ограничить мою активность.

— Ну знаете ли, — возразила Николь, вставая, — это не так просто. Я уже целый час изучаю ночные показания датчиков. Поглядите сюда. Все последние десять часов ваше состояние почти идеальное. Нет даже признаков каких-нибудь аномалий. Их не было много недель. До вчерашнего дня. Сигеру, что с вами? У вас больное сердце или просто странное?

Такагиси в ответ улыбнулся.

— О том, что у меня странное сердце я слыхал от жены. Правда, я полагаю, что она имела в виду нечто другое.

Николь включила сканер и вывела текущие показания на монитор.

— Вот, смотрите. — Она покачала головой. — Идеально здоровое сердце. Ни один кардиолог на свете не станет оспаривать это, — она направилась к двери.

— Каков же ваш вердикт, док? — спросил Такагиси.

— Пока не решила, — ответила она. — Помогите мне. Случись еще один приступ в ближайшие несколько часов — и все будет совершенно ясно. До завтра, — она жестом простилась.

Выйдя из комнаты Такагиси, Николь почти сразу столкнулась с появившимся из собственной каюты Уэйкфилдом и решила безотлагательно переговорить с ним о работоспособности программ «Рохира».

— Доброе утро, принцесса, — обратился он к ней. — Что-то вы поделываете здесь в столь ранний час? Нечто весьма увлекательное, надеюсь…

— По правде говоря, — ответила Николь в том же игривом тоне, — я шла, чтобы переговорить с вами. — Он остановился. — Найдется минутка?

— Для вас, мадам доктор, — сказал он с преувеличенной любезностью, — и двух не жалко. Но не более того. Учтите — я голоден. А когда меня вовремя не покормят, превращаюсь в кровожадного людоеда. — Николь усмехнулась. — Так что вас интересует? — непринужденно продолжил он.

— Не могли бы мы зайти в вашу комнату? — спросила она.

— Понял, все понял, — ответил он, изобразив пируэт и бросаясь к собственной двери. — Наконец-то сбываются самые безнадежные мечты. Умная и прекрасная женщина пришла, чтобы признаться в вечной…

Николь не могла не фыркнуть.

— Уэйкфилд, — осадила она его, — вы безнадежны. Ну способны ли вы пробыть хотя бы минуту серьезным? У меня к вам дело.

— Проклятье, — трагическим тоном вымолвил Ричард. — Дело. В таком случае я ограничиваю вас лишь упомянутыми двумя минутами. Дела только рождают во мне голод и… раздражительность.