Чтение онлайн

Она помедлила и обернулась к Максу.

— Я упрощаю, но тем не менее это так. Сделать это очень сложно, но математики октопауков способны и не на такое. Под конец инженер объяснил мне, каким образом запросить разные виды картинок. Наверное, Ричарду очень понравилось бы.

— Напомни мне, сколько у них составляет ниллет, — попросил Макс.

— Около двадцати восьми секунд, — ответила Николь. — Восемь ниллетов составляет фенг, восемь фенгов равны вудену, восемь вуденов — терту, а в их сутки укладывается восемь тертов. Ричард говорит, что они равны 32 часам, 14 минутам и 6 с небольшим секундам.

— Приятно слышать, что хоть кто-то разбирается во всей этой чуши, — негромко проговорил Макс.

Николь обратилась лицом к видеоинженеру и продолжила разговор.

— Каждый видеоквадроид, — медленно переводила она, — направляется к участку съемки, фиксирует изображение, а потом возвращается в видеопроцессор — тот серый ящик на стене, — где сбрасывает изображения, получает вознаграждение и возвращается в очередь.

— Что? Какое еще вознаграждение?

— Минутку, Макс. — Она никак не могла понять предложение, которое ей уже повторили два раза. Помолчав несколько минут, Николь покачала головой и повернулась к Синему Доктору. — Прошу прощения, но я опять не поняла последнюю фразу.

Оба октопаука торопливо обменялись репликами на своем природном диалекте, потом видеоинженер вновь обратился к Николь.

— Так, — сказала она, — кажется, наконец, поняла… Макс, серый ящик — это нечто вроде программируемого устройства для обработки данных. Он хранит в живых клетках полученную от квадроидов информацию и подготавливает ее к демонстрации, чтобы мы могли увидеть изображение, каким его заказывали…

— Хватит, — остановил ее Макс. — Всего этого я все равно не пойму… но, если эта машинка работает и не повредит Эп, давайте приступим к делу.

Синий Доктор понял сказанное Максом. Заметив сигнал Николь, все октопауки вышли из дома Паккеттов и сразу вернулись, прихватив прикрытый сверху ящик из стоящей возле двери повозки.

— В этом контейнере, — произнес Синий Доктор, — находится двадцать или тридцать самых мелких форм нашего вида. Их основной функцией является непосредственное взаимодействие с квадроидами и другими крошечными созданиями, помогающими системе работать… Словом, ход процедуры контролируют морфы.

— Черт побери! — проговорил Макс, когда из открытого ящика на середину комнаты волной хлынули крошечные октопауки лишь нескольких сантиметров роста. — Это… — Макс от волнения осекся, — это же те самые, которых мы с Эпониной видели в голубом лабиринте по ту сторону Цилиндрического моря.

— Москитоморфы, — пояснил Синий Доктор, — получают от нас инструкции и сами организуют весь процесс. Они и запрограммируют серый ящик… Ну а вы для начала должны определить, что хотите видеть и где.

На стене гостиной Паккеттов появилось превосходное цветное изображение симпатичного мальчишки, заполнявшего все чрево матери. Макс и Эпонина радовались почти целый час, когда выяснилось, что у них будет мальчик. Время шло, и Николь удалось определить то, что она хотела, а качество картинок быстро улучшалось. Теперь увеличенное в два раза изображение ошеломляло своей четкостью.

— А можно я еще раз посмотрю, как он брыкается? — спросила Эпонина.

Видеоинженер сказал что-то главному москитоморфу, и менее чем через ниллет на стене появилась картинка молодого мистера Паккетта, брыкавшегося в животе матери.

— Погляди, какие сильные ножки! — воскликнул Макс. Он успокоился. Оправившись от первого потрясения, Макс встревожился за все это «убранство» природой дарованного его сыну убежища. Николь успокоила будущего папашу, показав ему пуповину, и уверила Макса, что все совершенно нормально.

— Значит, все будет в норме, не раньше срока? — спросила Эпонина, когда повтор завершился.

— Да, — ответила Николь. — По-моему, тебе осталось пять-шесть недель… первые роды часто запаздывают… Возможно, подобные прерывистые схватки будут повторяться, но не стоит волноваться из-за них.

Николь искренне поблагодарила Синего Доктора, Макс и Эпонина последовали ее примеру. Потом октопауки собрали все свои принадлежности, биологические и неживые, и отбыли со своей лабораторией. Тогда Николь перешла через комнату и взяла Эпонину за руку.

— Es-tu heureuse? [13] — спросила она подругу.

— Absolument, [14] — ответила та. — Я чувствую облегчение, а то уже боялась, что дело плохо.

— Какое там! Просто была первая из ложных тревог.

Макс подошел к Эпонине и обнял ее. Он сиял. Николь, чуть отодвинувшись в сторону, смотрела на сцену нежности. «Нет лучшего времени для любви друг к другу, мои друзья, — подумала она, — чем ожидание первого ребенка».

Николь направилась к двери.

— Минутку, — остановил ее Макс. — А тебе не интересно узнать, как мы намереваемся назвать его?

— Конечно же.

— Мариус Клайд Паккетт, — гордо произнес Макс.

— Мариус, — проговорила Эпонина, — потому что так звали ребенка Эпонины из «Отверженных» [15] … Я мечтала о Мариусе всю мою долгую жизнь, все одинокие ночи, проведенные в детском приюте. А Клайд — в честь брата Макса, оставшегося в Арканзасе.

— Великолепное имя, — сказала Николь и, улыбаясь собственным мыслям, вновь повернула к выходу. — Действительно великолепное.

Ричард заявился домой к концу дня и не мог сдержать волнения.

— Я провел два совершенно потрясающих часа в конференц-зале с Арчи и октопауками! — воскликнул он, обращаясь к Николь. — Они показали мне свое оборудование, которое использовали сегодня для обследования Эпонины. Удивительно. Какой невероятный врачебный гений! Нет, чародейство подходит куда лучше. Я же говорил это с самого начала: проклятые октопауки — просто биологические чародеи. Только подумай… Они создали живых существ, выполняющих роль камеры; другой набор микроскопических жучков считывает изображение и тщательно хранит его до мельчайших подробностей. Контролируют процесс особые генетические версии их самих. Электроникой они пользуются для выполнения более простых задач и лишь там, где без этого нельзя обойтись… — Сколько тысячелетий потребовалось, чтобы все это появилось на свет? Кто был первым? Абсолютно потрясающая система!

Николь улыбнулась мужу.

— А ты видел Мариуса? Что ты думаешь о нем?

— Я проглядел все снимки, — не унимался Ричард, продолжая кричать. — А ты знаешь, как москитоморфы общаются с видеоквадроидами? Они пользуются дальней ультрафиолетовой областью спектра. Так вот! Арчи сказал мне, что крохотные жучки и москитоморфы, по сути дела, разговаривают друг с другом на общем языке. И это не все. Некоторые из морфов владеют восемью языками различных микросуществ. Сам Арчи способен общаться с сорока другими видами: пятнадцать из них используют основные цвета речи октопауков, остальные — знаковые и химические языки, а также другие области электромагнитного спектра.