Рамана Махарши: через три смерти
Шрифт:
Секрет успокоения ума, после которого становится возможным достижение высшего блаженства, состоит в его однонаправленности, – другими словами, сосредоточение на одном объекте выступает главным условием медитации. Как-то раз посетитель передал Махарши записку с просьбой объяснить, как отвратить ум от чувственного мира и достичь непрерывного блаженства, и Махарши снова обратился к примеру из «Йога Васиштхи».
Царица Ахалья вступила в любовную связь с простолюдином, и царь, узнав об этом, подверг обоих ужасным пыткам. Но, к его удивлению, с ними ничего не случилось, и они продолжали любовно смотреть друг другу в глаза. Когда же царь смилостивился и попросил открыть ему секрет их силы и стойкости, царица ответила: «Разве ты не видишь? Когда мы смотрим друг на друга, мы погружены в мысли только друг о друге. Ничто не существует для нас вокруг, так что же может затронуть нас?»
Итак, сила сосредоточения ума такова, что она может не только создать мир, но и полностью его уничтожить, оставив лишь его основание – чистое блаженство бытия.
Пренебрежение «низшей» хатха-йогой
Конечно, Махарши был прекрасно знаком с «Йога Сутрами» Патанджали и традицией хатха-йоги, но использовал их для доказательства истинности своего учения методом «от противного». В системе йоги Патанджали асаны и пранаямы занимают особое место, благодаря чему хатха-йога получила отдельное развитие на протяжении многих столетий и стала очень популярна в современном мире. Напротив, Махарши никогда не поощрял занятия хатха-йогой, ибо считал ее продуктом привязанности к телу. Излюбленный аргумент приверженцев хатха-йоги состоит в том, что следует подготовить полотно, прежде чем писать на нем картину, и точно так же следует подготовить тело для духовной практики. Махарши предлагал сначала спросить, что же на самом деле является полотном, а что – нарисованной на нем картиной. И сам отвечал: «По их мнению, тело – основа, а вопрошание о Самости – процесс рисования. Но разве само тело не является картиной, нанесенной на полотно Самости?»
Исходя из такого соотношения тела и Самости, Махарши отвечал и на вопросы о практике асан и пранаям. Любая техника пранаямы состоит их трех частей: вдоха, выдоха и задержки дыхания, и когда посетитель пожелал узнать мнение Махарши, как нужно регулировать дыхание, тот ответил: «Выдох соответствует полному растождествлению с телом, вдох должен сопровождаться погружением внутрь себя, сопровождающимся вопросом, кто Я, а задержка дыхания означает пребывание в истинной реальности: Я есмь То».
Точно так же существует множество асан, хотя в «Йога Сутрах» асана определяется как «удобная поза», что также можно перевести как «место счастья». Поэтому на вопрос о том, в какой асане Махарши обычно сидит, следовал неожиданный ответ: «В асане Сердца, где царит покой и блаженство. Нет никакой нужды в иных асанах для тех, кто утвердился в пребывании в собственном сердце». Точно так же Махарши поправлял практикующих кундалини-йогу, говоря, что недостаточно поднять кундалини снизу вверх, но после следует направить ее к сердцу по особому тонкому каналу под названием амрита-нади. Поскольку же при самовопрошании энергия сама собой устремляется в нужное русло, то нет необходимости использовать какие-либо специальные техники.
Рассуждая о хатха-йоге, Махарши как-то вспомнил историю из «Прабхулингалилы» – известного тамильского сочинения, автор которого – мудрец Шивапракаша.
Странствуя по земле, Прабхулинга – основатель секты лингаятов (широко распространенной сейчас лишь в штате Карнатака) – повстречал прославленного йогина Горакхнатха – автора первого систематического текста по хатха-йоге. Тот приветствовал его уважительно, посчитав более или менее равным себе, но с явным чувством превосходства, ибо владел сверхъестественными силами. На вопрос, кто он такой, Прабхулинга ответил, что только Тот, кто разрушил собственное эго и слился с Самостью, способен постичь его сущность, и ему нечего сказать человеку, до такой степени привязанному к своему бренному телу. Горакхнатх же возразил, что его тело вовсе не «бренное», и только тот, кто обрел бессмертное тело милостью Шивы и с помощью тайных снадобий, никогда не умрет. В доказательство своей правоты йогин вручил Прабхулинге меч, потребовав рассечь его пополам, и при первом же ударе о несокрушимое тело меч разлетелся на куски. Тогда Прабхулинга в свою очередь попросил рассечь его пополам, на что Горакхнатх долго не мог решиться. Когда же он взял в руки меч и нанес беспощадный удар по обычному на вид телу, то был потрясен: меч прошел сквозь него, не причинив Прабхулинге никакого вреда, словно на его месте было пустое пространство. Йогин пал в ноги просветленному, умоляя открыть ему истину, и тот произнес: «Не принимай себя за тело, а стремись слиться с пребывающей в теле Самостью!»
Глава 4
Волнение речей над глубинами мудрости
Махарши почти ничего не писал и вообще был невысокого мнения о литературном труде, ибо считал, что поэт или писатель не приобретают ничего нового, зато теряют не только душевный покой, но и необходимую для духовного развития энергию. Поэтому сам Махарши написал совсем немного, да и то только после долгих просьб своих преданных, а большая часть его наставлений была записана его последователями во время бесед с самыми разными посетителями. Лишь стихи составляют исключение, но они не были плодом творческих мук, напротив, Махарши записывал их только тогда, когда строки сами собой появлялись в его чистом сознании. Коль скоро мы уже разобрались с выполненными Махарши переводами классических текстов, которые обычно включают в собрание его сочинений, все остальное написанное им может уместиться в одной небольшой книжке объемом около двухсот страниц. В подобном сборнике можно выделить три вида его работ: проза, беседы, стихи.
Проза:
письменные ответы в молчании
На самом деле довольно трудно разделить труды Махарши на «прозу» и «беседы», и мы делаем это с некоторой натяжкой для удобства изложения. «Проза» – это написанное самим Махарши, а точнее, его ответы на вопросы в письменной форме, когда он еще соблюдал полное молчание, и именно эти тексты относятся к самому раннему периоду. Вообще, в индийской традиции моуни – принявшие обет молчания – не могут говорить, но могут передавать свои мысли письменно, поэтому посетителям иногда удавалось получить хоть какой-то ответ от неподвижно сидящего Махарши. Однако он относился к этой разнице в выражении мыслей весьма иронично, справедливо замечая, что какое же это молчание, если разум заполнен мыслями, которые можно записать.
Возникает вопрос, не значит ли это, что и сам Махарши был несовершенен в моуне? Но не следует забывать, что весь его кажущийся тапас (подвижничество) не совершался ради достижения освобождения, а был выражением достигнутой самореализации. Иными словами, Махарши был свободен молчать, коль скоро таково было его естественное состояние погруженности во внутреннее блаженство, но он был свободен также и отвечать тем людям, вопросы которых были вызваны не праздным любопытством.
«Самовопрошание»: методы освобождения
«Вичара Санграхам» – самая первая работа, написанная Махарши в возрасте двадцати двух лет, то есть после пяти лет пребывания у подножия Аруначалы. В то время он жил в пещере Вирупакши, где вокруг него собралось немало учеников, и хотя он уже не соблюдал полное молчание, все же говорил редко. Поэтому когда Гамбхирам Сешайяр, один из его ранних почитателей, стал задавать ему вопросы, он предпочел написать ответы на них. Тот переписал их в свой дневник, и только после его смерти рукопись была получена от его брата и показана самому Махарши, который разрешил ее опубликовать. Позже возникла другая редакция того же сочинения – в форме эссе, но все же переиздавалась чаще первая – в виде беседы.
Содержание ответов юного Махарши ничем не отличается от рекомендаций ученикам, дававшихся полвека спустя в последние годы его жизни. Точно так же, как и все его наставления, они были подчинены нуждам практической самореализации и не касались отвлеченных теорий. Единственное отличие этой работы в том, что Махарши подробно описывает те пути, которым он вовсе не советует следовать, особенно восемь ступеней раджа-йоги Патанджали. При этом он использует технические термины (безусловно, хорошо знакомые его адресату), касающиеся методов контроля дыхания и т. п. Однако тем самым его объяснение теряет ценность для западного читателя, не способного или мало способного воспринимать сей трактат на языке неведомой ему науки.
Сам Махарши признает только два пути: самовопрошание или преданность, которые различаются лишь внешне, тогда как внутренне задается один и тот же вопрос: «Кто я?», – а адресуется он себе самому или истинному учителю. Поскольку здесь в роли учителя выступает сам Махарши, то ученик обращается к нему с просьбой дать более подробные разъяснения, как именно следует думать о Самости, в чем состоит метод. Махарши отвечает: «Самость озаряет самое себя независимо от света или тьмы вокруг, и ее реальности свойственна самоочевидность. А значит, тебе не нужно думать о том, как думать о Самости. Иначе сама мысль о необходимости размышлений станет препятствием на твоем пути к освобождению. Цель медитации на Самости заключается в том, чтобы разум принял форму Самости. В глубине пещеры сердца чистый Брахман ясно и отчетливо предстает перед внутренним взором как Самость в форме Я-Я. Разве не невежество – думать о ней разными способами, не восприняв ее напрямую в ее собственной достоверности?»
«Кто Я?»: как спрашивать себя о Себе?
Текст «Кто Я?» был записан в тот же период, что и «Самовопрошание», как ответы Махарши на вопросы, заданные Шивапракашем Пиллаи, одним из первых преданных, жизненную историю которого мы уже приводили выше. Напомним только, что Пиллаи имел философское образование, поэтому его вопросы были серьезно продуманы. Сначала он задал четырнадцать вопросов, а поскольку Махарши соблюдал молчание, то ответы были написаны им на грифельной доске и сразу же переписаны Пиллаи. Вторую половину ответов он записал по памяти, но Махарши проверил их перед публикацией, которая скоро стала самой известной работой Махарши во всем мире. Впоследствии текст был переписан в виде последовательного повествования, но первоначальная форма беседы пользуется большей популярностью. В ней появились некоторые разъяснения, которых еще не было в «Самовопрошании», особенно касательно метода размышления о Самости. Однако и здесь Махарши подчеркивает, что самоисследование пригодно не для всех, а только для зрелых душ, тогда как остальным лучше использовать пранаяму, медитацию и т. п.