Ранчо "Счастливое сердце"
Шрифт:
Я болтала с Долли, пока Сайлас готовил Куража к отъезду, и когда он вывел своего коня из собственного стойла, бабочки в моем животе превратились в разъяренных шершней.
— Хватай ее поводья и следуй за мной, — сказал Сайлас.
Я могу это сделать. Я могу ездить верхом на лошади. А если из этого ничего не выйдет? Я просто скажу Сайласу, что последовала совету Big&Rich «спаси лошадь, оседлай ковбоя»16. Поскольку он был ковбоем, я сомневалась, что он будет слишком сильно возражать.
Сайлас вышел из сарая первым, я последовала за ним, а Долли шла рядом со мной. Нос Лулу пару раз ткнулся мне в руку, когда мои шаги казались ей слишком медленными.
— Готова? — спросил Сайлас после того, как последний раз поправил мое седло. Я кивнула и улыбнулась, хотя меня чуть не стошнило. Он поставил меня в нужное место и помог мне вставить ногу в стремя, а затем одним быстрым движением я оказалась верхом на лошади.
— О, боже, — пробормотала я, пока Сайлас забирался на Куража. — Лулу, пожалуйста, будь добра ко мне.
Она ответила, проведя хвостом по своей заднице. Это был хороший знак или плохой? Хороший. Оставайся позитивной. Она на автомате последовала за Куражом, и мои руки сжались на луке седла, как тиски.
— Расслабься, — сказал Сайлас. — Просто наслаждайся прекрасным утром. Мы будем делать это очень медленно.
Это заняло некоторое время, но в конце концов я смогла расслабиться. Спокойный и уравновешенный настрой Лулу передался и мне, и когда я перестала пялиться в землю, я увидела, что Сайлас ведет меня вверх по пологому склону, с которого открывался вид на ранчо.
— Вау. Я и не представляла, насколько велики эти луга, — сказала я, когда мы достигли вершины.
Долина под нами была зеленой и пышной. Маленькие лужицы, оставшиеся от вышедшего за берега ручья, блестели на утреннем солнце. В воздухе не было ни дуновения ветра, а безоблачное небо было ясного голубого цвета.
— Это потрясающе, Сайлас.
— Именно так. — Но он улыбался мне, а не виду.
Я улыбнулась в ответ, затем вернулась к красоте внизу.
— Спасибо, что привел меня сюда.
— В любое время. Мы можем чаще ездить верхом, чтобы ты начала чувствовать себя более комфортно на лошади. Я превращу тебя в девушку с ранчо.
— Долой городскую девчонку, — поддразнила я, но слова Эллиота эхом отдавались в моих ушах.
Мне здесь не место, Эллиот был прав. Я не знала, что нужно для того, чтобы управлять ранчо, но я была готова учиться. Я бы из кожи вон лезла, чтобы узнать все о «Счастливом сердце», если бы это означало, что я могла остаться с Сайласом.
— Мне нужно извиниться за моего отца. Я должен был предупредить тебя, что нечто подобное может случиться.
— Что? — Я уставилась на него, разинув рот. Он знал, что я не нравлюсь Эллиоту? И ему не пришло в голову упомянуть об этом за последний месяц, когда я практически жила на территории этого человека? Мой шок превратился в гнев, и мой рот захлопнулся с громким щелчком.
— Как я уже сказал, я должен был предупредить тебя.
Я фыркнула.
— Думаешь?
— Мне жаль.
— Ты должен был мне рассказать, Сайлас. Я не какая-то маленькая женщина, которую тебе нужно приютить и защищать.
Он кивнул.
— Ты права, и я должен был сказать тебе. Я просто надеялся, что он справится со своими проблемами и будет более уважительным.
— Ну, он не был таким. Он был придурком, и я была совершенно не готова. Тебе просто повезло, что каким-то чудом мне удалось не потерять свое дерьмо и не разозлить его еще больше.
— Детка, если папа вел себя как мудак, мне было бы насрать, если бы ты его отчитала. Я говорил тебе миллион раз: не подавляй свой дух. Мне нравится, когда ты указываешь мне на мое дерьмо, когда я облажаюсь. Ему тоже можешь указать.
Мой гнев иссяк.
— Я хочу нравиться твоим родителям.
Он усмехнулся и подтолкнул Куража, чтобы подойти ближе ко мне и Лулу.
— Ты нравишься маме. И папе понравишься. Это просто перемены. Он справится со своими проблемами.
— Что я вообще сделала? — спросила я, хотя была почти уверена, что ответом был тот факт, что я причинила боль его сыну много лет назад.
— Папе нужно было указать на кого то пальцем. Он выбрал тебя. Он обвиняет тебя в том, что я пошел в армию, потому что думает, что если бы ты осталась, я бы тоже остался. Но меня не было, и у них была тяжелая пара лет. Они чуть не потеряли ранчо, когда рынок крупного рогатого скота резко упал. Это одна из причин, почему папа так неохотно пробует что-то новое. Наконец-то у него все вернулось в норму, и он не хочет ничем рисковать.
Я обмякла в седле, когда чувство вины легло на мои плечи стофунтовым грузом. Эллиот имел право указывать пальцем. Десятилетнее отсутствие Сайласа было моей виной. Я не сомневалась, что если бы я не сбежала, Сайлас остался бы в Прескотте. Когда мои ошибки перестанут преследовать меня? Сможем ли мы когда-нибудь преодолеть это?
Я закрыла глаза и прошептала:
— Мне жаль.
— Хэй. — Он схватил меня за руку. — Посмотри на меня. Это не твоя вина. Ты знаешь, так же, как и папа, что я подумывал о военной службе еще до того, как с нами случилось все это дерьмо. Папа просто упрямится, но он это переживет.
— А если не переживет? — Если Эллиот таил на меня обиду в течение шестнадцати лет, ему будет нелегко забыть.
— Переживет.
— Может и не пережить.
— Если он этого не сделает, что ж, будем решать проблемы по мере их поступления. Хорошо?
Я кивнула и снова повернулась к виду. Трудно было оценивать красоту с затуманенным умом и тяжелым сердцем.
— Должны ли мы возвращаться?
— Лис, — Сайлас потянул меня за руку, — все будет хорошо. Обещаю.
Мне действительно хотелось ему верить.
— Хорошо.
Все, о чем я думала во время медленной обратной поездки, было то, как я могла бы подойти к Эллиоту. Как всегда, я решила, что первым шагом будет извинение. Мне казалось, что все, что я делала с тех пор, как вернулась в Прескотт, — это говорила: «Мне жаль». Сколько еще извинений мне придется принести? Тысячу? Миллион? Я знала, что мне нужно за многое извиниться, но с каждым «прости» на его месте возникала необходимость сказать еще три.
К тому времени, как мы вернулись в сарай, был почти полдень, и я была совершенно подавлена.