Чтение онлайн

Густ всегда выглядел мрачноватым, но таким я никогда раньше его не видела – грустным, уставшим, подавленным.

Он заметил меня и резко остановился.

– А ты что здесь делаешь? – спросил он довольно грубо.

– Ты, наверное, хотел сказать: «Спасибо, Тедди, что забрала мою дочь с футбола, привезла ее домой и накормила ужином»?

Густ стиснул челюсти:

– Где она?

– В доме, разговаривает с Кэм, – ответила я, поднимаясь с кресла. – Пусть немного поговорят. Райли очень скучает по маме.

Я не хотела его задеть, но слова явно попали в цель.

– Ты думаешь, я этого не знаю? – огрызнулся Густ.

Я покачала головой:

– Я не это имела в виду.

Густ стянул перчатки и закатил глаза:

– В любом случае, Тедди, я обойдусь без твоих советов насчет моего ребенка.

Он, как обычно, мгновенно вывел меня из себя.

– Но вот без того, чтобы я забрала ее с занятий, ты не обошелся.

– Я просил Эмми, – буркнул он, поднимаясь на крыльцо.

– Ты знал, что она не сможет. Эмми сказала, что разберется, и попросила меня, – сказала я. – Если ты против моей кандидатуры, нужно было уточнить сразу.

– Она могла бы и догадаться, что к тебе я обращаться бы не стал, – пробормотал он.

Это было уже слишком. День и так выдался дерьмовым, а теперь еще и Густ! Мог хотя бы сказать спасибо.

– По крайней мере, я не забыла о Райли.

Увидев, как Густ изменился в лице, я тут же пожалела о своих словах. Это был удар ниже пояса.

– Я неправильно выразилась… – торопливо попыталась уточнить я, но было поздно.

Густ выглядел так, будто я врезала ему под дых. Он медленно опустился на ступеньки, склонил голову и замолчал. Эта тишина мне не нравилась.

– Густ, прости. – Я сделала шаг к нему. – Я не хотела…

Неужели я действительно извинилась?

Густ хрипло хмыкнул.

– Полегчало? – спросил он.

– Не особенно, – вздохнула я.

– Но ты абсолютно права.

Я никогда не видела его таким. Что-то внутри меня сжалось.

– Я и правда забыл, – дрогнувшим голосом добавил он.

– Просто на тебя слишком много всего навалилось, – тихо произнесла я.

Густ и Кэм были прекрасными родителями и отличной командой, хотя и не жили вместе. Справляться с такой нагрузкой одному наверняка непросто.

Густ сидел, низко опустив голову, и я растерялась, не зная, как себя вести. Никогда прежде я не видела Густа таким подавленным и не представляла, как реагировать. Обычно у меня получалось успокаивать людей – мне всегда говорили, что я хорошо умею слушать, – но с Густом все было иначе. Он меня ненавидел, да и я, честно говоря, не была его поклонницей.

– Я забыл забрать своего ребенка, Тедди! Что за отец мог так поступить?

О боже, он ужасно подавлен.

Видя его таким разбитым, я не могла просто стоять в стороне. Поступив так же, как поступила бы с любым другим, я села рядом с ним на ступеньки крыльца. Густ заметно напрягся от моей близости, но не отстранился.

– Ты же не уехал в Париж на каникулы, бросив ее дома одну. Футбольное поле начальной школы Мидоуларка – место вполне безопасное.

Я надеялась, что он поймет намек на «Один дома». В детстве Густ всегда просил включить этот фильм во время рождественского киномарафона Райдеров.

Он промолчал. Снял шляпу и обхватил голову руками.

– Тедди, я плохой отец? – его голос прозвучал так тихо и надломленно, что я едва расслышала, хотя сидела совсем близко.

Без раздумий я положила руку ему на спину и успокаивающе погладила:

– Август Райдер, ты далеко не идеал, но ты точно никогда не был плохим отцом.

Мы с Райли вошли в большой дом в половине девятого, опоздав на добрых полчаса.

Эта неделя вымотала нас обоих – мы проспали дольше обычного, а когда дочь забралась ко мне в постель с книжками, я не смог отказать ей в просьбе почитать. Каждое такое утро было драгоценным, ведь я не знал, как долго еще она будет стремиться проводить время со мной. И хотя опаздывать на семейный воскресный завтрак не хотелось, упустить этот момент я не мог.

Я повесил шляпу на крючок у входа и направился вслед за весело прыгающей Райли на кухню, из которой слышались голоса родных.

Отец построил большой дом еще до моего рождения, здесь мы все выросли. Дом стоял в миле от въезда на «Ребел блю», на холме, слегка возвышаясь над всем остальным ранчо. Это было мое любимое место на земле – просторный бревенчатый дом, где всегда пахло кондиционером для кожи и домашней выпечкой, где в кофейнике неизменно был горячий кофе, кладовая ломилась от припасов и всегда можно было найти свободный крючок для шляпы.

Теперь здесь оставался только отец. Я переехал в свой дом еще до рождения Райли, Эмми уехала в колледж, а потом стала жить вместе с Бруксом. Уэст, покинувший отчее гнездо последним, в прошлом году перебрался в другой дом на ранчо и вместе со своей девушкой Адой занимался ремонтом.

Если честно, меня тревожило, что отец жил сам по себе, – Амос Райдер был уже не молод. И хотя все мы были поблизости и отец вряд ли чувствовал себя одиноким, дом казался слишком большим для одного человека.

Когда мы вошли на кухню, отец колдовал у плиты с полотенцем через плечо. Уэст и Ада рассматривали что-то в айпаде, и мой брат выглядел как последний влюбленный дурак. Его пес Вейлон устроился у их ног.

Райли уже забралась на колени к Эмми и что-то взахлеб рассказывала ей и Бруксу. Брукс между делом бережно поправлял выбившиеся пряди волос моей сестры.

Я долго не мог привыкнуть к тому, что они вместе. Люк Брукс был моим лучшим другом с начальной школы. Однажды его задирали мальчишки и я вступился – тогда Брукс был еще невысоким и тощим. Я поделился с ним обедом и проводил домой после школы. С того дня мы всегда были рядом.

Брукс и Эмми начали встречаться, когда она бросила гонки на бочках и вернулась домой, но какое-то время от меня это скрывали. Я узнал об их отношениях не самым приятным образом: увидел, как они целуются взасос после забега Эмми. Моя реакция была… импульсивной. Я зарядил Бруксу в челюсть. И впервые в жизни он даже не попытался ответить.

Тогда до меня дошло, что я облажался.

Оглядываясь назад, я понимал, что в тот день удар получил скорее я. Не из-за их отношений: меня ранило, что ни сестра, ни лучший друг не смогли рассказать мне о своей влюбленности раньше. Я гордился, что забочусь о близких, но оказалось, что двое самых дорогих мне людей совершенно мне не доверяли.