Чтение онлайн

— Боли в желудке, плохо себя чувствуешь… В чем дело, Трейси? Ты была у врача?

Она покраснела, сожалея, что допустила еще одну оплошность.

— Ничего страшного. Вероятно, просто нервы. — О, черт, еще не легче! Теперь он заинтересуется «нервами», еще предположит, что причина в нем. Конечно, это так и есть, но она не желает никаких доверительных бесед с ним!

Продажа — вот безопасная тема.

— Если ты собираешься пробыть в городе несколько дней, можешь зайти в офис и уладить все на своих условиях. Кайл Уизерби ведет это дело по моей просьбе.

— Не ты?

— Нет. Кайл — моя правая рука, очень квалифицированный бухгалтер. Проект этого договора он отработал с юристами.

Слейд потягивал виски, глядя на нее поверх стакана.

— Бухгалтеры, юристы — звучит так, словно ты живешь в гуще большого бизнеса. Тебе нравится это?

— Ну, иногда нравится. На самом деле мой вклад состоит в том, что я просматриваю финансовые отчеты.

— Подсчитывая свои деньги, так сказать?

Щеки Трейси покрылись красными пятнами.

— Я говорю таким покровительственным тоном?

Слейд улыбнулся.

— Да нет. Просто я стараюсь приспособить этот имидж к той женщине, которая в один прекрасный день вдруг упала на меня с небес. Это трудно сделать, — спокойно сказал он.

Его замечание смутило ее.

— Мне не следовало появляться у вас столь театрально. Машина подошла бы гораздо больше.

— Возможно. Но, как выяснилось, проблема состояла не в способе твоего появления, так ведь?

— Да, думаю, не в нем. — Она быстро перевела дыхание. — Что ж, мы поговорили о Бене, о Рейчел и обо мне. Итак, остался ты. Что ты делал?

Он прищурился.

— Тебе действительно интересно?

— Ты ездил на Биг-Блаф в последнее время? — поспешила продолжить она.

— Несколько раз. Надо было убедиться, что все готово к охотничьему сезону. Мои друзья собираются туда.

— Чтобы подстрелить своего кабана?

— И лося.

Таким манером они исчерпали темы светского разговора. Трейси нервно потягивала содовую, наблюдая, как Слейд делает то же со своим коктейлем. Зачем он приехал? Изменения в договоре о продаже можно было с таким же успехом обговорить по телефону. Она старалась разобраться в своих чувствах, но это было трудно.

Смятение охватило ее. Не желая того, она чувствовала его присутствие каждой порой, каждой клеткой и нервничала, потому что он даже отдаленно не походил на Джейса. Ей все время хотелось, чтобы он ушел, и в то же время она надеялась, что он не сделает этого.

Слейд первым нарушил тяжкое молчание.

— Как насчет того, чтобы пообедать вместе? Предложение поразило ее.

— Пообедать?

— Да. Я не очень хорошо здесь ориентируюсь, а ты, наверное, знаешь какое-нибудь хорошее место.

— Ну, я не уверена…

— У тебя другие планы?

Она заколебалась. Как все это глупо! Оба они стараются уйти от очевидного.

— Это неподходящая идея, Слейд, — тихо сказала она.

Он долго, внимательно всматривался в нее.

— Ты все еще не можешь успокоиться, да? Голос ее сорвался.

— Нет.

— Сможешь ли ты с этим когда-нибудь примириться? — спросил он отчужденно.

— Не знаю, — просто ответила она, и эти слова точно отражали то, что она думала.

Слейд опустил стакан с недопитым виски на журнальный столик.

— Знаешь, ты не права. Ты обвиняешь себя и меня в том, что случилось много лет назад.

— Я обвиняю тебя, — заявила она резко. — Себя я не могу считать виноватой ни в том, что случилось много лет назад, ни в том, что произошло этим летом. И ты не более меня отвечаешь за прошлое, однако ты полностью виноват в том, что случилось этим летом.

Глаза его потемнели, взгляд стал пронзительным.

— Неужели ты действительно так сожалеешь об этом? Я — нет. Я думаю о тебе постоянно. Он увидел, как она сжалась, словно от боли.

— Я не желаю этого слышать. Если ты страдал, то и я тоже. Но я не хочу усугублять нашу ошибку.

— Обед вдвоем мог бы усугубить ее? Она выдержала его взгляд.

— Мог бы.

В его улыбке мрачная ирония соединилась с трогательной нежностью.

— Потому что, черт возьми, тебе прекрасно известно, между нами что-то есть.

— Было, — поправила она. — Но это прошло. Кончилось в ту самую минуту, когда я увидела фотографию. — Проклятье! Боль этой минуты мгновенно вернулась к ней, кольнула сердце. Это несправедливо! Он не имеет права напоминать ей…

Слейд никогда не был разговорчив и часто завидовал своим более речистым приятелям. Он умел говорить только то, что чувствует, и он не хотел уйти, не сделав этого. Но если просто сказать ей: «Я думаю, что люблю тебя», это может вывести ее из равновесия, она слишком напряжена. Под напускным спокойствием — он чувствовал — скрывается смятение.

— Ты очень много значишь для меня, Трейси, — сказал он без пафоса, но искренне, с чувством, чтобы она поняла более глубокий смысл, скрытый за этими простыми словами.

Она была потрясена. Как он смеет взваливать это на нее? На миг у нее перехватило дыхание, потом она вдохнула полной грудью и встала — она слишком волновалась, чтобы сидеть спокойно. Лицо ее побледнело.

— Не говори ничего об этом, — сказала она нетвердым голосом. — Я не стану слушать, Слейд. У тебя нет права…

— Нет права? — Он тоже поднялся. — Мне нужно «право» на то, что ты мне небезразлична? Где мне его взять? Как я могу его получить? Это разрешение или лицензия? Скажи, что мне сделать, Трейси! Я сделаю это.

— Не ставь себя в глупое положение, — прошептала она.

— Я стараюсь избежать этого. Я совершенно серьезен. Скажи, что мне сделать, и я сделаю. Но не закрывай дверь, черт побери! — Говоря все это, он подошел к ней, достаточно близко, чтобы почувствовать ее аромат. — Трейси…

— Нет! — Она отступила в сторону, испытывая неловкость от его близости. — Вот зачем ты пришел? Чтобы мучить меня? Неужели ты думаешь, что-то изменилось? Ты по-прежнему его сын. И через десять лет ты останешься его сыном, и через пятьдесят. Ни один человек на свете не сможет это изменить.