Чтение онлайн

– Честное слово, даже в голове не держал.

– Ой, будет врать-то!

– Я совершенно серьезно. Не в моих привычках заниматься амурными похождениями на подобных тусовках. А слово «кстати» произнес совершенно по другой причине. Я-то знаю ваше имя, а вы мое – нет.

– Ну, и откуда вам известна моя скромная персона?

– Мы работаем в одной сфере, Ниночка. Я тоже рекламщик. Но в нашу фирму пришел недавно.

– А, простите, в какую фирму?

Пауза:

Дождь потихоньку прекращается. Небо светлеет. Утренние сумерки окрашивают кухню в мутные цвета. Или это у меня еще зрение не сфокусировалось?

Весь сон как рукой сняло. Жаворонок я, ничего поделать не могу. Хотя если ложусь спать за полночь, то и встаю часиков в десять минимум. А вчера, судя по всему, мы улеглись в койку никак не раньше часа ночи. Потому что после ресторана была еще прогулка по городу.

Интересно, о чем мы говорили? Не помню… Возможно, меня, как обычно, на пьяную голову потянуло в философию. А в этом состоянии я невыносима. Начинаю разбирать по косточкам каждую деталь. Или того хлеще – общих знакомых. А таких у нас… М-да, пожалуй, только мой шеф. Его Глеб точно знает.

Почему-то у меня сложилось впечатление, что это довольно эрудированный человек. Впрочем, опять же, все можно списать и на хмельное состояние. Когда в голове туман, любой бред может показаться откровением.

Но что бы мы ни обсуждали, закончилась эта прогулка у меня в постели.

Вспомнить бы, как это произошло…

Ретроспектива:

Лавируя между толпящихся бизнесменов разного калибра, подбираюсь к шефу. Он увлеченно разговаривает с каким-то лысым субъектом. О работе? Слава тебе, Господи, нет.

– … и понимаю, что мне бензин паленый залили! Да чтоб я еще раз по той трассе поехал!

Лысый кивает со знанием дела:

– Сам так пару раз напоролся. Ты тачку уже поменял?

– Собираюсь. Присмотрел на прошлой неделе себе «Вольвочку».

– Это правильно. Я вот тоже недавно на «Поршик» пересел. Летает как ласточка!

Я деликатно кашляю.

– Нина! – Оборачивается шеф. – Как дела?

Делаю неопределенный жест рукой. Мне вообще непонятно, зачем он меня таскает по таким мероприятиям. Возможно, для отвода глаз потенциальным партнерам. Путь не на него смотрят, а на меня пялятся. Тактика старая, но проверенная.

Пока еще я ему в таких целях не пригодилась. Вот Константин Егорович – другое дело. Это же не человек, а финансовый бульдог. Вцепляется в жертву – и не отпускает, пока хозяин не скажет «фу!». Он на моих глазах такие финансовые схемы в мгновение ока просчитывал! Поэтому шеф его берет с собой почти всегда. А я… Так, красивое дополнение к их дуэту.

Кстати, лысый собеседник моего начальства пожирает меня глазами. Вежливо улыбаюсь в ответ. Таких же обидеть – ни-ни! Ибо натура у них хрупкая и нежная, несмотря на уголовное прошлое чуть ли не у половины собравшихся. Кто-то не так посмотрел – и трагедия почище шекспировской! Потом начинают искать виноватых. Какая зараза испортила отношения с Иван Иванычем? А подать ее сюда!

Но шеф, хоть и не спит со мной, все равно ведет себя как редкий собственник. Он приобнимает меня за талию и едва слышно бормочет на ухо:

– Я думаю, Нина, вы здесь уже не нужны. Можете потихоньку исчезнуть. Боюсь, здесь слишком много нетрезвых мужчин, которым захочется показать удаль свою молодецкую в вашем присутствии. А мне только этого не хватает. Поэтому тихо-тихо – и на выход.

Я киваю, посылаю лысому еще одну улыбку, и двигаюсь в сторону выхода.

Со стороны все выглядит так, как будто начальник дал своей секретарше указание интимного характера. Все в порядке вещей. Подавляющее большинство здесь присутствующих, или, по крайней мере, та часть, которая наблюдала эту сцену, наверняка решила, что мужчине приспичило удовлетворить свои самцовые потребности и сейчас он так же незаметно проследует за мной.

Возле двери сталкиваюсь с Глебом.

– Ты случайно здесь оказался или следишь за мной?

– Не слежу, а наблюдаю.

– Не вижу принципиальной разницы.

– Слежка имеет определенную цель, а наблюдение – не всегда.

– Ну ты завернул!

– Умею.

Он подхватывает меня под руку и увлекает на улицу.

– Надеюсь, я не компрометирую тебя в глазах твоего начальства?

Я вздыхаю:

– Меня вообще сложно скомпрометировать, Глеб. А теперь скажи мне, если ты действительно не замышлял ничего похабного в мой адрес, чего же ты со мной идешь?

– Провожаю тебя до дома. Можно было бы вызвать такси, но в это время оно пока приедет…

– Не нужно такси, – отмахиваюсь я. – Я живу недалеко. И провожать меня не надо, сама доберусь.

– Я бы на твоем месте не был столь самоуверенной, – улыбается он. – А у меня есть отвратительная привычка: если я что-то решил, то довожу задуманное до конца. И сейчас я решил довести тебя до дома.

– А я , может, домой не хочу!

– Тогда мы с тобой вместе прогуляемся.

И вот сейчас самое время сказать твердое «нет», но… Что-то останавливает меня. Что? Сама не понимаю. Нет такого разумного объяснения поступкам, когда невозможно произнести «нет». А даже если и произнести, то вряд ли оно прозвучит убедительно.

Мы идем вместе на набережную и долго-долго ходим там, и наши слова растворяются в ночном мраке, и смысл их исчезает где-то там, вне времени и пространства. Потому что есть та тонкая грань, за которой разговор перестает быть просто разговором и превращается в прелюдию к любви. И прелюдия эта звучит во мне дивной музыкой, и ее звук нарастает все громче и громче, заглушая голос рассудка. Хотя какой тут голос…

Мы заходим в супермаркет. Как мы оказались радом с ним и почему мы туда идем? Я не знаю. Я отдаюсь на волю течения, и оно несет меня куда-то далеко-далеко, и в то же время – совсем близко.

– Что ты будешь пить?

– Опять пить?

– Обязательно, – усмехается он. – Я просто настаиваю на этом.

Сам спросил, сам нарвался. Я обвожу глазами полки со спиртным и решительно указываю пальцем на бутылку «Dom Perignon»:

– Женщина хочет вина!

– Чтобы не остаться невинной, – бормочет он в сторону, но я его прекрасно слышу. В трезвом состоянии он, возможно, получил бы от меня пощечину за этот каламбур. Но я радостно смеюсь:

– А вы затейник, юноша! Ради красного словца…

– Ламца-дрица-гоп-ца-ца, – подхватывает он.

Бутылку мы откупориваем прямо на скамейке напротив супермаркета.

– А где хрустальные бокалы? – Притворно возмущаюсь я.

И вот тут происходит то событие, которое ломает все сомнения. Иногда одним поступком можно склонить чашу весов на ту сторону, когда женщина уже не может сопротивляться соблазну. Поступок этот может быть совсем незначительным, и все же…

Он исчезает в дверях супермаркета и через минуту выходит оттуда с пакетом. Жестом фокусника он извлекает два бокала. Я на мгновение трезвею и смотрю на него гораздо внимательнее взглядом.