Чтение онлайн

Третье марта – мой второй день рождения. День, когда меня спас Генка.

Настоящее его имя было другим – Генки. Наполовину японец, наполовину русский. Жизнь иногда любопытно забавляется, составляя такие тандемы. Генки и я. Полуяпонец и полукореец. Для славянского взгляда – два похожих узкоглазых человека.

Однажды мы оказались вместе в одном кабаке и подвыпившая компания за соседним столиком, долго изучая наши лица, ожесточенно спорила, кто же мы – китайцы, корейцы или вообще узбеки. Спор был таким громким, что его обрывки доносились даже до нас.

Кто бы мог подумать, что эта «похожесть» станет для меня роковой.

Генка-Генки вытащил меня из очень нехорошей истории.

В марте у нас в городе традиционно проводится пивной фестиваль. Официально это называется «Встреча весны», хотя, по честному, это встреча группы алкоголиков, обрадованных низкими ценами на пиво.

А если совсем честно, то таким образом местная ликеро-водочная мафия отмывала свои деньги. Знали об этом почти все, но, естественно, молчали в тряпочку, потому что перейти дорогу местному олигарху Славику Косматому – не лучший способ закончить свою жизнь.

С Косматым мы учились в одной школе, я на два года младше. Правда, после восьмилетки он ушел в техникум, связался с группировкой, промышлявшей цветным металлом, и быстро пошел в гору. Когда я получил аттестат, он уже был известной фигурой среди местного криминала.

Потом он стал депутатом областной думы. Косматый, он же Ростислав Алексеевич Космачев, крепко держал в кулаке всю законодательную власть области и потому быстро возглавил краевой парламент.

Молодой успешный политик с одной стороны и безжалостный бандит с другой – довольно частое сочетание в те времена.

Я закончил университет, а Косматый подмял под себя весь алкогольный рынок области. Он казался всемогущим. Честно говоря, я даже не предполагал, что он предложит мне пост директора одного из своих холдингов.

Деньги были нужны позарез. Я понимал, куда суюсь, но тогда надеялся на русский «авось пронесет».

Не пронесло.

В конце февраля столичными воротилами была проведена хитрая финансовая афера. В результате мы лишились всех денег, отпущенных на пивной фестиваль.

Всех. Подчистую.

Косматому была нужна жертва. Причем такая, которую бы он уничтожил показательно. Для него потеря даже столь крупной суммы была незначительна. Но удар по самолюбию он простить не смог.

Жертвой назначили меня. И рассказал мне об этом Генка.

Он приперся ко мне домой в четыре утра и настырно барабанил в дверь, пока я не открыл. Мы были плохо знакомы. Несколько раз пересекались на каких-то мероприятиях, сидели за одним столом – но не более. Я знал, что он журналист, неплохо зарабатывающий в столичных «желтых» изданиях благодаря своим информаторам в милицейской среде.

Почему он решил меня спасти? На этот вопрос я уже ответа не найду.

– У тебя есть час на сборы, – с порога объявил Генки. – Косматый в бешенстве. Сказал, что это ты накосячил с фестивалем и тебя надо наказать. Причем жестоко. Бери деньги, паспорт, вещи – и мотай из города. Поезда и самолеты для тебя дохлый номер. Отследят. Поэтому автостопом до какой-нибудь дыры – и отсиживайся там. Год, два, три – сколько потребуется. Зато жить останешься.

Он развернулся и ушел.

В следующий раз мы увиделись только через семь лет. Я вернулся в город, уже давно очищенный от Косматого и его группировки. К власти пришли новые бандиты, которым не было дела до несостоявшегося пивного фестиваля.

Я вернулся в город с тем же названием, но мне показалось, что я приехал в совершенно незнакомое место.

Мы столкнулись с Генки в супермаркете. Он меня, естественно, не узнал.

Мы встретились глазами, и я увидел в его взгляде ужас.

Так я начинаю умирать.

У меня есть время до вечера – целая вечность! В голову почему-то лезет старый анекдот: «А если у меня парашют не раскроется – сколько я буду лететь до земли?» – «Всю оставшуюся жизнь».

У меня есть вся оставшаяся жизнь.

Я иду в парк. Удивительно: здесь с утра уже попадаются влюбленные парочки. Или это полуночники, задержавшиеся со вчерашнего дня?

Я всегда любила приходить сюда одна. Посидеть, подумать, взвесить все «за» и «против». Почему-то именно тут в голову приходили самые свежие идеи.

Но не сегодня.

Сегодня я просто бесцельно бреду по аллее, впитывая в себя каждое мгновение. Вот эту карусель я помню еще девчонкой. Когда ее поставили, мне было всего три года, а пускали на нее минимум десятилетних. Я ревела в три ручья, а моя мама, снисходительно усмехаясь, говорила, что семь лет – такой небольшой срок.

Он мне тоже казался вечностью. Как и сейчас – те несколько часов, что мне осталось жить.

Умирать жутко не хочется. Но еще больше не хочется умирать мучительно. Выбор у меня невелик.

– Сколько мне осталось жить? – Я знаю, что врачи не имеют право отвечать на этот вопрос. Но Карим Мухаммедович – старый друг отца. Я выросла на его глазах. Он не имеет право мне не ответить.

– Год. Может, два. Ты не спеши себя хоронить: иногда с таким диагнозом можно долго протянуть.

Он отводит глаза, и я понимаю: врет. Это ложь во спасение. Но я слишком хорошо знаю этого человека.

Если он говорит «год», то надо уменьшать этот срок минимум в два раза.

Шесть месяцев. Сто восемьдесят дней.

Восемьдесят из них уже растворились в моем прошлом. Осталось сто.

Возле лавочки меня скручивает боль. Она уже стала привычной, как ни цинично это звучит.

Ничего… Сейчас меня отпустит… Сейчас…

Не отпустило. Я прихожу в себя от того, что меня кто-то трясет за плечи.

– Девушка, девушка! Очнитесь! «Скорую», кто-нибудь!

Вот только неотложки мне не хватало! И без того я потеряла несколько минут, пока валялась в отключке.

– Все в порядке, спасибо… Это бывает…

Я убегаю из парка, ловя на себе недоуменные взгляды мужчины, пытавшегося мне помочь.

Но помочь мне уже невозможно.

У меня есть время до вечера – целая вечность!

И половина вчерашней зарплаты в кармане. Просто состояние, учитывая оставшуюся жизнь.

Можно, конечно, пошиковать и позавтракать в самом дорогом ресторане города. Денег хватит.

Но я еду на окраину, в забегаловку с космическим названием «Антарес». Мама родная! В чью голову пришла идея обозвать эту тошниловку именем самой крупной звезды в созвездии Скорпиона? Впрочем, неважно. Именно здесь мы вчера сидели с Генки. А сегодня я хочу посидеть здесь один. За тем же столиком возле окна.