Рандеву с незнакомкой
Шрифт:
– … ты изумительна, ты…
* * *
– … ты потрясающа! Да кричи же, меня возбуждает…
* * *
– … возбуждает твой голос, твои волосы, твои глаза, твой запах. Ну же…
* * *
– Ну же… Аааа…
* * *
– Ааа…
* * *
А выйдя через пять минут из комнаты, наспех приведя себя в божеский вид, мы не найдем там ни девчонок, ни хозяйку квартиры. Нас благоразумно решили оставить одних.
Потому что когда наслаждение велико и всеобъемлюще, никто не может стать у него на дороге. Сметет и уничтожит.
Через полчаса, сидя недалеко от дома Люды, в кафе, мы сплетали пальцы над дымящимися чашками кофе и все не могли оторвать друг от друга взгляд, зная, что совсем скоро это сумасшествие пройдет, и мы снова станем волчицами-одиночками, хищницами, готовыми в случае чего перегрызть глотку кому угодно.
В том числе и друг другу.
Но это «скоро» наступит еще не сейчас.
Не сейчас…
Не…
июнь 2004 г.
Искушение Маврикия
«Рабынь привезли!»
Разносится по побережью звонкий голос глашатая, размазывая жару по потным лицам, отражаясь от окон домов, от тяжелых дверей, от панцирей городских стражей. Отражается – и вновь возвращается на пристань, скользя по волнам навстречу входящему в гавань тридцативесельному «Аргусу». Мощен корабль, неприступен как крепость, темен от штормовых волн, потрепавших его за неполных два десятка лет, что бороздит он морские просторы.
«Золото привезли!»
На носу, возвышаясь, подобно лишней мачте, стоит, расставив широко ноги, сам Маврикий Зубоскал – пират и дебошир, каких мало. Но остров встречает его радостно. Маврикий – это всегда полные кабаки, дармовая выпивка, а иногда и раздача ценных подарков. Щедр пират, когда возвращается со знатной добычей. И по лицу его видно, что недаром исчез он на целый год. А где был все это время – одному Посейдону ведомо. Вываливаются на причал торговцы со своим товаром: никогда Маврикий не скупится и не торгуется. Разборчив пират, но коли вещь стоящая – купит, глазом не моргнув. А ему что: небось, в трюме мешки с золотом лежат. Серьга в ухе не абы какая, железная. Металл дорогой, редкий.
«Подарки привезли басилею на зависть!»
Не стесняясь, вопит глашатай. Что Маврикию здешний басилей, правитель и властитель судеб! Тоже зависит он от пиратских набегов, и закрывает глаза на то, что ведут они себя как хозяева. А иначе не будет струится в казну тоненький ручеек золота, греющий басилееву душу. Опять же, с каждого набега Маврикий ему наложницу отдает поразвлечься. А в женщинах пират толк знает. Полгода назад подарил Аккою-купцу девицу такой красоты и умений, что Никомос, первый силач острова, только зубами скрипел от зависти.
Девица, впрочем, оказалась покладистой и сговорчивой. Не дешевой, конечно: пришлось Никомосу покопаться в своих кладовых в поисках достойного подарка, чтоб и ему она втайне от всех внимание уделила. Но какая там тайна на острове, где все у всех на виду! Теперь хоть и рабыня, а ведет себя как хозяйка: разгуливает по дому Никомоса вся в золотых украшениях. А поздним летом, когда воздух становится тягуч, словно мед, и каждый звук от одного конца острова в другой разносится легко, словно стремительный Гермес направляет его своим жезлом, долго не могут уснуть почтенные жители острова, ибо несутся из окон дома Никомоса такие сладострастные вопли, что впору восковые затычки в уши вставлять по примеру гребцов Одиссея.
«Аргус» в порту!»
Осип глашатай, надорвал звонкий голос, не кричит уже, а каркает. А на пристани народу – глазом не окинуть. Улыбаются мужчины, кокетливо прихорашиваются женщины, рвутся вперед любопытные дети, расталкивая толпу, жадно шаря глазами по палубе: кто здесь Маврикий-пират?
А он, улыбнувшись широко, делает жест рукой – и прямо с борта корабля несутся в толпу драгоценные камни и золотые монеты. Ревет восторженная толпа, несутся с берега приветствия, а Маврикий с ленцой кивает своим матросам, и они начинают прыгать на землю, тут же расстилая ковры и выкладывая на них товар. Походи, народ, не скупись!
Особенно нетерпеливые уже протиснулись поближе к пиратам. А те, кто помудрее, в сторонке стоят, ухмыляются в бороды. Знают, что самое интересное Маврикий под конец приберегает.
И начинается торг… Летят со всех сторон слова – кто больше предложит за сокровища пирата. А Маврикий умеет удивить: тут тебе и тончайшая ткань, и тяжелые браслеты изумительной работы, и легкие прочные сандалии. Для каждого товар найдется: и для купца, и для ремесленника.
Поднимает Маврикий руку и чешет кончик носа. Простой жест такой, незатейливый. Но те, кто часто приходит сюда, он знаком – сейчас Маврикий будет представлять товар особый. За него торговаться надо, денег не жалея…
На палубу корабля выходит невольница. И где только Маврикий таких находит: длинноногих, стройных, груди – что два арбуза с огорода Затия-торговца. В глазах оленьих застыли страх и покорность. Смотрит, не отрываясь на толпу и уже в голове прикидывает, кто глаз на нее положил и кому улыбнуться можно. Не толстяку тому отдувающемуся – это уж точно. И не тому бородачу с маленькими злыми глазками. Такие люди – известное дело – власть любят и требуют разных изысков в постели.
А девчонка-то совсем молода! Маврикий, видя жадность в глазах толпы, щелкает пальцами, и его помощник сдергивает с невольницы тунику, чтобы все могли полюбоваться ее прелестями. Вздох восхищения пронесся по толпе. Таких красоток поискать. Груди полные, крепкие, бедра крутые, ноги сильные: разводить их в стороны – наслаждение для мужика.
Не спешит Маврикий назвать цену, стоит, ухмыляется в бороду. Ждет, когда напряжение раскалится. И вот когда уже ропот начинается, поднимает он вверх руку, сжатую в кулак, медлит мгновение – и выбрасывает все пять пальцев.
Охнула толпа. Всем знакомы мерки Маврикия. Стоимость пяти быков просит он за наложницу.
– Семь! – Несется голос сзади. Это Манас-кузнец. Богат и силен. За то, чтоб колесницу подправить, требует много золота, зато и на совесть работает.
– Восемь! – Подхватывает Ирий-ростовщик. Перешептывается народ победнее, с завистью смотрит на местных богатеев. Кому восемь быков за наложницу отдать не жалко, а кому и на одного денег не наскрести.
Никто не перебьет цену Ирия. Маврикий подталкивает наложницу вперед, и она идет навстречу своему новому господину. А он уже плотоядно ухмыляется, представляя как всю ночь будет вертеть ее под собой, пока сладкая дрожь не пробежит по всему телу, вгоняя мужское семя в открытые створки ее запретного плода.
А Маврикий тем временем новую рабыню на палубу выводит. Белокожую, чернобровую, сразу видно, что кровей она благородных, пусть и не такая красавица, что первая. Но пирату известно, что тщеславие человеческое пределов не знает. Кто знает, с какого корабля снял ее Маврикий? Возможно, что и вправду она жена или дочь кого-то из сильных мира сего. Тогда выкуп за нее потребовать можно. Но сперва поразвлечься, само собой.