Чтение онлайн

Несмотря на синяки, Хоннинскрю выглядел нормально. Морской Мечтатель мог стоять на раненой ноге, а Красавчик вел себя так, будто успел забыть о прогулке по горевшей земле. Кавинанту вспомнилась каамора - древний ритуал "огня печали". Он вспомнил, как Идущий-За-Пеной сунул окровавленные руки в угли костра, принимая тем самым наказание и очищение. Великана ужаснула жажда крови, которую он почувствовал, убивая пещерников. И Идущий-За-Пеной лечил это расстройство огнем. Пламя вредило телу, но исцеляло дух. Когда он вынул руки из углей, его ладони были целыми и чистыми.

– Чистыми, - прошептал Кавинант.

Он жаждал очищения огнем. Его взгляд перешел на тех, кто стоял за Великанами.

Посмотрев на Бринна, Кавинант едва не заплакал. Дикая магия обожгла Хигрома и Бринна, опалив их волосы и лица. О, как он близко подошел к тому, чтобы нанести им более серьезный вред...

Кайл и Кир были здорово избиты, но целы. Их факелы освещали распростертое тело Линден.

Она лежала на земле, положив голову на колени Холлиан. Сандер сидел рядом и удерживал ее ногу в неподвижном положении. Его пальцы побелели от напряжения, а над переносицей появились мрачные морщины.

Первая в Поиске сердито высматривала отошедших скестов. Ее руки покоились на груди, выступающей под каменной кольчугой.

А Линден все говорила и говорила. Вспышки ее голоса создавали тревожный неровный фон для стонов люкера. Она шептала, что вода теперь безопасна; что страшное чудовище уползло в свое логово, которое могло быть где угодно. Линден повторяла, что люкер являлся Сарангрейвской Зыбью и одновременно существом из воды. Она продолжала говорить, чтобы не рыдать от боли и ужаса.

Ее левая ступня изгибалась под неестественным углом. Осколки кости проткнули кожу на лодыжке, и кровь сочилась из ран, несмотря на жгут, наложенный Сандером. Ее кулачки сжимались и разжимались, будто она просила о помощи, которая позволила бы ей вынести адскую боль.

От этого зрелища у Кавинанта заныло в животе. Сам того не сознавая, он присел рядом с ней на землю. Его коленные чашечки болели, словно он разбил их, сражаясь с люкером.

Внезапно Первая повернулась к нему и сказала:

– Друг Великанов, ее боль очень сильна. У нас есть напиток, который мы называем "глотком алмазов". Он принесет ей большое облегчения и подарит сон на целые сутки.

Кавинант посмотрел на измученное лицо Линден и тяжело вздохнул. Он вспомнил, что когда-то пробовал этот спиртной напиток Великанов.

– "Глоток алмазов" исцеляет, восстанавливает силы и уменьшает боль, продолжала Первая. В ее суровом голосе слышались нотки сострадания.
– Хотя ни одно лекарство, известное нам, не может излечить такую рану. Ее кости срастутся так, как они сейчас лежат. И она...

"Она станет калекой? Нет!"

В нем вскипел гнев отчаяния - вернее, бессильное и тщетное негодование на ее боль.

– Линден!
– Он склонился над ней, пытаясь поймать ее взгляд. Но она рассеянно смотрела куда-то вдаль.
– Мы должны что-то сделать с твоей лодыжкой.

Ее пальцы вцепились в землю.

– Ты врач. Расскажи мне, что надо делать. Ее лицо походило на восковую маску с застывшим выражением обиды.

– Линден! Прошу тебя!

Ее губы побелели, словно кость. Мышцы левой ноги напряглись под ладонями Сандера. Боль стала невыносимой, и она хрипло выдохнула:

– Прижмите ногу выше колена...
– Вопль рвался из горла Линден, и она какое-то время подавляла его, кусая губы.
– Сделайте ее неподвижной.

Сандер передвинулся и положил ладони на ее бедро, но Первая отогнала его в сторону властным жестом:

– Тут потребуется сила Великана. Она обхватила ногу Линден обеими ладонями, удерживая ее, как в стальных тисках.

– Не позволяйте мне двигаться.

Харучаи пришли в движение. Боль Линден терзала их сердца. Кир прижал ее плечи к земле. Герн вцепился в одну руку, а Сандер - в другую. Бринн склонился над правой ногой.

– Дайте мне что-нибудь прикусить зубами. Холлиан оторвала полоску от каймы своего платья, свернула ее в тугой тампон и протянула ко рту Линден.

– Возьмите стопу...
– Ее глаза испуганно округлились.
– Потяните прямо от перелома. Тяните твердо и сильно до тех пор, пока все осколки кости не уйдут под кожу. Потом поверните стопу на одну линию с ногой. Придерживайте голень так, чтобы кости не смещались. Когда я почувствую, что все сделано как надо...

Она лихорадочно задышала, но доктор Эвери, сидевшая в ней, взяла ситуацию под жесткий контроль.

– Когда я вам кивну, вы медленно отпустите стопу. Запомните, очень медленно... Наложите шину выше колена... На всю ногу... Давайте!

Зажмурив веки, она открыла рот и впилась зубами в комок из ткани. Кавинанта затошнило от страха, но он отогнал от себя подступившие сомнения.

– Не волнуйся, милая. Я сделаю это.

Отвага Линден потрясла его. Покачав головой, он присел у ее вывернутой стопы. Но Кайл оттолкнул его в сторону.

Прошептав проклятие, Кавинант повернулся к нему. Кайл бесстрастно ответил:

– Это моя обязанность, юр-Лорд.

Руки Кавинанта задрожали. Ему хватило сил ранить люкера и выплыть живым из бездонных глубин. А теперь какой-то харучай...

– Я сам должен помочь ей! Понимаешь?

– Нет!

Отказ Кайла был абсолютным и категоричным.

– Прости, юр-Лорд. У тебя нет силы харучая. Кроме того, вина за эту рану на мне.

– Ты что, меня не понял?
– Кавинант не мог найти подходящих слов. Все, к чему я прикасаюсь, превращается в кровь. Все, что я делаю, убивает.
– Его слова звучали тихим плачем на фоне отдаленных завываний люкера.
– Ей сломали ногу только потому, что она хотела спасти мою жизнь. Я должен помочь ей сам! Хотя бы раз! Вот этими руками!

Кайл спокойно встретил его свирепый взгляд. Казалось, глаза харучая смотрели прямо в душу Кавинанта.

– Юр-Лорд, - произнес он тем же бесстрастным тоном, - у тебя сейчас нет сил.

"Неужели ты меня не понимаешь?" - хотелось закричать Кавинанту. Но ни одно слово не могло пройти сквозь комок презрения, застрявший в его горле, - презрения к себе.

Кайл был прав; со своей искалеченной ладонью Кавинант не удержал бы стопы Линден и вряд ли оказал бы ей реальную помощь. И все же его руки уцелели под жаром крилла. Они выдержали пламя силы и магии.