Чтение онлайн

– сообщество имело общий фонд;

– союз, как правило, был заинтересован в поиске патронов.

Если сообщество являлось философской школой, то его члены разделяли общую философскую систему. Так, союз мог, к примеру, называться , те, кто исповедуют определенные философские принципы, религиозная партия или секта (LSJ, s. v. ; Polyb., Hist., 5, 93, 8; Cic., Fam., 15, 16, 3).

Излюбленным термином являлся – люди, связанные общим происхождением, родством (LSJ, s. v. ). В подавляющем большинстве случаев никакого родства в действительности не было – подразумевалась та глубокая эмоциональная близость, которая нередко возникала между членами одного союза. Именно эта близость, атмосфера дружелюбия и принятия давала основания именовать сообщество , друзья, или , братья (лат. fratres). Очень популярным являлось слово - (OGIS 573), сообщество товарищей, компаньонов , лат. etairia, hetaeria. Латинским аналогом греческих или являлись socii или sodales (sodalitas), партнеры, приятели, друзья, товарищи.

Часто название ассоциации указывало лишь на сам факт собрания. Так, простым словом «собрание» можно перевести следующие названия античных сообществ: , , , (Cassius Dio, Hist. Rom. LXXV, 4, 6; SEG I, 158). Наиболее близким к греческому латинским аналогом является юридический термин collegia (collignium, collecium, colligeus) или corpus, corpora.

Для указания на общую для членов союза религиозную практику могли использоваться следующие слова: , жречество (Cassius Dio, Hist. Rom. LIII, 1, 5; LVIII, 12, 5), , мисты, одинаково посвященные во что-то (лат. consacrani (IPhilippi 8)). Популярным являлось слово , участники , тайных обрядов, ритуалов (LSJ, s. v. ; SIG IV, 57). Нельзя не упомянуть и в высшей степени популярный термин , религиозная гильдия, братство, лат. thiasus (LSJ, s. v. ; IG II, 986, 1663; II/2, 1177). Сюда можно отнести и cultores (IPhilippi 7). В большинстве случаев в названии ассоциации упоминалось имя божества, которому поклонялись ее члены, появлялись такие сложные названия, как техниты Диониса, фиасы в честь Зевса Высочайшего и т. д. Хотя нередко имя ассоциации являлось производным от имени божества (, -, , Mercuriales и Martenses (CIL IX, 1682 = ILS 6502; CIL IX, 1684 = ILS 6503; CIL IX, 1685 = ILS 6504; CIL IX, 1686, 1687 = ILS 7362; CIL IX, 1707-10).

Наконец, в названии сообщества могло быть увековечено имя его основателя. Например, в Кимах (Лидия) существовал фиас , основанный неким Менеклейдем и посвященный Дионису (IKyme 30 = NewDocs I, 2). Частный союз мог существовать в связи с известным святилищем или храмом, в этом случае название этого культового центра также фигурировало в имени ассоциации.

Характерная особенность частных сообществ – заимствовать свои названия из языка полисной жизни. Ассоциация могла именоваться так же, как и какой-либо полисный институт. Так, мы встречаемся с сообществами, именующими себя , , , , curia.

Часто в названии союза указывалось на застольную составляющую его внутренней жизни. Прежде всего, можно упомянуть одно из наиболее древних наименований частных союзов как таковых – слово . Первым значением этого слова является застолье, к которому каждый приносит свою часть, пикник (LSJ, s. v. ). Множество ассоциаций выбирают именно это понятие для своего обозначения (IG II/2, 1369; XII/1, 155). На регулярно устраиваемые трапезы, участию в которых, вероятно, уделялось довольно большое внимание, указывают такие наименования сообществ, как , застолье, пирушка (LSJ, s. v. ) или , возлежащие за одним столом (LSJ, s. v. ).

Нередко название ассоциации было производным от имени города, в котором находилось сообщество. Если это было землячество, в названии союза указывалось место общего происхождения. Когда члены одного добровольного объединения жили примерно в одном районе города, то свой союз они нередко именовали vicanii.

Наконец, имя частного объединения могло указывать на то ремесло, которым владели его члены (fabri, centonarii, cisiarii и т. д.). Иногда использовалось общее слово .

Названия иудейских сообществ. Иудеи диаспоры, поселившись в городах античного Средиземноморья, сталкивались с очень важной задачей: необходимо было найти свое место в окружающем мире и при этом избежать ассимиляции в культурно и религиозно враждебном окружении. Удачное решение этих задач являлось условием самого существования иудейской диаспоры в греко-римском мире [40] . Наиболее естественным способом существования для иудеев, оказавшихся вдали от Палестины, являлось сохранение общинной жизни. Оказавшийся вдали от своей родины иудей находил знакомый культурно-религиозный контекст, будучи членом религиозной общины. Как же следовало именовать эти союзы? С одной стороны, иудеев диаспоры не смущались называть свои сообщества теми же словами, которые использовали их соседи-язычники для обозначения своих товариществ. Цель этого была очевидна – необходимо было показать типичность, а поэтому безопасность иудейских собраний на фоне других сообществ античного мира. Так, иудейские сообщества могли носить характерные для ассоциаций имена: (CIJ II, 738), (CJZC 71), , (Fl. Jos., Ant. Iud., XIV, 235), , , corpus [41] . Подобно выходцам из Египта или Италии, в название своего союза иудеи могли выносить свою национальность (, ) [42] . В названии римских синагог могли также содержаться имена патронов и покровителей иудейского народа [43] , указываться тот географический регион, выходцами из которого являлись члены синагоги, или тот район Рима, в котором была построена синагога и, вероятно, где жили иудеи, посещавшие ее [44] . Удивительнее всего выглядят названия тех иудейских синагог, в которых упоминается профессия, которой владеют большинство ее членов [45] .

С другой стороны, иудеев никогда не покидало желание подчеркнуть уникальность своей общинной жизни. Это стремление выражалось в том, что иудеи давали своим сообществам наименования, нетипичные для тех ассоциаций, в окружении которых приходилось существовать иудейским синагогам.

Привычное для нас наименование иудейского сообщества с помощью слова было не всегда традиционно для иудеев древнего мира. Очень часто иудейские авторы и сами иудеи, жившие в Египте, предпочитали именовать свои сообщества (P Enteuxeis, 30, 5; P Tebt., 86, 18; OGIS 726; Fl. Jos., Vita, 277; Fl. Jos., Ant. Iud., XIV, 256–258; Juven., Sat., III, 292–296). Наименование чаще всего обозначало само общинное здание иудейской общины («молельня», «дом (для) молитвы»), а также подчеркивало духовный характер иудейских товариществ. Для не-иудеев сообщества евреев должны были казаться такими, где основное внимание уделялось не пустым застольям и попойкам, но истинному поклонению Богу и изучению Его Закона. Однако в течение первых веков новой эры именно слово оказалось основным наименованием, которое иудеи использовали для обозначения своих сообществ.

Термин «синагога», как уже отмечалось, нередко использовали языческие союзы (IG XII/3, 330; IG 12/3, 329; SIG III, 1106). Однако ученые отмечают, что при этом его употребление все-таки было не очень характерно для языческих объединений. Обозначая просто собрание вещей, предметов в одном месте, это слово было максимально нейтральным и поэтому лучше всего подходило иудеям для обозначения своих союзов. Отметим любопытную особенность: при том, что и означали одно и то же – «собрание», «сходка», в названии связь c миром полисной жизни была выражена в несравненно большей степени.

Названия христианских объединений. От к . Поиск христианами наименования для своих сообществ свидетельствует о сложном поиске ими своей идентичности в первые десятилетия христианской истории. Дать имя своему объединению означало объяснить окружающим и самим себе, кем христиане являются, в чем их отличие от тех, кто их окружает.

Д. Георги в своей статье [46] обращает внимание на то, что большинство христиан I века н. э. существовали, не зная самого слова «христианство». Последователи учения Иисуса использовали для обозначения своего движения слова и понятия, заимствованные из библейской ветхозаветной традиции. Так, они могли именовать свой круг следующим образом: , избранные, отобранные (Мф. 22, 14; 24, 22, 24, 31; Мк. 13, 20, 22, 27; Лк. 18, 7; Рим. 8, 33; 16, 13; Кол. 3, 12; 2; 1 Тим. 2, 10; Тит. 1, 1; 1 Пет. 1, 1, 9; Откр. 17, 14); , праведные, праведники (Мф. 13, 43; Рим. 5, 19; 1 Пет., 3, 12); , бедные, нищие (Мф. 11,5; Лк. 6, 20; 7, 22; Гал. 2, 10; Рим. 15, 26); , верные (3 Ин. 1,5; 2 Кор. 6, 15; Откр., 17, 14). Общим свойством этих наименований было то, что они, будучи укорененными в ветхозаветной библейской традиции, являлись понятными исключительно тем, кто был с этой традицией знаком.

Любопытно, что ряд слов, которыми именовались языческие частные объединения, вполне мог применяться и для указания на иудейские или христианские сообщества. Так, Иосиф Флавий использует слово для обозначения ессеев, фарисеев и саддукеев (о ессеях – Fl. Jos., Bell. Jud., II, 8, 1; о фарисеях и саддукеях – Fl. Jos., Contra. Ap., V, 17; 15, 5; 26, 5). Еврейский писатель использует это слово в его общепринятом значении – выбор какого-то стиля жизни или мировоззрения из прочих вариантов. Также ересью (без всякого негативного оттенка) могли называть и сообщества христиан (1 Кор. 11, 9; Деян. 24, 5; 28, 22). Впрочем, термин «ересь» довольно быстро приобрел негативный оттенок и стал обозначать любое незаконное разделение в христианской общине (Гал. 5, 20; 2 Пет. 2, 1), а вскоре – те сообщества, где были искажены важнейшие принципы христианской веры. Впрочем, на страницах христианских авторов доникейского времени термин в основном сохранял свое нейтральное значение (Ignat., Trall. 6, 11, lust., Apol., I 26, 8; Dial. 17, 1; 35, 3; 51, 2; 108, 2, Herm., Sim. 9, 23, 5, Iren. Adv. Haer. III, 12, 11). В «ересь», т. е. вероучительную девиацию, с которой следовало бороться, превращается на страницах сочинений Тертуллиана (Tertull., De praescr 6, 2; 42, 8), и в дальнейшем подобный смысл прежде нейтрального в содержательном плане термина утверждается в христианской литературе IV–V вв. н. э.

Однако наиболее характерным для христианских сообществ все же оказывается именование . Д. Данн пишет, что если и существовало какое-то общее слово для обозначения всего христианского движения I века н. э., то им, однозначно, являлось слово экклесия [47] . Причины подобной популярности упомянутого названия представляют особый интерес.

Прежде всего, следует указать на то, что экклесия было «своим» словом как в греко-римской, так и в иудейской культуре. Для иудеев являлось переводом на греческий библейского QHL, собрание, сообщество Израиля. В LXX для перевода этого понятия используются два слова: или (переводчики рассматривают эти слова как равнозначные по смыслу). Христиане, называя свое сообщество экклесией, тем самым указывали на то, что их движение является QHL, народом Бога, о котором писалось в Библии (напр., Втор., 31, 30; Неем., 13, 1) [48] . С другой стороны, выбор именно , а не для самообозначения позволял им на уровне понятий указать на отличие своего движения от раннего иудаизма. Таким образом, название сообщества было важным элементом самоидентификации группы.

Было ли христианское движение оригинальным в использовании слова экклесия в подобном качестве? Исследование античной эпиграфики показывает, что слово «экклесия» использовали также и некоторые коллегии. Впрочем, В. МакКриди утверждает, что количество свидетельств этого довольно незначительно, то есть слово «экклесия» было малохарактерно для ассоциаций (случаи этого использования: OGIS 488; IGLAM 1381; IDelos 1519) [49] .