Чтение онлайн

На этом собрании дело дошло до острых дискуссий об Эйзенахской программе. Представители северной Германии стремились сохранить ее в неизменности, представители южной Германии настаивали на изъятии тех положений, которые предполагали при определенных обстоятельствах передачу руководства Пруссии. Даже тот аргумент северогерманцев, что обязательно должно быть единство по вопросу о создании центральной власти – так как если партия стремится быть действенной, ей необходима ясная программа, – не мог убедить южных немцев. В конце концов, пришлось ограничиться заявлением о том, что «обсуждалась необходимость создания общегерманской центральной власти без обозначения ее носителей» 23 . Тем самым наиболее важный и решающий вопрос остался открытым. В отличие от итальянского Национального союза, который ясно и решительно высказался за руководство Пьемонта, представители немецкого либерального движения не смогли принять окончательного решения по вопросу о центральной власти.

После того как эта проблема была скорее отложена, чем преодолена, было принято решение об основании немецкого Национального союза. Состоящий из трех параграфов «Устав немецкого Национального союза» представлял собой одновременно и программу, и организационный документ. Прежде чем собрание было распущено, была избрана комиссия из двенадцати человек. В нее вошли шесть депутатов из парламентов Ганновера, Баварии, Веймара, Нассау, Вюртемберга и Пруссии. Семеро из них были по профессии юристами. Из самых известных либеральных и демократических политиков в нее вошли Р. фон Беннигсен, Г. Шульце-Делич и Г. В. фон Унру. Собрание поставило перед комиссией задачу организационного оформления союза, подготовки и распространения к следующему собранию развернутой программы.

Программа союза в целом была сформулирована в первом параграфе Устава, озаглавленном «Цель союза», со ссылкой на заявление, сделанное в Эйзенахе и Ганновере. Там содержался призыв к «единству и свободному развитию общего большого Отечества» 24 . В качестве задачи союза провозглашался принцип: «В патриотических целях нашей партии всеми необходимыми законными средствами, особенно средствами умственной работы, содействовать тому, чтобы цели и средства распространенного по всей стране движения все яснее проникали в самосознание народа» 25 . Эти широкие формулировки были необходимы для того, чтобы объединить в одном союзе всех демократов и либералов как северной, так и южной Германии. Но если мы попытаемся проанализировать конкретное содержание, то станет ясно, что этот первый параграф содержал потенциально опасные положения. В нем было обращение к заявлениям, которые по-разному решали вопрос о центральной власти, даже при том, что они склонялись к признанию руководящей роли Пруссии. Против этого восставали представители южной Германии, прежде всего демократы, которые, в конечном счете, настояли на том, чтобы в уставе вопрос о центральной власти не упоминался. Однако они не могли выступать против ссылок на два предшествующих заявления, за что особенно ратовали либералы из северогерманских государств. На третьем общем собрании союза либералам удалось еще раз указать на Пруссию в качестве возможного источника центральной власти. В то же время от прусского правительства потребовали деятельно поддерживать интересы Германии «в любом направлении». По вопросу о признании немецких провинций Австрии как «естественных составных частей отечества» резолюция также приобрела двойственный характер. Вряд ли было возможно отделить немецкоговорящие провинции от многонационального государства и поставить их под руководство Пруссии.

Конституционный конфликт в Пруссии чрезвычайно осложнил стремление либералов отстаивать прусскую центральную власть. Сам председатель союза Р. фон Беннигсен должен был отметить в 1862 г., что этот конфликт делает Пруссию «негодной» для руководства германской политикой. Пятое общее собрание в Эйзенахе хоть и все еще держалось за единую центральную власть, но даже не намекнуло на то государство, которое однажды должно встать во главе Германии. Это собрание постановило, что только немецкий парламент должен решить вопрос о носителе центральной власти. Решению парламента должны подчиниться все партии, сословия и государства 26 . Внутренняя и внешняя политика Пруссии была осуждена. Это была победа демократов и левых либералов, которые резко осудили нарушающую конституцию политику Бисмарка и больше не ожидали от Пруссии никакого либерально-демократического развития, которое было бы связано с достижениями революции 1848 г. После победы Бисмарка под Кенигсгрецем и раскола старой Германии на две части раскололся и Национальный союз. Национал-либералы во всех немецких землях поддержали Бисмарка, а либерал-демократы, среди которых было много настроенных в пользу великогерманского решения южных немцев, пошли своим собственным путем.

Второй пункт, который разделял либералов и демократов в Национальном союзе, – это различное представление о внутреннем устройстве единой Германии. В то время как в центре внимания либералов находилась национальная политика, демократы хотели одновременно с достижением единства обеспечить свободное развитие немецких государств. С первого общего собрания демократы боролись за признание имперской конституции 1849 г. с всеобщим и равным избирательным правом, основными гражданскими правами. Это требование было включено в программу Национального союза резолюцией от 6 октября 1862 г. В 1864 г. это решение подтвердило общее собрание в Эйзенахе. В дальнейшем Национальный союз нацеливал политику всех немецких государств на конституционно-демократическое развитие с той же силой, что и на национальное единение. «Товарищей по союзу» призывали бороться за свободное развитие отдельных государств при помощи действенного использования всех конституционных, законных средств. Одной из важнейших предпосылок свободного развития было всеобщее и равное избирательное право, за которое особенно выступали баварские, вюртембергские, баденские, саксонские и прусские демократы.

На втором общем собрании в Гейдельберге в центре дискуссии находилась военная политика. От имени комиссии Георги из Эслингена сделал доклад, в котором потребовал передать военное руководство в одни руки и добиваться всеобщего вооружения народа путем поддержки спортивных союзов и создания оборонных обществ. В ходе обсуждения либералы отклонили последнее требование. Вопреки им демократы воодушевленно агитировали за введение оборонных обществ. С. Борн, связанный с К. Марксом, призывал со ссылкой на британский корпус волонтеров к созданию подобного корпуса добровольцев в Германии. Это дает представление о более широких претензиях большинства демократов. Очевидно, что корпус добровольцев радикал-демократы хотели бы использовать как инструмент завоевания политической власти в Германии. Ведь именно военные решили судьбы революции в 1848–1849 гг. Даже в Пруссии демократы признавали значение вооруженных сил и поэтому отклоняли роспуск ландвера, где преобладали офицеры из буржуазной среды. Основная идея была правильной, но в 1861 г. было невозможно создание корпуса добровольцев, поскольку такое предложение не могло найти необходимой поддержки в чрезвычайно малой степени политизированном народе, с другой стороны, правительства немецких земель со всей своей военной силой немедленно бы воспрепятствовали реализации подобного плана.

Компромиссным по отношению к обеим крайним позициям – отклонение оборонных обществ либералами и создание корпуса добровольцев, на чем настаивали демократы, – стало предложение Г. В. фон Унру, которое гласило: «Немецкий Национальный союз будет добиваться любыми возможными и допустимыми законом способами создания оборонных союзов в тех государствах Германии, где еще не введена всеобщая воинская обязанность» 27 . Демократ Ф. Штрейт поэтому стал издавать «Газету немецких спортивных и оборонных союзов», которая, как и его «Всеобщая немецкая рабочая газета», представляла национальные и демократические интересы. Эта газета критически полемизировала с Национальным союзом, прусскими прогрессистами и всеми либералами. Она сначала была органом тех оборонных и спортивных союзов, в которых могли собираться многие рабочие и ремесленники, но со временем превратилась в орган стрелковых гильдий, состоявших в большинстве своем из либерально настроенных средних и мелких буржуа. Когда в 1862 г. во Франкфурте состоялись съезды Немецкого стрелкового союза и Немецкого спортивного союза, Шульце-Делич характеризовал оба эти собрания как «предпарламент, который приведет нас к настоящему германскому парламенту» 28 . Свободные и конституционные условия можно было бы внедрить в Германии только тогда, когда «народная армия, состоящая из вооруженного народа, собственно стоит за парламентом» 29 . Создание народных вооруженных сил законными средствами во всех немецких государствах всегда оставалось программным пунктом всех демократов в Национальном союзе.

Некоторые из тех, кто хотел ввести корпус добровольцев, также думали о возможности революции, но подобные намерения отклонялись большинством как демократических, так и либеральных членов союза. Шульце-Делич в беседе с рабочими в Гамбурге говорил, что те, кто ожидают от революции блага для Германии, обманывают себя. М. Мюллер, председатель местного отделения союза в Пфорцхайме, также высказывался против революционных методов. Национальный союз осудил попытку покушения на короля Пруссии, предпринятую студентом из Лейпцига: «Неправда, что в нашем отечестве копает свои подземные ходы тайная партия переворота, предполагая достичь политических целей при помощи баррикад или вероломных убийств… Если бы пуля убийцы поразила сердце короля, то тогда вся немецкая земля была бы осквернена подобным убийством» 30 . Таким образом, Национальный союз выступал только за законные средства политической деятельности.

Значительное большинство Национального союза согласилось со сбором денег для строительства германского флота, поскольку поддерживало точку зрения, что он совершенно необходим для «самостоятельности, силы и величия» страны и для общего материального блага. Собранные деньги союз передавал прусскому военно-морскому министерству. Четвертый пункт постановления общего собрания союза от 24 августа 1861 г. гласил: «Деньги должны быть употреблены для строительства кораблей, необходимых для защиты немецкого североморского и балтийского побережий в составе прусского военно-морского флота» 31 . Против такого решения протестовали демократы из южной Германии, которые вовсе не желали усиления Пруссии как великой державы. Уже к началу конституционного конфликта в Пруссии комитет Национального союза приостановил платежи в Берлин. Демократы смогли тогда убедить последовательных либералов в том, что Пруссия не была достойным адресатом получения флотских денег.