Чтение онлайн

– Андрей Николаевич, давайте отдохнем. Я больше не могу.

Молодой человек остановился, взглянул на измученную спутницу и вдруг улыбнулся – просто и хорошо. От неожиданности девушка споткнулась о первый же камень. Клеверов поддержал Елену и больше уже не выпускал ее руки. Скоро они поднялись на ровную площадку, почва которой состояла из тонкого пепла.

К краю кратера тянулись глубокие трещины. На несколько сотен метров вниз опускались почти вертикальные стены. В самом кратере все еще бродили туманы, сквозь которые блестело большое темно-синее озеро. Чуть в стороне от места, где они стояли, сплошная стена оказалась разорванной огромной выемкой, где проходил гигантский лавовый поток, поднимавшийся со дна кратера в виде исполинской лестницы. С вершины открывался безрадостный вид. До самого горизонта тянулись группы черных и багровых скал, разбитых глубокими ущельями. Местами с гор спускались огромные лавовые потоки, обрывавшиеся в виде гряд на поверхности маленьких плоскогорий и долин. Во всем этом была суровая мрачная красота дикого вулканического ландшафта, который даже не оживляли узкие морские заливы, изрезавшие прибрежные районы. Около часа они спускались по лавовому потоку к озеру, а потом, остановившись у самой воды, несколько минут отдыхали на прибрежных камнях.

– Можно, я искупаюсь? – неуверенно спросила Елена.

Клеверов кивнул. Девушка быстро разделась, осторожно соскользнула в воду и, оттолкнувшись от камней, быстро поплыла к центру озера.

– Присоединяйтесь, Андрей Николаевич! – обернувшись, задорно крикнула она.

Ответа не последовало. Через несколько минут Елена выбралась на берег и остановилась перед молодым человеком. Ее серебристый купальник ослепительно блестел в лучах Рубина. Клеверов мельком глянул на девушку и равнодушно отвел глаза.

– Я вам не нравлюсь? – с улыбкой спросила Князева.

– Напротив, Лена. Ведь я эстет – поклонник прекрасного.

Это были его первые слова за последние часы. Голос спокойный, на удивление приятный. Взгляд задумчивый, отрешенный. Елена поняла, что не ошиблась – не мог человек с такими глазами быть негодяем, каким его считали члены экспедиции.

– Какой вы странный, Андрей Николаевич.

– Вы находите меня странным, Лена? А какой же я должен считать вас, принимая во внимание вашу настойчивость?

Девушка опустилась у ног Клеверова и снизу заглянула ему в глаза.

– Но ведь вам же плохо одному! Неужели вы станете отрицать это?

– К чему? Вы правы. Но не нужно брать роль спасительницы, она вам не по силам, – он улыбнулся. – Оденьтесь, Лена.

– Чуточку подсохну… Я вас не очень смущаю? Опять напротив?

Елена уже привыкла замечать во взглядах мужчин признаки зарождающейся страсти. Но глаза Клеверова оставались спокойными – так смотрят на картину или статую люди, обладающие тонким художественным вкусом.

– О чем вы думаете, Андрей Николаевич? Наверное, жалеете, что взяли меня с собой?

– Конечно, нет. Только не обольщайтесь, Лена.

– Прежде мне казалось, что все мужчины одинаковы.

– Теперь вы иного мнения?

– Да, – задумчиво ответила девушка, поднимаясь с камня. – Когда мы вернемся, вы опять станете прежним?

– Глупая Лена, – улыбнулся молодой человек. – Я очень постоянный, просто не умею прощать.

– Буду очень осторожной! – весело сказала Елена.

– Нам пора. Одевайтесь, пожалуйста, – он отвернулся, оглядывая стены кратера.

Потом они долго шли по лавовому туннелю, постепенно опускавшемуся вниз. Вода, просачивающаяся сверху, через хрупкий потолок, созданный застывшей лавой, собиралась в подземные лужи и ручьи. Елена все время скользила и спотыкалась, а Клеверов поддерживал ее.

– Неужели вы совсем не устаете? – спросила Князева, когда они вышли из туннеля у подножия вулкана.

– Страшно устаю, Лена. Иногда вечером стоит лишь присесть и уже нет сил подняться.

– Я спрашивала о вас у одной девушки, вашей бывшей однокурснице по университету. Она сказала, что вы всю юность изводили себя сумасшедшими тренировками. Это происходит и сейчас, наверное, поэтому у вас на другое и не хватает сил?

– Моя жизнь – совершенно иная мера ценностей.

– И, конечно, в ней нет места человеческим слабостям и страстям? Вы, наверное, как праведник в пустыне…

– Я всегда стоял за разумный аскетизм. Да и жил, пожалуй, действительно в другом мире, поставив себя выше человеческих страстей.

– С вашей внешностью! – улыбнулась Елена. – Сколько разбитых сердец!

– Внешность в значительной степени тоже следствие всесторонней системы психофизической гигиены. Красота – это здоровье, и вы знаете это не хуже меня.

– Да, здоровья у вас хватает, никогда не забуду, как вы расправились с Рагнером.

Клеверов вздохнул.

– Последние годы, Лена, я провел в очень нервной обстановке. Поэтому со мной иногда случаются подобные истории. Я был неправ, Билл – славный парень, просто природа наделила его излишней силой за счет ума.

– Расскажите о себе, Андрей Николаевич.

– Потерпите, Лена.

Вег и Рагнер ждали их у катера, успев уже дважды пообедать.

– Вы бы хоть образцы собирали, господин Клер, – раздраженно сказал Вег.

– А то у вас одни женщины на уме…

Глупость этих слов была очевидна – аскетизм Клеверова стал поговоркой. Руал произнес свою фразу лишь потому, что хотел сказать что-нибудь оскорбительное, но мысли его, к несчастью, не шли дальше определенных вопросов…

– Действительно, – злобно добавил Рагнер. – Развлекается с девкой, а мы…

Уильям поперхнулся, поняв по лицу Клеверова, что ему выбьют зубы прежде, чем он закончит фразу.

– Андрей Николаевич! – крикнула Елена. – Не нужно! Я умоляю вас!

И Клеверов сдержался, но после до конца дня не произнес больше ни слова.

Потом потянулись долгие тоскливые дни. Суровые ландшафты, темно-синее небо и огромный Рубин действовали угнетающе. Люди становились все раздражительней и нетерпимей друг к другу. Елена все больше боялась оставаться с кем-нибудь наедине. Большую часть времени она проводила теперь в лаборатории, куда Рагнер ежедневно доставлял новые образцы.

– Где же ваш шеф, Билл? – однажды спросила его Елена.

– Соскучились, что ли? – хмуро ответил тот. – Шатается где-нибудь по горам, где же ему еще быть?

– Больше не дерется? – вновь спросила девушка.

Рагнер рассердился и ушел, хлопнув дверью. Елена вздохнула и, закрыв лабораторию, вышла из вспомогательного корпуса станции. Рубин, все больше темнея, опускался к горизонту. Девушка пошла вдоль берега озера, следом покатился маленький пушистый комок – щенок, подаренный Елене одним из поклонников накануне отлета экспедиции. Князева взяла щенка на руки и опустилась на плоский камень у самой воды.