Чтение онлайн

– Кажется, я уже всегда знаю, где вас найти! – радостно улыбнулась девушка, в этот раз сама подставляя щеку.

Сдерживая себя, я осторожно коснулся губами сначала одной щеки, потом другой, а затем несколько раз легко поцеловал нежную шею.

– Можно еще! – закрыв глаза, тихо сказала Маша.

– Нельзя! – вздохнул я. – Иначе обморока не миновать! Пойдемте к Лизе! Вы ведь для этого меня искали?

– Да, если говорить о поводе! – с улыбкой так же негромко откликнулась она. – Но мне бы хотелось еще что-то спросить…

Держась за руки, мы поднялись на второй этаж, прошли к комнате моей новой подопечной и тихо открыли дверь. Однако старания не шуметь оказались излишни – Лиза не спала и увидев нас на пороге сразу приподнялась, поправляя свои распущенные пышные русые волосы. На ней была голубая с белыми кружевами ночная сорочка – в тон постельному белью, как, впрочем, и глазам…

– Кажется, я заболела.., – слабым голосом пожаловалась она. – Но вы, милостивый государь… Здесь, у моей кровати…

– Не сочтите за бестактность, Лиза, – сказал я, уже подойдя к ее кровати и положив руку на лоб девушки (она вздрогнула). – Но я пришел к вам, как целитель!

Руку я убрал уже через несколько секунд – все же это была еще не болезнь, а лишь энергетический сбой, так и не успевший перейти в серьезное недомогание. Реакция последовала незамедлительно – девчонка приподнялась и села, а потом осторожно потрогала голову сразу двумя руками.

– Мне уже говорили о вас, как о кудеснике, – осторожно сообщила она, быстро глянув на меня. – Но в это совсем непросто поверить на слово…

– Поспите еще час-другой, – посоветовал я. – Когда потребуется – Маша разбудит вас к обеду.

Девушка кивнула и с облегченным вздохом откинулась на подушки. Мы вышли в коридор и прикрыли за собой двери, а потом спустились по лестнице в холл первого этажа.

– Вы ведь собрались в спортзал, Маша? – спросил я, выпуская ее руку (мы машинально взялись за руки еще наверху).

– Да, Катя уже, наверное, заждалась, – думая о чем-то другом, отозвалась девушка.

– Спрашивайте, Маша, – улыбнулся я. – Сегодня другого случая может уже не предоставится – день у меня опять будет нелегкий!

– Я все время думаю о той скульптурной группе, – тихо и задумчиво проговорила она в ответ, поднимая на меня свои большие чистые глаза. – Нас, девчонок, ведь должно быть четверо…

– Это повод для волнения? – откликнулся я, не сомневаясь, что еще одна девчонка здесь уже не появится – мое время истекало с пугающей быстротой. – В крайнем случае, возьмете под опеку очередную подругу!

– Когда я вспоминаю ту красавицу-волшебницу… – начала Маша, остановилась, и, глубоко вздохнув, добавила. – Скорее всего, это она возьмет меня под опеку!

– Как знать… – сказал я и снова улыбнулся. – Возможно, вы станете даже лучшими подругами… Не стоит тревожиться прежде времени!

– Может быть, и так… – внимательно и серьезно глядя на меня, произнесла девушка. – Я, наверное, задерживаю вас? Вы опять до вечера?

– Да, буду лишь к ужину, – невольно вздохнул и я. – Обедайте без меня!

Маша осторожно закинула мне руки за шею и на секунду прижалась всем телом, затем чуть отстранилась и несколько раз поцеловала в щеки.

– Когда это делаю я, то все сходит с рук! – заметила она. – А от ваших поцелуев сразу кружится голова! Кстати, как вам мой костюмчик?

– Просто чудесно! – непроизвольно удерживая девичьи руки в своих руках, ответил я. – Даже слишком!

– Надо идти… – опять вздохнула Маша, и, когда я выпустил ее руки, отступила к лестнице, а потом вдруг спросила. – Вы знаете, что я вас очень сильно люблю?

– Да что вы, Маша! – слабо улыбнулся я. – Никогда бы не подумал…

– Если с вами что-нибудь случится – я не смогу жить без вас! – быстро сказала девушка, даже не обратив внимания на мои слова, произнесенные едва уловимым полушутливым тоном (так не хотелось драматизировать ситуацию!).

И почти сразу на лестнице простучали ее спортивные туфли. Я постоял несколько минут в холле, думая о своей странной и сложной судьбе, а потом прошел на кухню и принялся готовить себе кофе.

Этот день я почти целиком посвятил закупкам дополнительного продовольствия. Для начала приобрел на городском рынке Билдара (одном из самых крупных на всей планете) десятка два пятидесятикилограммовых бочонков с медом, литров триста (в керамических кувшинах) растительного масла лучших сортов, по нескольку центнеров муки и сразу нескольких видов круп. Тщательно разместив все это в необъятных подземных складах, я купил две сотни только что забитых и ощипанных куриных тушек и почти столько же хорошо обработанных гусей, а потом, после некоторого колебания, приобрел пару центнеров свежепойманной рыбы элитных сортов, лучше всего подходящих для запекания в духовом шкафу. Мне пришлось провозиться пару часов, прежде чем я упаковал в пластиковые мешки и уложил все эти запасы в низкотемпературных отделениях моего подземного хранилища. После небольшого раздумья я решил ограничиться этими покупками – здесь и без того все помещения ломились от всевозможных продуктов. Прихватив четыре крупные рыбины, я отнес их на кухню, где по пути поставил тесто для хлеба – наверное, в последний раз… Пока я был занят выполнением психоэнергетических комплексов (минут через сорок, впрочем, пришлось спуститься из башни и переложить поднявшееся тесто в формы и включить духовые шкафы), тесто подошло окончательно и я, вернувшись на кухню, загрузил формы в «духовки». Затем я почистил рыбу, уложил ее на противни, полил растительным маслом и приготовил для добавки на стадии готовности резаный кольцами репчатый лук и некоторые другие приправы. Пока выпекался хлеб, а потом и рыба, занявшая его место, я сидел за ноутбуком и набирал последние рекомендации для моих подопечных – на то уже совсем недалекое время, когда им придется самим заботиться о себе. Несколько раз я отрывался от клавиатуры и отрешенно смотрел в пространство поверх экрана – сказывалась усталость от особенно напряженных последних дней. В эти недолгие минуты перед глазами проносились картины и целые эпизоды из моего невозвратного прошлого, напоминая о когда-то минувших событиях (как правило – безрадостных) и людях, в свое время близких мне, а теперь (я знал это совершенно точно) навсегда утраченных для меня. Завершив эту работу, я вынул готовую, слегка зарумянившуюся рыбу из духовых и занялся приготовлением овощного салата, одновременно обдумывая создание нескольких сильных талисманов для моих подопечных, с помощью которых (после усвоения целой серии подготовленных мной уроков) они смогут преодолевать границы этого мира.

Девчонки подошли в девять часов, когда снаружи начало темнеть, принесли очередное большое ведро с молоком, около двух десятков куриных яиц и пару пятилитровых пластиковых туесков со свежей земляникой и смородиной. К этому времени я полностью накрыл на стол, и мы сразу сели ужинать.

– Девочки, завтра обедаем примерно в половине одиннадцатого, – сообщил им я. – А в двенадцать мы уже должны быть на месте!

Маша и Катя чуть рассеяно кивнули мне (невпопад, конечно), а Лиза лишь бросила на меня едва уловимый взгляд. Я чувствовал, что у всех троих есть свои вопросы ко мне на личные темы, которые сейчас они так и не решились задать. Едва управившись с ужином, я попрощался с девушками и ушел к себе – меня ждала работа по изготовлению талисманов, а моих подопечных – по переработке молока и свежей ягоды.

Примерно в одиннадцать часов вечера, предварительно распахнув настежь оба окна спальни, я улегся спать – зарядка талисманов, учитывая мой значительный опыт в этом деле, теперь отнимала немного времени. Уснуть мне удалось почти сразу – что случалось со мной нечасто, однако в этот вечер, помимо усталости, я ощущал какой-то особый покой. Мне приснился необычный сон, полный жизненных красок и ощущений… Впрочем, мне с раннего детства снились необыкновенные сны, которые чаще всего были куда ярче реальности. Разумеется, мне доступна техника осознанных сновидений, но я предпочитаю не вмешиваться в происходящее и почти всегда даю возможность событиям развиваться самостоятельно. Я оказался в огромной долине, на необъятном лугу с ярко-зеленой травой и некрупными полевыми цветами всевозможных оттенков, а вдали со всех сторон поднимались высокие горы, и сквозь дымку теплого летнего дня (дело близилось к вечеру, но солнце стояло еще довольно высоко) временами проглядывали их остроконечные заснеженные вершины. Я был в своей обычной одежде – белых брюках, белой рубашке и белых туфлях, в моей правой руке была рука принцессы, а в левой – рука Маши, и я даже ощущал тепло их нежных ладоней, но, помимо того, ясно чувствовал легкий ветерок, запахи цветов, свежих зрелых трав и даже ароматы духов своих прелестных спутниц. На девчонках были легкие красивые платья светлых тонов, а распущенные роскошные волосы длиной почти до пояса придерживали лишь изящные золотые диадемы с крупными драгоценными камнями. Мы неторопливо шли по лугу, легко ступая по мягкой траве и почти не приминая цветов. Кажется, мы не говорили – слова сейчас были не особенно нужны – красота и величие необыкновенной долины давали всем чувствам особую яркость и полноту. Потом нам преградила путь неширокая (метров тридцать-сорок), но, кажется, довольно глубокая медленная река с очень прозрачной водой. Мы задержались на мгновение – я лишь крепче взял руки своих спутниц и смело шагнул вперед – в несколько секунд мы плавно перенеслись на другую сторону и продолжили путь по великолепному лугу… Проснувшись во мраке, я некоторое время неподвижно лежал в своей кровати, все еще находясь под впечатлением от полного жизни сна, и решил не продолжать его, чтобы не разрушить небывалое волшебное очарование созданных им картин…

Я поднялся в шесть утра и до девяти провел свою малую тренировку, а потом неторопливо привел себя в порядок и около десяти часов прошел на кухню, где сразу взялся за приготовление завтрака (или обеда). Через несколько минут подошли мои подопечные – одна за другой – и принялись помогать мне. Впрочем, ничего сложного не планировалось – неизменный овощной салат, творог с медом или свежим вареньем сразу нескольких видов и, конечно, чай с конфетами или печеньем. Девчонки негромко и немного рассеянно переговаривались друг с другом – предстоящие несколько часов в совершенно незнакомом месте среди чужих людей заметно тревожили их. Я же не разделял этих опасений – знал, что все пройдет благополучно и даже как-то спокойно (почти равнодушно) воспринимал (предстоящий на завтра) свой последний день… После завтрака я поднялся к себе и облачился в черный бархатный камзол, богато украшенный золотой вышивкой. Обулся в высокие, черной кожи, сапоги, за голенища которых немедленно сунул (по давней привычке) по тяжелому боевому ножу. На широкий кожаный пояс повесил один из своих полулегких мечей и еще один длинный нож. Поправив перед зеркалом буйную шевелюру и захватив тонкие черные кожаные перчатки, я отправился в комнату Маши. Девушка в ожидании меня листала толстенную книгу, пристроившись на краю кровати, которую почти целиком занимало новое платье со всеми принадлежностями.