Раны Армении
Шрифт:
Конец первой части.
Стоит человек посреди руин [53] , В тяжелых думах стоит один, Размышляет он о былых делах, Печален стоит, и глаза в слезах. Как будто камни родной земли Нам говорят: «Берегись, человек! Оплачь безумные дни свои, Помни, что мир нам дан не навек». Как будто у стен и у тех есть речь Они спешат нас предостеречь. «Смотри, человек, — будь к смерти готов. Тут было немало невест, женихов, Тут было немало сынов, отцов, Вельмож, князей, богатых купцов. А где же они? Сравнялись с землей, И сова сидит над их головой». Но, ах, где кровь лилася ручьем, Там исчез народ, разрушился дом, Разбойники, звери живут кругом, У всех, кто мыслит, огонь в мозгу. Он весь дрожит, и в глазах темно. У армянина — огонь в мозгу. Едва лишь завидит вдали Зангу И грозную крепость на берегу.53
Стр. 94. Стоит человек посреди руин…— В предыдущих русских изданиях «Ран» (иногда и в армянских) по недоразумению этот поэтический отрывок был соединен с послесловием первой главы, в действительности, это — своеобразное вступление, своего рода эпиграф ко второй главе.
[стр. 302]
Часть вторая
На голом, каменистом утесе, закинув голову вверх и, как некий тысячеглавый демон равнодушно озирая окрестность, высится Ереванская крепость — тысячелетняя, древняя, дряхлая, с четырех сторон окруженная рвом и укрепленная башнями, с целым ожерельем острых зубцов поверху, с двойным поясом стен толщиною в пять гязов. Одной ногой оперлась она на Конд, другой на Дамур-булах [54] и, раскрыв одну пасть на север, другую на юг, воздев к небу иссохшую свою голову, расстилая по земле широкие полы свои, белея гладко оштукатуренным бесстыдным лицом с тысячью жерл, с тысячью окон, подобных вытаращенным в разные стороны глазам, — охватила она когтями и прижала к груди каменистое, ужасающее, черноликое Зангинское ущелье, — безволосая, безъязыкая, поистине людоедская Ереванская крепость. Издали старается она скрыть пожелтевшее лицо свое, опускает ненасытные очи долу, чтобы тем скорее ввести в обман простодушного зрителя, тем легче приманить его к себе, а потом потихоньку, без шума поглотить и уничтожить.
54
Стр. 95. Одной ногой оперлась она на Конд, другой— на Дамур-булах— названия отдельных кварталов старого Еревана.
Построил ли ее коварный, лживый перс или непримиримый свирепый османец заложил ее основание, об этом нет записей, время ее возникновения неизвестно. Ее история скрыта во мраке [55] , ничего достоверного никто не знает, никто ничего не слышал.
Но вот уже целое тысячелетие стоит она, выставив свое бесстрашное, ни перед чем не трепещущее жестокое лицо, подобно наглому зверю. Сколько пушечных снарядов попадало в ее шершавую спину, в ее рыхлую грудь, в ее голую голову, — а ей все нипочем, ничто ее не проймет. Едва залечив поврежденные крылья, укрепив поломанные кости, она уже снова вскинула мрачное свое чело, вновь набралась духу, поднялась, встала во весь рост, расправила, выпрямила, подтянула плечи — она вновь угрожает, сеет ужас и, хлопая в ладоши, издевается и смеется над слабостью, малодушием, бессилием и глупой дерзостью тех, кто почесывал ей голову и пробовал заигрывать с ее тенью.
55
Стр. 96. Ее история скрыта во мраке.— Город Ереван и его крепость основаны урартами при царе Аргишти (в 782 году до н. э). Впоследствии она много раз разрушалась и перестраивалась. Описанная Абовяном крепость была построена в период турецкого владычества, в 1583 г.
Вновь с вызывающим видом, грозно подняла она палец — эта земляная, не каменная даже, крепость. Ничего не стыдясь, так и осталась она сидеть на месте, засунув поломанные ноги в Зангу, — ту самую Зангу, что денно и нощно, не зная ни сна, ни покоя, обезумев, бешено разит и тешет тупою шашкой, каменным топором своих вод ее обнаженную грудь, ее бессовестное сердце и, видя, что не в силах утолить мстительный гнев свой и разрушить ненавистную, несется дальше, с шумом, рокотом и воем. Голос ее постепенно глохнет, она тихо, с закрытым лицом, входит в лоно Зангибасара и уже без всякой надежды, с разбитым сердцем, печально растекается, разбегается в разные стороны и, неся с собою и раздавая всем тысячи разнообразных благ земных, тысячи плодов и всякого иного добра, сама сбивается с дороги, теряется, не в силах даже донести весть о себе любимой сестре своей — реке Аракс, ибо жаждущие влаги ереванцы уже преградили ей путь, уже любовно отводят ее, влекут на свои поля, стремясь ее светлой, слаще молока, водою утолить сожженное сердце, обмыть горький пот и дарованными ею плодами поддержать свою жизнь.
Ереванская крепость! Земля армянская вот уж тысячу лет, как стала обиталищем врагов и разбойников, — та самая земля, та страна великолепия, где был сад эдемский! Бог не пощадил ли святую армянскую гору Масис, когда весь мир опустошил потопом, не нашел ли ее того достойной, чтоб Ноев ковчег на ней остановился, чтобы из армянской земли вновь размножились люди и заселили все другие страны?
Та святая земля, куда, отвергнув злой умысел безбожного Бэла [56] , собрав семейство и храброе, доблестное войско свое, пришел непобедимый Гайк и, восхищенный чудесными горами, прекрасными полями армянскими, увидев райское ущелье Зангу и пенистую, бесстрашную ее воду, благодарственное лоно реки Аракс, поднебесные вершины Масиса и Алагяза, цветущие долины и горы Севанские, воткнул копье в землю и назвал ее своим святым именем — «Айастан», а бездыханный прах Бэла принес в жертву стреле и луку своему;
56
Стр. 97. Бэл— один из древнейших богов семитских народов, верховный владыка Вавилона и бог грома Бэл-Мардук, равнозначен греческому Зевсу и армянскому Арамазду.
то священное место, куда, собрав войско, пришла Шамирам [57] , покорительница мира, нигде не найдя образа, желанного ее сердцу, где тосковала по лицу нашего ангелоподобного Арая, в надежде, ежели плачем и любовью не удастся завлечь его святое сердце, — пленить его силою, чтобы хоть так святое дыхание его коснулось ее лица, — и когда был он мертв, приказала положить тело его перед собою, плакала день и ночь, страстно желая либо его возвратить к жизни, либо самой испустить дух у его ног;
57
Шамирам (Семирамида)— царица Ассирии (810–772 до н. э.). Ара— Согласно почерпнутым из легенд историческим сведениям — один из потомков прародителя армян Гайка, славился необыкновенной красотой, преданностью родине и семейным святыням. В среде языческих армян и на Древнем Востоке был распространен культ Ара и Шамирам. Согласно ему, Шамирам была богиней любви и плодородия, прекрасна, сладострастна и воинственна. Ара— олицетворение умирающей и вновь пробуждающейся природы, бог весны и земледелия. Более известен под именем Ара Прекрасный.
та страна, где Зармайр [58] хотел подать помощь Гектору против Ахилла, где Паруйр с Арбаком [59] испепелили Сарданапала, где Тигран вместе с Киром отняли душу у Астиага [60] , где Вахэ с Дарием Кодоманом пытались преградить путь Александру [61] , где Вагаршак-парфянин, закрыв доступ в Армению брату своему Аршаку [62] , благоустроил страну и утвердил в ней нахарарство; где сидел на престоле Тигран — царь царей — подчинивший сирийскую землю и пригласивший к себе полководца Ганнибала [63] — исполина Карфагенского; где непобедимый Трдат [64] , удивив Рим отвагой и мудростью, овладел страной отцов и отвадил от нее аланов и персов; где единородный сын божий явился святому Просветителю и лучом очертил предел и меру места своего сошествия [65] ;
58
Зармайр— По историческим сведениям, армянский князь, участвовавший в Троянской войне и погибший в ней. В «Илиаде» Гомера (песнь II, строка 860) упоминается Асканий, подоспевший вместе с фригийцами на помощь Приаму, в лице которого некоторые исследователи склонны видеть Зармайра и армян.
Форкис и храбрый Асканий вели из Аскании дальней Рати фригиян, и оба, бесстрашные, боем пылали.Зармайр был любимым образом армянских романтиков (ср. Р. Патканян, «Смерть Зармайр-Нахапета»).
59
…где Паруйр с Арбаком испепелили Сарданапала. —Согласно «Истории Армении» Хоренаци, Паруйр — первый армянский царь, при котором Армения обрела самостоятельность. По мнению академика Б. Пиотровского, Паруйр был правителем Арме-Шуприи, жил при урартском царе Сардуре III (645–625) и его преемниках (VII в. д. н. э.), Арбак —индийский царь Киаксар (625–585), Сарданапал— последний царь Вавилона Набупаласар (626–605).
60
…где Тигран вместе с Киром отняли душу у Астиага.— По новейшим исследованиям, здесь имеется в виду армянский царь Тигран Ервандид, царствовавший в VI в. до н. э. (около 560–535), воспоминания о нем находим в «Киропедии» у Ксенофонта. Кир — персидский царь (559–530), Астиаг — индийский царь (585–550).
61
…где Вахэ с Дарием Кодоманом пытались преградить путь Александру… — Вахэ, или Ваге, по Мовсесу Хоренаци, один из прародителей армян, потомок Вахагна Драконоборца, тот, в свою очередь, был сыном известного Тиграна Ервандида. Дарий — ахеменидский царь Дарий III (336–330). Упоминаемое сражение — Гавгамельская битва (331), в которой против Александра Македонского (336–323) в составе персидских войск сражались и армяне.
62
…где Вагаршак-парфянин, закрыв доступ в Армению брату своему…— Вагаршака Хоренаци упоминает как основателя армянской династии Аршакидов. По его свидетельству, брат Вагаршака Аршак Великий — один из знаменитых царей Парфии, правил 53 года (приблизительно с 94 до н. э.). Известно, однако, что первым армянским царем из династии Аршакидов был Тиридат I (51–60 и 63–75 гг. н. э.).
63
Тигран — царь царей… пригласивший к себе полководца Ганнибала…— Тигран, он же Тигран Великий, правил Великой Арменией приблизительно в 95–55 гг. до н. э. А прославленный военачальник Карфагена и заклятый враг Рима Ганнибал жил приблизительно в 246–183 гг. до н. э. Абовян спутал и лица и время. Еще Плутарх утверждал, и ученые теперь находят это вероятным, что Ганнибал в Армении был при Арташесе I (189—около 160 гг. до н. э.). По его же совету последний построил столицу и крепость Арташат.
64
Трдат— армянский царь. Тиридат III (ок. 287–330).
65
Место своего сошествия— Имеется в виду Эчмиадзинский кафедральный собор.
та земля, где Вардан Мамиконян и достойный брат его Ваан [66] беспримерной, в мире еще не виданной храбростью, кровью собственной отстояли закон свой и честь своей церкви;
место, куда Врамшапух [67] перенес просвещение и мудрость всего мира, привлекая их в свою родную землю;
та избранная страна, где Рубиняны [68] и Багратуни [69] вновь извлекли из могилы беззащитную, тысячью врагов плененную родину и вдохнули в нее новую жизнь;
66
Ваан Мамиконян— видный государственный деятель и военачальник V века. Долгие годы боролся за независимость Армении. Возглавлял народное восстание 481–484 гг. против персидских завоевателей, одержав блестящие победы в битвах при Акори (481) и Нерсеапате (482). В конце 484 г. подписал Нварсакский договор, после чего был избран марзпаном Армении, правя страной около 15 лет. Развил бурную строительную деятельность.
67
Врамшапух— царь персидской части Аршакидской Армении, правил в 389–415 гг. Именно в его время, в 405 г. гениальный ученый и писатель Месроп Маштоц (ум. 17 февраля 440 г.) создал армянский алфавит и заложил начало армянской литературе и школе.
68
Рубиняны— князья и основатели царства Киликийской Армении. Правили в 1080–1375 гг. Особенно известны были Левой II (1187–1219), Хетум I (1226–1270) и Левой III (1270–1289).
69
Багратуни (Багратиды)— армянская царская династия, занимавшая доминирующее положение по отношению к другим царствам страны. Властвовала главным образом в Шираке и сопредельных с ним областях в 885—1045 гг. Прославились в частности основатель династии Ашот I (885–890), его внук Ашот Железный (914–929), Ашот III (953–977) и Гагик I (989—1020), при которых экономическая и культурная жизнь страны переживала расцвет, были воздвигнуты прекрасные архитектурные сооружения. В 961 г. знаменитый Ани стал престольным городом Багратидов.
та благословенная земля, куда вторгались ассирийцы, персы, гунны, аланы, македоняне, римляне, арабы, османцы, Целым потопом ее затопляя, — сотни народов и стран растоптали они, уничтожили, стерли с лица земли, предали огню и мечу, — где не было горы, не залитой кровью, ни такого камня, что не задавил бы под собою человека, а сто соседних с нами народов сравнялись с землею, так безвозвратно погибли, что ни духа от них не осталось, ни имени, — святой же армянский народ, неодолимые потомки Гайка, когда потеряли все: жизнь, царство, величие, славу, власть, войско — и увидели, что не в силах противостоять этому всеразрушающему потопу, этим варварским народам, которые куда бы ни устремлялись, один по стопам другого, — в Европу ли, в Азию ли — неминуемо проходили через армянскую землю, — воздели очи к небу, склонили голову на грудь и, тесно сомкнув сердца, объединив души, прошли под тысячью мечей, через тысячу огней и доныне сохранили себя, свою святую веру, свой святой закон с таким душевным величием, какого никогда не бывало и не будет в мире.
Эта самая страна, этот беспримерный народ, в последнее время стоявший на краю гибели, ныне воздел очи к небу, моля, чтобы могущественный русский орел явился и принял под крыло свое землю их и детей.
За какое-нибудь двадцатилетие нога просвещенных христиан, крестопоклонников-европейцев так разрушила, стерла, с землей сравняла жалкую Америку, что из ее племен, насчитывавших до пяти-шести миллионов, на сегодня не осталось и тысячи человек, да и те скитаются по горам и ущельям, как дикие звери, оплакивают свой черный день и гибнут. Что же было делать бедному армянскому народу? С ноева века целых шесть тысяч лет жил он не посреди христиан или просвещенных народов, а среди язычников, идолопоклонников, магометан, нехристей, вел с ними борьбу и над многими нередко торжествовал, — но разве может роза цвести в море, разве фиалка уцелеет вблизи огня? Однако вытерпит ли так молнию и град гибкий пшеничный колос, как вытерпел, как выдержал наш народ гнет своих врагов?
Армянский народ, армянский народ! Жизнь отдам за тебя! За землю твою, народ мой армянский, собой пожертвую. Армяне мои, каким молоком вскормлены вы, что за чрево дало вам жизнь, какая рука вас обнимала, какие уста благословляли, что оказалась в вас подобная душа, подобное сердце, что явили вы всему миру такое неслыханное чудо?
Слепы должны быть глаза, чтобы не видеть, не знать ваших достоинств. Немы должны быть уста, чтобы молчать и не прославлять вас, не почитать вашего имени. Из камня должно быть сердце, чтобы вас не любить, чтобы души в вас не чаять!