Раны Армении
Шрифт:
При этих словах сердце его не выдержало. Огонь изнутри замкнул ему уста, слезы застлали взор.
Доблестный Мадатов долгое время удивлялся красноречию благородного молодого человека, его храбрости, его прекрасному величавому росту, мягкости его сердца.
Он просил его успокоиться немного, а сам сделал нужные приготовления.
Кто в то время видел деяния Мадатова либо слышал о них, тот поймет, почему имя его осталось на устах и у армянина, и у тюрка, и у перса. Мир может перевернуться, а память о нем останется неизгладимой в нашем народе и нашей стране.
Я был тогда еще школьником [175] . Но и сейчас живо, как сегодня, встает перед моими глазами, как въезжал Агаси в Тифлис. Он не был сыном знатного вельможи, чтобы оказывали ему особые почести, — но каждый, кто знал о его деяниях, готов был омыть ему ноги и ту воду выпить. Раз двадцать, если не более, показывал он мне свои, завернутые в бумагу кости, в разных боях поломанные и потом вынутые.
Всем известно, что некоторое время, когда Карабах был освобожден от врага [176] , Апаран и Ереван стали поприщем подвигов и мужества храброго русского сердца. Недаром имя Еревана в знак особого почета было присвоено тому, кто и в Азии, и в Европе вознес славу русского оружия до небес.
175
Стр. 260. Я был тогда еще школьником…— Абовян окончил армянскую школу Нерсисян в конце февраля 1826 г., а уехал из Тифлиса в июне. Агаси в романе прибыл в Тифлис после Шамхорского сражения, в середине сентября. Надо полагать, Абовян связал друг с другом события разных времен.
176
…когда Карабах был освобожден от врага…— Персидское войско, осадившее Арцах (Карабах), окончательно было отброшено на правый берег Аракса в середине сентября 1826 г., а русские земли восточного фронта, до Апарана, были очищены от врага 22 сентября 1826 г., под руководством известного партизана и писателя Дениса Давыдова.
Какой армянин не возгордится тем, что этот бог турок, персов и Польши ныне свое графское имя украсил именем Еревана?
Князь Варшавский, граф Эриванский [177] окончательно стер в Азии память об Александре и Помпее [178] , Чингис-хане и Тамерлане и до звезд вознес славу русской храбрости, великодушия, добросердечия, человеколюбия.
Азиаты умели только разрушать, — теперь они увидели созидание и мир.
Другим врагам сперва отдавали они свою кровь, потом свой город, своих жен, детей. Русским — наоборот: сначала подносили ключи от города, а потом отдавали им дом и семью.
177
Князь Варшавский, граф Эриванский… — то есть И. Ф. Паскевич.
178
…стер память о Помпее— Имеется в виду римский государственный деятель и полководец (106—48 гг. до н. э).
Горделивое мнение персов, что крест всегда должен подчиняться пятиперстию Али, рассеялось. Вместо обычной своей жестокости и беззакония они увидели сострадание и милосердие.
Бог внял слезным мольбам армян, денно и нощно просившим, чтобы он послал им увидеть когда-нибудь воочию русских и лишь тогда сойти в могилу, — и исполнил их просьбу.
Свет креста и сила русского человеколюбия смягчили и самые скалы, — пустынные, безлюдные поля Армении заселились людьми, пользующимися ныне попечением русского народа, восстанавливающими вновь свою священную страну.
Тоскующий взор армянина не увидит более слез, но увидит свою родину, на лоне ее возрастет армянское племя, насладится ее любовью и слепым завистникам делами своими покажет, что армянский народ не денег ради и не из-за выгоды преклоняется перед именем русской державы, но стремится исполнить обет своего сердца, — для защитника веры его и народа не жалеть ни крови, ни жизни, ни родных детей!
Не то, чтоб армянский народ был слаб или храбр, но настолько, чтоб удержать свою страну — о нет! Вина на самой стране.
Кто бы в мире не предпринимал завоевания, все должны были пройти через Армению, попрать армянский народ, захватить его в свои руки, чтобы одолеть врага.
Ни ассирийцы, ни персы, ни македоняне, ни римляне, ни парфяне, ни монголы, ни османцы не могли бы достичь такого могущества, если бы армянский народ не становился в свое время на их сторону. Правда, этим он разорил собственный дом, ибо после падения друга враг еще больше зла творил, вымещая свою злобу.
Но этим самым армянский народ смело заявляет всему миру и на веки веков, какая была у него душа, сила воли, твердость духа: окружавшие его могущественные народы погибли, стерлись с лица земли, даже и названия их забыты, а армянский народ и имя свое носит и веру свою, и язык ценою собственной крови сохранил, донес их до нынешнего дня — чему ни один иной народ не явил примера.
Ереван почувствовал крылья, когда русское войско в него вступило. Звон колоколов Эчмиадзина, благоухание его ладана и свечей донеслись до самого неба.
Доблестный герой, граф Эриванский, держа за руку епископа Нерсеса, как ангела — Товия, вошел в Ваграшапат поздравить католикоса Ефрема [179] и пожелать ему доброго здравия.
Песни, сложенные в то время, могут во все века свидетельствовать перед миром, что тюрки и армяне в те дни думали, что сам бог спустился к ним.
179
Стр. 261. Нерсес…как ангел Товия, вошел в Вагаршапат поздравить католикоса Ефрема…— Товий — библейский образ, благодетель, который ничего не жалеет для спасения попавших в неволю соотечественников или оказания помощи кому бы то ни было. Ангелом Товия по той же легенде был Рафаил, которого Господь послал вызволить его из неволи. В данном контексте под Товием подразумевается католикос Ефрем, под ангелом Рафаилом — Нерсес Аштаракеци. Известно, что католикос Ефрем в октябре 1327 г. не был в Вагаршапате (с ноября 1821 г. до июля 1828 г. он поочередно жил в Шуше, Ахпатском монастыре и Тифлисе), так что Нерсес и Паскевич не могли лично сообщить ему радостную весть об освобождении Еревана.
Сотни разных песен — армянских и тюркских — распевались в садах и ущельях Еревана, и ныне еще пятилетний мальчик, когда ему весело, прикладывает ко рту руку и поет именно их.
Чтобы перед каждым удостоверить, что слова мои правда, я привожу здесь для примера одну из этих песен:
Горы, ущелья — все сотряслись.
Сардару Паскевичу вмиг сдались.
Поверглись пред ним Алагяз и Масис.
Садовник в саду. Бесстыжий, узнай
Садовник, — в саду. Бесстыжий, узнай —
И камня в сердце мне не кидай!
Мадатов вызволил наш Карабах.
Апаран — Красовский [180] повергнул в прах,
Весь Иран у Паскевича бьется в ногах,
Стал мышью перс, горюет в слезах.
Бенкендорф [181] сардара развеял в прах —
И льва голова — у орла в когтях.
Бесстыжий, крови армян не пей, —
Садовник есть у страны моей.
Бесстыжий, кровь армян на пей.
Я вашим крестам пожертвую всем,
180
Стр. 262. Красовский Афанасий Иванович (1785–1843) —Русский военачальник. С июня 1827 г. принимал непосредственное участие и руководил военными действиями в Айраратской стране. Ошаканское сражение (17 августа) явилось поворотным пунктом, после которого были быстро взяты Сардарапатская (19 сентября) и Ереванская (1 октября) крепости. В октябре 1827 г. Красовский назначается начальником временного правления Ереванской губернии, но в феврале 1828 г, вследствие козней, чинимых Паскевичем, был освобожден от занимаемой должности и отозван из Армении. Он пользовался большой популярностью в армянской среде. Дела его воспевались в народных песнях.
181
Бенкендорф— Имеется в виду генерал-майор Константин Христофорович Бенкендорф, командир передовых русских отрядов, наступавших весной 1827 г. на Ереван.
Просвещенный Нерсес, владыка Ефрем!
Силу явило святое копье,
Возликовало племя мое.
Господь услышал мольбы людей.
Безбожный! Нам ты не куй цепей!
Бесстыжий! Крови армян не пей!
Садовник есть у страны моей.
Подымемся, станем спина со спиной,
Пожертвуем русским жизнью, страной.
Гасан-хан по камням пустился, как кот,
Рать шахова сына бежит вразброд.
Безверный! Признай наш крест и елей.
Безбожный! Нам ты не куй цепей!
Бесстыжий! Крови армян не пей!
Садовник есть у страны моей.
Эчмиадзин, Тавриз, Абасабат, Сардарапат удостоились благословенного праха ног русских. Но Ереван еще стоял, беспомощно опустив голову, при последнем издыхании, словно хотел он еще несколько часов поплакать над своими несчастными детьми, еще раз посмотреть на их почерневшие лица, — когда прибыл спаситель Армении, граф Эриванский князь Варшавский, чтобы томящимся в тюрьме, в подземелье армянам прийти на помощь, возвратить им свободу.