Чтение онлайн

Конечно, материалы судебных процессов по делам тех, кто творил беззаконие, не могут быть исчерпывающими источникам для уяснения и понимания истории во всей её полноте. Тем не менее, некоторые выводы, как и почему возник сталинизм, возможны.

После осуждения в декабре 1953 г. Специальным судебным присутствием Берии и его ближайших подручных, вместе с ним активно участвовавших в репрессиях против честных людей, были рассмотрены дела и в отношении других работников органов НКВД-МВД-МГБ, которые также беспощадно уничтожали старых членов партии, выступавших или могущих выступить с разоблачением Берии, либо принижали роль Сталина в революционном движении, деятелей науки и культуры, представителей интеллигенции, но более всего простых советских людей, на своих плечах вынесших все тяготы создания нового общества после октябрьского переворота.

Два основных судебных процесса состоялись в сентябре 1955 г. в Тбилиси и в апреле 1956 г. в Баку.

На первом из них рассматривалось дело по обвинению бывших ответственных работников органов государственной безопасности Грузии А.Н. Рапавы, Н.М. Рухадзе и других, а на втором — дело по обвинению бывшего первого секретаря ЦК КП/б/ Азербайджана М. Багирова и бывших ответственных работников органов государственной безопасности этой республики Р.А. Маркаряна, Х.И. Григоряна и других.

Судебные процессы были открытыми, и ежедневно на заседаниях присутствовали сотни граждан, впервые узнавшие о многочисленных фактах фальсификации уголовных дел в отношении невиновных, бесчеловечного отношения к необоснованно арестованным. Фактически эти процессы внесли свой вклад в разрушение фундамента сталинской системы.

Отмечу, однако, что оба процесса проходили всё ещё под воздействием сложившегося в те годы стереотипа: перед судом предстали враги народа, изменники Родины, ставившие перед собой цель свержение советской власти и реставрацию капиталистического строя. Особенно это проявлялось при рассмотрении Рапавы, Рухадзе и других. Хотя почти за два года до процесса был осуждён Берия, Сталин всё ещё продолжал оставаться «великим продолжателем дела Ленина», которого обманывал «подлый враг Берия и его подручные. Так, на июльском (1953 г.) Пленуме ЦК КПСС во всех выступлениях его участников Сталин прославлялся как выдающийся политический деятель, вождь советского народа. Никто не задавал себе вопрос, а не является ли Берия порождением самого Сталина, той тоталитарной системы, над созданием которой последний так упорно трудился?

Подтверждением сказанному могут служить следующие факты.

Бывший министр государственной безопасности Грузинской ССР Рухадзе пытался объяснить, что грубейшие нарушения закона в деятельности органов НКВД-МВД-МГБ осуществлялись с ведома Сталина. Эта попытка была пресечена самым решительным образом в начале судебного процесса. Государственный обвинитель заявил: «ссылка подсудимого Рухадзе на Главу правительства является провокационной, и я прошу устранить подобные его заявления. Рухадзе предъявлены конкретные обвинения в совершении конкретных преступлений, за которые он и должен отвечать». Присутствовавшие в зале суда заявление государственного обвинителя встретили возгласами: «правильно!». Председательствовавший на судебном заседании указал, что замечание государственного обвинителя является правильным. В дальнейшем судебном разбирательстве имя Сталина не упоминалось.

Второй судебный процесс — по делу Багирова и других в некоторой степени отличался от первого. Это отличие обусловливалось тем, что к этому времени состоялся XX съезд КПСС, на котором был заслушан доклад Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущёва «О культе личности и его последствиях» и принято соответствующее постановление. Вряд ли необходимо еще раз говорить о его значении для деятельности правоохранительных органов.

При рассмотрении дела Багирова и других имя Сталина уже не ограждалось от вполне обоснованных ссылок, что беззаконие творилось прежде всего по его указаниям. Таким образом, этот судебный процесс в определенной степени стал и судом над Сталиным и созданной им системой. Хотя, естественно, официально ему никакого обвинения не предъявлялось, и решения о его виновности не выносилось. Однако данные судебного разбирательства свидетельствовали, что именно по вине Сталина не только в Азербайджане, но и во всей стране господствовало беззаконие, следствием чего стала гибель миллионов невиновных людей. Нельзя было не согласиться с Багировым, когда он заявил в суде: «Должен сказать, что без Сталина я ничего не мог изменить в Азербайджане». Впрочем, как сам Багиров, так и другие осужденные на описываемых процессах лица, и не стремились что-либо менять. Все они были верными исполнителями воли Сталина, безотказными частями механизма, искоренения так называемых «врагов народа».

Тем не менее, оглядываясь назад и анализируя обстоятельства, при которых совершались преступные действия, вмененные в вину подсудимым, мотивы этих действий, вряд ли можно согласиться с тем, что осужденные на процессах были изменниками Родины, участниками контрреволюционного антисоветского заговора, ставившего своей целью свержение советской власти и реставрацию капитализма в СССР. Вместе с тем все они совершили тяжкие преступления в отношении народа, за что и должны были понести суровое наказание.

Подсудимых допрашивал в основном государственный обвинитель. Судьи задавали не так уж много вопросов, которые сводились в основном к уточнению тех или иных обстоятельств. Защитники подсудимых активно участвовали в процессе.

Однако вряд ли было правильным, когда государственный обвинитель еще до того, как допросить подсудимого по конкретному обвинению, сам оглашал показания этого подсудимого, данные им на предварительном следствии. У подсудимого выяснялось только, подтверждает ли он эти показания. Кроме того, в ходе допроса подсудимого государственный обвинитель оглашал показания других подсудимых, данные ими на предварительном следствии, хотя эти подсудимые судом еще не допрашивались. Подсудимых чьи показания оглашались, спрашивали, подтверждают ли они оглашенные показания. В большинстве случаев они подтверждали их. Как правило, это были показания, изобличавшие в совершении тяжких преступлений подсудимого, которого допрашивали в данный момент.

Точно также оглашались показания свидетелей, данные ими в ходе предварительного следствия, хотя в суде их еще не допрашивали. Более того, оглашались показания и тех свидетелей, которые в суд не вызывались. Защитники тоже оглашали показания подсудимых, данные ими на предварительном следствии, хотя не во всех случаях это вызывалось необходимостью установить истину. Таким образом, нарушался принцип непосредственности и устности исследования судом доказательств по делу.

К сожалению, даже в 1955–1956 гг. судьи Верховного Суда СССР не могли себе позволить отказаться от сложившегося порядка судебного разбирательства подобных дел.

Книга состоит из трёх частей. В первых двух рассказывается об открытых судебных процессах в Тбилиси и Баку, а в третьей части — о некоторых других делах того же направления.

В основу работы положены данные судебных разбирательств, а также материалы о реабилитации лиц, дела в отношении которых были сфальсифицированы с участием осужденных на описываемых процессах. Цитируются документы, которые наглядно свидетельствуют, как развертывалась борьба с «врагами народа», какие методы использовались для этого органами НКВД-НКГБ-МГБ. В этой связи интересны выступления Багирова на партийных активах, конференциях и съездах, где он не только формулировал задачи по «разоблачению вражеских элементов», но и давали конкретные указания, как именно это следует делать.

Следует сказать вот еще о чем. У читателя может сложиться мнение, что беззаконие, творившееся в Закавказье, было присуща только этому региону. Это не так. Правовой произвол, насаждавшийся Сталиным и его приспешниками царили во всей стране. Повсеместно одними и теми же методами фальсифицировались дела в отношении невинных людей. Везде применялось физическое воздействие по отношению к арестованным, в результате чего они вынуждены были оговаривать и себя, и многих других в совершении выдуманных преступлений. Везде, как правило, сначала арестовывали будущих подсудимых, а уж потом собирались «доказательства», царицей которых являлось признание арестованного. Творившееся беззаконие носило общесоюзный характер. Так было.

С 7 по 19 сентября 1955 г. в городе Тбилиси в доме культуры железнодорожников в открытых судебных заседаниях, военная коллегия Верховного суда СССР в составе председательствующего генерал-лейтенанта юстиции А.А. Чепцова, членов — полковников юстиции А.А. Долотцева и А.А. Костромина при секретарях: капитанах М.В. Афанасьеве и авторе настоящей работы с участием представителя государственного обвинения генерального прокурора Союза ССР действительного государственного советника юстиции Р.А. Руденко и защиты — адвокатов К.Н. Апраксина, В.Л. Гаврилова, С.К. Галкина, А.В. Зверева, В.А. Зорина, С.Е. Санникова и Р.И. Уголева рассмотрела дело по обвинению бывших ответственных работников НКВД-МВД-МГБ Грузинской ССР и СССР А.Н. Рапавы, Н.М. Рухадзе, Ш.О. Церетели, К.С. Савицкого, Н.А. Кримяна, А.С. Хазана, Г.И. Парамонова и С.Н. Надараи. В ходе судебного разбирательства отчетливо высветились те черты характера, которые позволили обвиняемым в течение длительного времени работать в органах НКВД-МВД-МГБ, занимать в них высокие должности, получать генеральские звания и обогащаться за счет имущества, изымавшегося у необоснованно репрессированных по делам, которые фальсифицировались этими лицами. Все они были послушными исполнителями воли Сталина и Берии, который до июня 1938 г. в Закавказье фактически являлся наместником Сталина. Затем, оказавшись в Москве, держал под неослабным своим контролем складывавшуюся ситуацию в этом регионе.