Чтение онлайн

Член партии большевиков с 1903 г. Д.В. Веселое на основании постановления Особого совещания при НКВД СССР от 21 сентября 1940 г. был заключён в исправительно-трудовой лагерь на 8 лет «за участие в антисоветской группировке». Сначала он вынужден был оговорить себя и других в силу известных причин, а затем отказался от этих показаний. Однако ничего уже изменить было нельзя — органы НКВД не ошибались, они арестовывали только врагов народа. Постановление о предъявлении Веселову обвинения в контрреволюционной деятельности подписал Григорян.

Багиров, как и Берия, не прощал тем, кто выступал против него, отстаивал свою точку зрения, отличную от позиции Багирова. У него была хорошая память — он помнил, кто и когда не угодил ему, и если не сразу, то в дальнейшем, когда наступал подходящий момент, расправлялся с неугодным ему человеком.

Жертвой такой расправы стал, например, Газанфар Махмуд оглы Мусабеков, член партии с 1918 г., врач по образованию. В 1920—1922 гг. Мусабеков — член ревкома Азербайджана, с 1922 г. председатель СНК Азербайджана, с 1929 г. — председатель ЦИК республики, а с 1931 г. был председателем СНК ЗСФСР.

Мусабеков решительно выступал против нарушений законности, которые допускал Багиров в бытность его председателем АзЧК и ГПУ Азербайджана. В 1937 г. Мусабеков был арестован, его жестоко пытали и в 1938 г. на основании постановления тройки Мусабекова расстреляли.

Не забыл Багиров и Новруза Ризаева, в 1927 г. сменившего его на посту председателя ОГПУ Азербайджана и поддерживавшего секретаря ЦК КП/б/ Азербайджана Л.И. Мирзояна, который, по словам Багирова, «прорабатывал его».

В 1937 г. Ризаев являлся заместителем народного комиссара коммунального хозяйства Казахской ССР. Его арестовали 31 января 1937 г. на основании показаний других лиц, добытых неоднократно уже описанными методами. Как показала допрошенная по делу жена Ризаева, в момент ареста её муж заявил: «Это […] Багиров сводит счёты со мной». Да, именно так и было.

Ризаева этапировали в Баку, где его подвергли жестоким истязаниям. В течение 1937–1939 гг. во время допросов от него пытались добиться признания в том, что он являлся участником контрреволюционной буржуазно-националистической организации. Несмотря на пытки и мучения, которым подвергался Ризаев в ходе следствия, он ни в чём себя виновным не признал, настойчиво требовал дать ему очные ставки с теми, кто «изобличал» его в преступной деятельности. Разумеется, никаких очных ставок ему не давалось, дело было отправлено в Казахстан и передано на рассмотрение военному трибуналу войск НКВД Казахской ССР, который своим приговором от 2 августа 1939 г. оправдал Ризаева. В приговоре, в частности, был сделан такой вывод: «На основании имеющихся в деле материалов по обвинению Ризаева в контрреволюционной деятельности и обсудив вопрос о виновности подсудимого, военный трибунал пришёл к заключению, что добытые следствием материалы о контрреволюционной деятельности носят косвенный и разноречивый характер, и в деле совершенно отсутствуют факты контрреволюционной работы».

Можно, конечно, критиковать стиль изложения этого вывода военного трибунала. Но главное, основное им сказано чётко: «в деле совершенно отсутствуют факты контрреволюционной работы» Ризаева, то есть не имелось оснований для привлечения его к уголовной ответственности.

В январе 1940 г. Ризаев прибыл в Баку повидаться с семьей. Багиров возмутился, он не мог примириться с тем, что Ризаев оправдан. 5 января 1940 г. по указанию Багирова и постановлению, утвержденному Маркаряном, Ризаев был арестован. В этом постановлении указывалось, что освобожденный из-под стражи в 1939 г., Ризаев является агентом иностранной разведки. В то же время в постановлении ничего не говорилось об оправдании Ризаева военным трибуналом. В фальсификации дела по обвинению Ризаева участвовал также и Григорян.

Показания о том, что Ризаев является агентом иностранной разведки, были получены 4 февраля 1940 г. от арестованного 27 сентября 1939 г. А.В. Рохлина.

Кто такой Рохлин? Родился он в 1881 г., с 1902 по 1914 гг. являлся членом РСДРП/б/, вёл подпольную революционную работу, за что подвергался репрессиям. В 1915 г., находясь в ссылке, примкнул к меньшевикам, и в 1916–1920 гг. состоял в партии меньшевиков. В 1918 г. после падения Советской власти в Баку входил в состав правительства Диктатуры Центркаспия, сформированного вместо Бакинского СНК. В 1921 г. Рохлин вновь вступил в партию большевиков, но во время партийной чистки был исключен из неё как бывший меньшевик. С 1921 по 1939 гг. работал в различных советских учреждениях, занимая руководящие должности. Перед арестом он возглавлял сектор эксплуатации Главжилуправления жилищно-коммунального хозяйства.

В результате избиений на предварительном следствии Рохлин оговорил себя и Ризаева. Рохлина избивал и Маркарян.

В судебном заседании Военной коллегии Верховного Суда СССР 13 июля 1941 г. Рохлин заявил: «У меня было 40 очных ставок, на которых я изобличал множество людей в шпионаже, но делал это я потому, что меня били». Иных доказательств в деле не имеется. Тем не менее Рохлин был признан виновным в том, что он являлся агентом царской охранки, ас 1919 г. — английским шпионом, состоял членом контрреволюционной организации, в 1938–1939 гг. вёл подготовку к совершению диверсионных актов на промышленных предприятиях Баку и террористических актов в отношении руководителей ЦК КП/б/ Азербайджана, систематически проводил антисоветскую агитацию. Рохлин был приговорён к расстрелу.

Таким образом, «доказательства», подтверждающие принадлежность Ризаева к иностранной разведке (кстати, к какой именно, не указывалось), следователи АзНКВД получили спустя месяц после ареста Ризаева. Следовательно, арестованному сразу же предъявлялось обвинение в совершении того или иного преступления, а уж потом добывались нужные «доказательства».

Какие же показания дал Рохлин? На предварительном следствии он показал, что с 1919 г. являлся агентом английской разведки. В 1924 г. по указанию секретаря ЦК КП/б/ Азербайджана Мирзояна связался с Ризаевым и через него передавал Мирзояну шпионские сведения — документы о нефтедобыче, о коммунальном хозяйстве, торговле и другие.

Нелепость такой «шпионской» связи Мирзояна с Ризаевым очевидна. Ведь Мирзоян, занимая высокий партийный пост, имел полную возможность получать указанные и любые другие сведения не прибегая к помощи Ризаева и Рохлина.

На указанном протоколе допроса Рохлина Багиров написал: «Товарищам Емельянову, Наседкину, Маркаряну — поговорим более подробно, как дальше быть, Багиров. 5 февраля».

Они, судя по всему, действительно «поговорили более подробно». При активной поддержке Багирова Григоряну, Маркаряну и Емельянову удалось добиться того, что 5 мая 1940 г. оправдательный приговор в отношении Ризаева был отменен Военной коллегией Верховного Суда СССР. Емельянов показал, что Рохлина допрашивал Багиров, вымогая у него показания на Ризаева.

В ходе следствия по второму делу, как и в судебном заседании Военной коллегии Верховного Суда СССР 6 июля 1941 г., Ризаев виновным себя не признал, утверждал, что показания о нём других лиц относительно его принадлежности к агентуре иностранной разведки — вымышленные. Так оно и было на самом деле. В ходе проверки дела Ризаева в 1955 г. было установлено, что показания о его шпионской деятельности получены в результате жестоких избиений арестованных.

Военная коллегия Верховного Суда СССР признала Ризаева виновным в том, что он с 1924 г. являлся агентом английской разведки, которую систематически снабжал секретными сведениями о состоянии нефтяной промышленности Азербайджана. Одновременно являлся участником контрреволюционной повстанческой организации и готовил террористические акты в отношении руководителей ЦК ВКП/б/ и Советского правительства Азербайджана. Ризаев был приговорён к расстрелу.

Рохлин же в судебном заседании Военной коллегии Верховного Суда СССР 13 июля 1941 г., то есть через 7 дней после осуждения Ризаева, отказался от своих показаний, данных на предварительном следствии, и заявил, что он вынужден был оговорить себя и других в принадлежности к агентам иностранных разведок потому, что его избивали следователи. Но для Ризаева это уже не имело никакого значения, поскольку он уже был расстрелян. К тому же в то время на такие «детали» внимания не обращали.

Багиров не отрицал, что к Ризаеву и его делу он проявлял особый интерес. Всё это ещё раз подтверждает вывод о том, что Багирову и подобным ему, находившимся на вершине партократической пирамиды, не составляло большого труда расправиться с неугодными, им людьми, обвинив их. в самых невероятных преступлениях.