Чтение онлайн

В течение нескольких долгих секунд отец пристально смотрел на меня. У меня чуть спина не треснула от напряжения. Но потом он кивнул и снова взялся за свою газету.

На следующий день по просьбе Его Светлости я вошла в его кабинет. Там был Биттнер, работавший бок-о-бок с отцом.

— Вы хотели видеть меня, отец?

Биттнер откланялся. Думаю, что после вчерашнего завтрака, он понял, что от меня лучше держаться подальше.

— Прежде, чем мы снова вернёмся к этому вопросу, Эльза, ты что-нибудь слышала о своей сестре? — спросил меня отец.

Это был первый раз, когда кто-то из родителей подумал меня об этом спросить.

— Да, с миру по нитке. Это ведь она вскрыла причину, почему вы так хотели, чтобы мы посетили Саммит в этом году. Вернее, она и её новоиспечённый муж.

Он был также ошеломлён этой новостью, как и я когда-то.

— Мне всегда казалось, что он не особо блещет умом.

— Как видишь, он оказался умнее, чем кто-либо из нас мог о нём подумать.

Как и Изабель.

Его Светлость надолго замолчал.

— Я рад слышать, что она вышла с тобой на связь.

— Вообще-то, это не так. Она позвонила другому человеку, который смог мне передать эту информацию.

Его густые брови взметнулись кверху.

— И кто же это мог быть?

Я скатилась в старинное кресло, стоявшее напротив его стола.

— Принц Эйболенда Кристиан.

Его лицо озарило удивление.

— Но я думал, что он её нисколько не увлёк. Она сказала, что он был невозможно скучным, и умоляла меня не выдавать её за того, кто сделает её жизнь несчастной.

О, Изабель! Если бы сестрёнка была здесь, я от всей души сжимала бы её сейчас в объятиях.

— Они не подходили друг другу, это действительно так. И, всё же поправлю её, он совсем не скучный, — я собралась с мужеством, несмотря на всю ту неопределённость, что маячила на горизонте, — тем не менее, она позвонила ему, так как была в курсе о наших чувствах друг к другу, и правильно полагала, что он передаст мне её подозрения.

Теперь и у отца не осталось слов.

— Вчера я выразила свою готовность помочь предотвратить бедствие, надвигающееся на Васу. И я даже приму участие вместе с вами в пресс-конференции, запланированную Биттнером на завтра. Всё, о чём я прошу, это выслушать меня. Дать мне сказать и, может, даже показать, что в вас бьётся сердце того принца и отца, которым я так долго восхищалась.

Было больно видеть, как он поморщился, после чего на его лице появились складки сожаления.

— Ты собирался выдать меня замуж за свергнутого принца в надежде наполнить карманы банкнотами...

Сожалел он или нет, но моё имя прозвучало с его губ как предупреждение.

И всё же я продолжила:

— Многие не смогли бы этого простить.

Он не извинился, да я и не ждала от него этого.

— И всё равно я здесь, — сказала я, — я всё ещё здесь, и я прошу твоей помощи.

Его губы сжались, на многие и долгие секунды, повисшие между нами. Наконец, он буркнул:

— Можешь считать, что я заинтригован.

— Человек, в которого я влюблена – и он же влюблён в меня – это Наследный Великий Герцог, который обязан наследовать трон своей страны.

Переваривая моё заявление, отец задумчиво постукивал по подбородку сложенными вместе пальцами.

— А Великая Герцогиня Эйболенда осведомлена об этих отношениях?

— Если ещё нет, то скоро будет, — или около того, как утверждал Кристиан, когда они расставались. А раз он никогда не давал мне поводов сомневаться в себе, то и сейчас я не буду этого делать.

Кресло под отцом скрипнуло, когда он подался вперёд.

— Ты хочешь знать, вероятен ли такой союз.

— Да.

Он буркнул.

— И находишь ситуацию с Шамбери... непривлекательной, — его пальцы вернулись на стол, продолжая свои постукивания, но уже спокойнее. — Говоришь, что любишь его?

— Да.

Он потянулся за блокнотом и ручкой. Очки снова обрамляли его глаза. Я терпеливо ждала, когда по пергаменту потекут чернила, изо всех сил, не давая себе вскочить с кресла, чтобы прочитать написанное.

Когда он закончил, то положил ручку в чёткую параллель со своими записями.

— Я ожидаю тебя на конференции.

Лучше и представить было нельзя. У нас впереди долгий путь восстановления доверия внутри семейного круга, и ещё многое предстоит сделать, чтобы не дать наследию Васа пропасть без следа в анналах истории Ваттенголдии. Но пока я рада тому, что могу верить – или, по крайней мере, надеяться – что услышу благоразумный совет, и признать, что, может быть – просто, может быть – мы с родителями преодолеем это и вместе сможем восстановить репутацию нашей семьи.

Глава 61

Кристиан

Дорога в Ваттенголдии была гладкой и неприветливой, небо – тёмным. Три месяца, что я не виделся с Эльзой, были сплошным хаосом.

Объявление принцем Густавом о растрате средств налогоплательщиков на содержание дворца вызвало волну возмущений в их княжестве. Сказать, что у них всё было хорошо, было бы полным враньём, потому что в стране, всегда гордившейся своим наследием, вскоре стали звучать призывы к отмене монархии. Несмотря на принесённые официальные извинения и обещания по возмещению убытков, Густав ни разу не выказал страха и не впал в оправдания, как многие другие правители, которые, как я знал, не стеснялись переводить стрелки на козлов отпущения. Хоть я по-прежнему думал, что то, что он пытался сделать со своими дочерями, было омерзительно, в то же время сейчас я не мог не восхищаться им.

Он признал свои ошибки и выразил готовность заплатить за них, чтобы исправить ситуацию.

Эльза ни в чём не уступала отцу, неустанно работая с парламентом и народом, чтобы помочь разрешить ситуацию. За что, я был чертовски горд ею, ведь проходя через всё это, она сохранила хладнокровие и доказала Ваттенголдии, почему – если они решат сохранить монархию – их будущее будет в надёжных руках.

По возвращении из Парижа в Эйболенд, оказалось, что Лукас совсем не шутил, когда говорил, что Волчица меня запрёт. Круглыми сутками в течение первых недель мы орали друг на друга. Я был сыт ею по горло. Как только брат подтвердил, что все деньги, которые я просил перевести на, недоступные её ручонкам заграничные счета, гарантируя финансовую защиту отцу и брату в случае разбора полётов, переведены, я сообщил Великой Герцогине Эйболенда, что конкретно я о ней думал. О её образе жизни, о том, как она испоганила детство обоим сыновьям и как до основания разрушила жизнь отцу. Она же угрожала вычеркнуть меня из очереди наследования, против чего я возражать не стал.

— Если ты думаешь, что мне есть хоть какое-то хреново дело до того, что ты думаешь обо мне, — сказал я ей одним дождливым днём, — то, боюсь, что расстрою тебя до конца твоей жизни.

Я поднял с её стола газету, ту, заголовок которой кричал о постепенном обесценивании роли монархий в мире, подтверждением чему стал скандал в Ваттенголдии. Я бросил её на край рядом с матерью.

— Меня достало быть твоим Прекрасным Принцем.

Вскоре позвонил Густав. После чего в течение последующих недель было ещё много звонков, сопровождавшихся звонками от его коллег в Монаршем совете. А я был – и до сих пор оставался – в полном неведении о их намерениях. И это было только начало.