Чтение онлайн

Перевернувшись, она лежала на боку, мачта пласталась на воде.

— Она не выправляется, — сказал Скотто.

И действительно, мачта попыталась высвободиться, на какое-то мгновение чуть поднявшись кверху, таща за собой раздерганные тряпки парусов. Затем вновь шлепнулась на воду, утомленная, как бы потерпев поражение.

— Она идет ко дну.

Последовала минута полной тишины. Затем я закричал:

— Опустить спинакер! — И повернул штурвал.

Через пять минут спасательный плот возник впереди правого борта. Там было десять человек, на плоту и вокруг него. Мы подобрали одного за другим. С Миллстоуна текла вода, лицо сине-черное из-за небритости, он был угрожающе молчалив. Джонни Форсайт был бледен, дрожал, под глазами зеленоватые тени, которые, казалось, распространились и на ввалившиеся щеки. Остальная часть команды выглядела притихшей, замерзшей и потрясенной. Один Арчер, настоявший, чтобы его подняли последним, оказался способным разговаривать. Я протянул ему руку, и он, просунув ногу в петлю, поднялся на борт.

— Вниз, — сказал я. — Иди согрейся.

Арчер был бледен, как пена на волнах, и глаза горели от гнева.

— Чарли, — проговорил он. Брин подошел послушать. Снизу слышался голос Скотто, который сообщал по радио об аварии и спасении команды. — Эта чертова лодка просто развалилась.

— Мы видели.

Я посмотрел на «Кристалл». Он уже глубоко погрузился в воду. И пока я глядел, он поднялся на волне, и тонкая серебряная линия его мачты пошла вверх, как будто и на этот раз она старалась выпрямиться. Потом последовал взрыв пузырьков, и мачта нырнула вниз. Яхты больше не существовало.

Арчер смотрел на маленькое пятно выброшенных обломков — все, что от нее осталось. Он продолжал говорить, обращаясь не к нам, а к себе:

— Палуба отошла от корпуса. Мы качали воду от Шербура. Затем этот ублюдок Миллстоун приказал мне поставить большой парашют, потому что вы нас догоняли. Я посоветовал ему не быть дураком, но он сказал, что владелец — он. Благодарю Господа, что я успел парней у насосов поднять наверх и спустить плот. — Он засмеялся резким, лающим смехом. — Я вытащил плот, уже когда парус шел наверх.

— Успокойся, Арчер. Тебе нужно согреться, — сказал я и повел его по трапу. Я отдал штурвал Криспину и обратился к Брину: — Не могли бы вы на минуту спуститься вниз? Это не займет много времени.

Под палубой «Колдуна» обстановка напоминала парилку со сломанным отоплением. Команда «Кристалла» сидела завернувшись в одеяла и дрожала. Дайк раздавал кофе и ром.

«Колдун» накренился подо мной, потом качнулся и выпрямился. Парни на падубе вновь повели его под парусами. Было слышно, как Скотто все еще передавал сообщения на берег. Я подождал, пока он кончит. Затем прошел вперед и сел на пол каюты, опершись спиной на шпор [72] .

— Что ж, — проговорил я. — Значит, конец. Почти два месяца назад кто-то испортил мою лодку «Эстет» и убил моего брата.

— О, ради Бога! — попытался остановить меня Миллстоун.

— Заткнись, — сказал я спокойно. — И слушай. Две лодки потерпели крушение, одна сгорела, и вот эту лодку тоже пытались покалечить перед гонкой. — Я поймал взгляд Миллстоуна. Он смотрел на меня, лицо — перекошено от гнева. — Трое умерли, кто не должен был умирать: мой брат Хьюго, Генри Чарлтон и этот несчастный чертов Гектор Поллит, который решил оседлать тигра.

Все сидели притихшие и смотрели на меня. На лицах команды застыло недоумение. Но Арчер знал, о чем речь, и Миллстоун с Форсайтом знали.

— Кто-то затеял борьбу со мной и с лодками, к которым я причастен, — продолжал я. — Сначала я думал, что цель этих действий — разорить меня, убедив всех, будто я не способен спроектировать лодку даже для плавания по озеру, разорить для того, чтобы Миллстоун мог купить мой дом. Затем я решил, что идея заключалась в другом: не допустить меня к соревнованиям на Кубок Капитана. Но, в конце концов, когда меня шарахнули по голове, а Эми Чарлтон попала в больницу, после того как кто-то вчера вечером разбил ей лицо...

— Что? — сказал Миллстоун. — Эми?

— Сломан нос. Сплющен. Могло быть и хуже, но случилось так, что я оказался рядом в самый решающий момент. Так что этому человеку пришлось удирать. Когда я увидел Эми, я наконец понял причину всех этих событий, которые, может быть, действительно начались с меня, с гонок и моего дома. Но теперь тот, кто это делал, работал исключительно на себя, и у него были личные причины, которые никто, кроме него, понять не может, потому что он сумасшедший, совершенно спятил. Посмотрите!

Джонни Форсайт вскочил.

— Эгаттер, — закричал он, — следовало убить тебя несколько лет назад!

Мне надолго запомнилось его лицо, зеленого цвета, безгубый рот, оскалившийся в ужасающей серповидной ухмылке. Он замахнулся. Я уклонился, но недостаточно быстро. Удар пришелся мне в плечо, и я упал на пол. Послышались крики, и запахло газом. Я увидел его ноги на лестнице трапа, потом он выскочил через люк наверх. Печка валялась на боку около меня.

— Выключите газ! — закричал я. Арчер живо перекрыл баллон. В этот момент я находился уже у трапа. На палубе слышались быстрые шаги. Я кинулся туда.

Там было очень светло. На мгновение яркий свет ослепил меня. Когда я вновь смог видеть, то заметил Скотто и Форсайта у подветренных лееров. Скотто вцепился в куртку Форсайта. Я видел, как кулак Форсайта ударил Скотто в живот. Его другая рука была заведена назад, готовая сломать Скотто шею. Времени на обдумывание не оставалось. Я врезал Форсайту как можно сильнее под коленку. Он обернулся — лицо выражало удивление. «Колдун» накренился, и Джонни пошатнулся. Бортовый леер попал ему под ноги, и Форсайт перекувырнулся через борт.

Над головой заревели и захлопали паруса, когда Криспин повернул круто к ветру. Голова Форсайта показалась из воды, затем исчезла. В пятидесяти футах, в стороне, западная часть Зубьев перемалывала волны. Голова опять вынырнула, поднялась на волне, и его глаза встретились с моими.

Он смотрел на меня. Зрачки глаз сделались огромными, почти закрыв белки. То, что происходило в его сознании, я понимал так ясно, словно видел камушки в прозрачной воде. Он сделал взмах в сторону лодки. Затем, кажется, передумал и остановился. А потом покачал головой и отвернулся.

Я потерял его, когда лодка вновь опустилась между гребнями. Я бросился к штурвалу. Большой палец потянулся к пусковой кнопке мотора. Чья-то рука схватила меня за запястье.

Это был Фрэнк Миллстоун.

— Так лучше, — сказал он.

— Лучше для кого? — спросил я и сильно отпихнул его. Но голова Джонни Форсайта виднелась уже маленьким черным пятнышком на волнах. Слишком далеко. Ему не добраться самому, если только мы не пойдем за ним. А я теперь знал, что по своей воле он не вернется.