Чтение онлайн

После короткого артиллерийского и минометного налета моряки дружно поднялись в атаку, смяли гитлеровцев и вышли на рубеж, по которому ранее проходил передний край обороны частей 285-й стрелковой дивизии.

Комбриг передал мне письменный приказ штаба артиллерии армии: сосредоточить дивизион в другом месте, а самому прибыть за получением дальнейших указаний. Под вечер мы оставили свои позиции в Бабаново и в течение ночи, в пургу, совершили марш к новому месту сосредоточения.

К тому времени враг под Тихвином был уже остановлен. Его вынудили перейти к обороне. Здесь мы уже присоединились к полку АККУКС, командиром которого стал ветеран части майор К. В. Волков, начальником штаба - майор С. С. Кравец, заместителем по снабжению - майор Г" А. Трушин, мой сослуживец по довоенному Острогожску. Мне, конечно, очень захотелось увидеть его.

Командир полка АККУКС сразу же покорил всех нас своей обходительностью и простотой. Невысокого роста, коренастый, подвижный, майор хорошо знал обстановку, людей. Как только закончилось представление, он подвел меня к столу, на котором была разложена карта, и ознакомил с положением сторон почти на всем рубеже, обороняемом 54-й армией.

Узнав, что у меня на каждое орудие имелось всего по три-четыре снаряда, командир полка уверенно сказал:

– Ничего, это - временно. Скоро наши будут в Тихвине.

С освобождением Тихвина положение 54-й армии должно было значительно улучшиться, так как начала бы действовать железная дорога на Волхов. А пока коммуникации наших войск оставались перерезанными в нескольких местах и сообщение с Большой землей могло осуществляться только по бездорожью, по лесным тропам.

Полк АККУКС занимал боевые порядки во втором эшелоне армии, но наблюдательные пункты находились в подразделениях первого эшелона. До подвоза боеприпасов артиллеристам предстояло вести разведку противника, наносить цели на карты и планшеты и одновременно заканчивать формирование полка как боевой единицы.

Встретиться с майором Трушиным в тот день мне так и не удалось. На следующий день, узнав о моем прибытии, он сам решил разыскать меня. Григорий Аверьянович приехал в штаб дивизиона под вечер, но меня там не застал. Узнав, что я пошел на один из передовых наблюдательных пунктов, он отправился на поиски. И попал в переделку. Гитлеровцам удалось проникнуть к самому наблюдательному пункту, куда заскочил Трушин. Они бросили в землянку несколько гранат и скрылись. Осколками убило телефониста, ранило командира взвода управления 7-й батареи и самого Трушина.

Пострадавших перевязала полковой врач, совсем еще молоденькая девушка. В полку ее все звали Лидочкой и очень любили за сердечность и доброту. У Григория Аверьяновича она извлекла из спины несколько мелких осколков. Как раз в тот момент, когда Лидочка удаляла последний, я и зашел в санчасть, Увидев меня, Григорий обрадовался. Мы обнялись и пошли в мою землянку. Всю ночь напролет проговорили, вспоминая довоенную жизнь, друзей, товарищей по службе...

Командир полка оказался прав. 9 декабря наши войска выбили противника из Тихвина. Снабжение 54-й армии сразу же улучшилось. Начало поступать все необходимое: боеприпасы, горючее, продовольствие.

К 27 декабря вся территория от Киришей до линии железной дороги, идущей из Тихвина на Волхов, находилась в наших руках.

В течение января 1942 года полк АККУКС, как и вся 54-я армия, активных боевых действий не вел, а занимался в основном разведкой и боевой подготовкой.

На Волховском фронте наши войска продолжали вести наступательные бои в общем направлении на город Любань. Здесь в конце января обозначился даже некоторый успех, особенно на участке, где был введен 13-й кавалерийский корпус и отдельные соединения 2-й ударной армии. За несколько дней стрелковые части углубились в расположение противника на 70-75 километров, перерезав железную дорогу Ленинград - Новгород. После этого 2-я ударная армия была полностью введена в прорыв. С целью оказания помощи Волховскому фронту наша 54-я армия получила задачу ударом навстречу 2-й ударной ликвидировать любанско-чудовскую группировку противника и освободить Любань. Время затишья для нас миновало...

Местность в полосе действий армии была исключительно труднопроходимой. Заболоченные леса, не замерзающие даже в сильные морозы топи, бездорожье сильно затрудняли боевые действия войск, особенно артиллерии. В результате тяжелых и напряженных боев соединениям нашей армии к середине марта удалось продвинуться вперед всего на 20-25 километров. Для дальнейшего наступления сил уже не оставалось...

Последние дни под Ленинградом

В феврале 1942 года мне пришлось попрощаться со своими боевыми товарищами по дивизиону. Меня перевели в 21-й армейский пушечный артиллерийский полк на должность начальника штаба. Несколько позже я стал заместителем командира этого полка. На вооружении части были 152-миллиметровые гаубицы-пушки образца 1937 года. В полку имелась звукометрическая батарея, что значительно повышало эффективность контрбатарейной борьбы. Здесь уже широко использовались данные оптической, топографической служб и даже авиаразведки, чего, к сожалению, не было у нас, в 881-м корпусном артиллерийском полку.

Командовал полком подполковник В. Н. Дубровин, стройный молодой офицер, окончивший перед войной Военную артиллерийскую академию имени Ф. Э. Дзержинского. А вот комиссар полка полковой комиссар И. М. Аверин, призванный из запаса, был уже в летах. В военной выправке он, конечно, уступал нашему командиру, зато все остальные, необходимые комиссару качества были у него налицо.

Полк действовал в полосе 4-го гвардейского стрелкового корпуса, которым командовал генерал Н. А. Гаген. Штаб корпуса и наш командный пункт размещались в сосновом лесу в деревоземляных помещениях. Вкопаться в землю не было возможности: торфяное болото, прикрытое снегом, никогда не замерзало. Поэтому мы ставили два деревянных сруба один в другой, а пространство между ними засыпали землей. От прямого попадания снаряда или авиабомбы они не защищали, но осколки нам все же не были страшны.

В должности начальника штаба я освоился довольно быстро, и не последнюю роль в этом сыграл мой помощник капитан В. В. Зорин. Дело он знал отлично и относился к нему с чувством высокой ответственности. Благодаря его неутомимой энергии мы всегда имели под рукой данные, необходимые для эффективного воздействия на артиллерию и минометы противника. А это была основная задача полка.

Контрбатарейная борьба под Ленинградом и Волховом в те дни приобрела большое значение. Она требовала от артиллеристов глубоких знаний, высокого мастерства. Не зря артиллерию здесь стали называть огневым щитом Ленинграда.

Можно с уверенностью сказать, что общевойсковые соединения, несмотря на их малочисленность, прочно держали оборону под Волховом и Тихвином лишь благодаря умело спланированному и надежно обеспеченному взаимодействию с артиллерией. Мы денно и нощно заботились о том, чтобы предотвращать налеты вражеской артиллерии, держать ее в постоянном напряжении, умело и точно наносить огневые удары но ее позициям. Для достижения этой цели перед каждым орудийным расчетом, огневым взводом, батареей, дивизионом стояла задача: добиваться высокой точности стрельбы. Девизом и здесь было правило: "Не вижу - не стреляю!" И мы свято выполняли его, стараясь, чтобы каждый снаряд попадал в цель.

Однако того же старался добиться и противник. Ведь он тоже располагал всеми видами инструментальной и авиационной разведки, батареями мощных полевых и даже крепостных орудий. Поэтому нередко между нами возникали настоящие огневые поединки. Это заставляло быть в постоянной боевой готовности. Мы, помнится, даже спали не раздеваясь, хотя жили в хорошо оборудованных блиндажах. Постоянная собранность, напряжение физических и моральных сил позволяли нам сразу же, как только батарея немцев открывала огонь, наносить по ней ответный удар поражающей силы.