Чтение онлайн

– «Богатство народов» [ 14 ]. – Шон с сомнением взял книгу в руки. – О чем это?

Но Сол уже опять погрузился в чтение.

Шон раскрыл тяжелый том и взглянул на первую страницу. Он покорно вздохнул – уже очень давно он не читал ничего, кроме писем и банковских счетов. Потом его взгляд засновал по странице взад и вперед, как челнок ткацкого станка.

Этот челнок без ведома Шона прокладывал первые нити той ткани, которая покроет часть его души, до этого нагой.

Через час Сол посмотрел на него.

– Как тебе это?

Шон хмыкнул, не поднимая головы. Он ушел в чтение. То, что он читает, важно. Язык Адама Смита обладал волшебной ясностью. С некоторыми его выводами Шон не соглашался, но размышления автора вызывали в сознании Шона собственную цепь мыслей, заставляя заглядывать вперед; иногда Шон верно предвидел выводы автора, но чаще уходил далеко от намеченной им цели.

Он читал быстро, зная, что вернется к книге и прочтет ее еще раз – сейчас им только велась разведка незнакомой территории экономики. Не отрывая глаз от строк, он порылся в кармане рубашки, нашел огрызок карандаша и подчеркнул абзац, который хотел перечитать. Потом продолжил. Теперь он часто пользовался карандашом. «Нет!», – написал он на полях одной страницы. «Хорошо» – на другой.

Сол снова посмотрел и нахмурился, заметив, как Шон пачкает его книгу. Потом увидел сосредоточенное лицо Шона, и его собственное выражение смягчилось. Украдкой, из-под опущенных ресниц он продолжал наблюдать за Шоном. Его чувство к этому человеку – человеку мышц, резких смен настроения и неожиданных слабостей – граничило с восхищением. Он не знал, почему Шон распростер над ним свои крылья, защищая, да и не хотел знать. Но до чего же хорошо было просто сидеть и не читать, а смотреть на лицо этого рослого человека, который больше чем друг!

Они сидели рядом, одни среди множества. Поезд полз по травянистой равнине на север, оставляя длинный шлейф серебристо-серого дыма, а усталое солнце опустилось к земле и окрасило кровью облака. Потом оно село, и сразу наступила темнота.

Они поели тушенки, штыком намазав ее на черствый хлеб. В купе не было света, поэтому они завернулись в одеяла и разговаривали в темноте. Разговоры вокруг них смолкли и сменились сонными звуками. Шон открыл окно, и холодный сладкий воздух прояснил им головы и обострил сознание, и они со сдержанной горячечностью заговорили.

Говорили они о земле и о людях, и о том, как те сливаются в нацию, и как этой нацией следует управлять. Мало говорили о войне и много о мире, который последует за ней; о перестройке того, что уничтожено, во чтото гораздо более прочное.

Они видели впереди горе, которое расцветает, как зловредный сорняк, на крови и трупах погибших, и обсуждали, как бы его выкорчевать, прежде чем оно задушит землю, которой суждено стать великой.

Это был первый такой их разговор. Сол плотнее закутался в одеяло и слушал в темноте голос Шона. Как большинство представителей своего народа, он обладал чувствительным и обостренным восприятием и сумел угадать новое качество, новое направление в этом человеке.

«Я приложил к этому руку, – думал он с гордостью. – Он бык, дикий бык, который бросается на все, что движется; нападает без цели, потом прерывает бег и обращается к чему-то иному; он использует свою силу для разрушения, ибо не научился использовать ее для другого; смущенный и разгневанный, он ревет из-за вцепившейся колючки; гонится за всем и в результате не может поймать ничего. Может, я сумею ему помочь, показать цель и выход с арены».

Их разговор в ночи продолжался. Темнота добавляла новое измерение их существованию. Они не видели друг друга – казалось, физическая оболочка больше их не ограничивает, их сознания свободны и могут устремиться навстречу друг другу, развивать общие мысли. Так шло, пока вдруг вся тонкая картина не разорвалась и не потерялась в грохоте динамита, шуме выходящего пара, треске ломающегося дерева и стекла, в сплетении спящих тел, которые бросило друг на друга, когда поезд, гудя, сошел с рельс. И почти сразу добавился треск ружейных выстрелов и непрерывный стук пулеметов Максима.

Шон беспомощно лежал в кромешной темноте, не в силах дышать под огромной тяжестью. Он начал биться, расшвыривать людей и багаж, навалившихся на него, запутался ногами в одеяле. Тяжесть уменьшилась, он смог вдохнуть, но в лицо ему угодило колено, с такой силой, что разорвало губу и кровь полилась в рот.

Он сильно ударил и почувствовал под рукой разбитое стекло.

В темноте люди кричали от ужаса и боли – стоны, проклятия и выстрелы слились в безумный хор.

Шон высвободился из-под тяжести и встал, чувствуя, как вокруг барахтаются люди.

Теперь он слышал повторяющиеся удары пуль в дерево; они звучали гораздо громче выстрелов из ружей, пославших их.

Кто-то навалился на него. Шон подхватил этого кого-то.

– Сол?

– Пусти, дай пройти.

Незнакомец. Шон отпустил его.

– Сол, Сол, где ты?

– Шон.

– Ты ранен?

– Нет.

– Давай выбираться отсюда.

– Мое ружье.

– К черту твое ружье.

– Где окно?

– К нему не добраться.

Наконец Шон начал разбираться в происходящем. Вагон лежит на боку, окнами к земле, вся груда живых и мертвых навалилась на них. Дверь высоко над ними, вероятно, ее заклинило.

– Придется пробиваться сквозь крышу.

Он слепо пошарил руками и выругался: острая щепка вонзилась под ноготь. Но он почувствовал на лице дуновение холодного воздуха.

– Здесь дыра. – Он снова протянул руки и нащупал место разлома. – Одна доска сломана.

В темноте началось движение, с десяток людей одновременно потянулись к нему в поисках отверстия.

– Назад, ублюдки!

Шон ударил обоими кулаками и почувствовал, что попал. Сам он тяжело дышал, по спине тек пот. Воздух был спертым от дыхания множества испуганных людей.

– Отодвиньтесь. Не мешайте работать.

Шон просунул руки в щель и выломал доску. Мгновение он боролся с искушением прижаться к отверстию лицом и вдохнуть чистый воздух, потом взялся за следующую доску, уперся ногами в крышу и изо всех сил откинулся. Доска не поддалась. Он почувствовал, как его снова охватывает паника.

– Найдите мне ружье, кто-нибудь! – крикнул он, перекрывая общий шум.

– Вот.

Голос Сола, и ружье вложено в руки.

Шон просунул ствол в отверстие и нажал как на рычаг. Дерево затрещало. Он поменял положение ствола и навалился снова. Доска подалась, он вырвал ее и взялся за следующую.

– Все в порядке. По одному. Сол, ты первый.

Едва сдерживая панику, Шон бесцеремонно проталкивал людей одного за другим в рваное отверстие. Один толстяк застрял, Шон ногой уперся ему в зад и протолкнул. Тот вскрикнул и вылетел, как пробка от шампанского.

– Кто-нибудь остался? – крикнул он в темноту.

– Шон. – Голос Сола снаружи. – Выбирайся оттуда.

– Уходи в укрытие! – закричал ему в ответ Шон.

Буры по-прежнему обстреливали поезд. Шон снова спросил: