Чтение онлайн

— Капитан Холмогоров, командир седьмой группы, — он протянул левую ладонь Вадиму. Лицо этого офицера было треугольной формы с широким скошенным лбом, видимой «клешнёй» залысин на обритой седеющей голове. У него были вытянутые узкие уши с вросшими мочками и выдающийся длинный нос между голубыми глазами среднего размера.

Вадим ответил:

— Я тебя помню. Я капитан Мазков, командир четвёртой группы, — Старый пожал протянутую руку неудобным для себя образом — сам он левшой не был.

— Стой-ка. А не ты, случаем, в первом применении «Раската» участвовал, под Весеновском? — Холмогоров всматривался в лицо собеседника. Его голос был немного охрипшим, грубоватым.

— Командовал. Командовал, а не участвовал, — уточнил Вадим.

— Это отлично! — улыбнулся Холмогоров. — А то у нас тут очень интересные обстоятельства сложились, но сначала представлю отряд. Это мои бойцы — Матильда.

Он указал на высокую девушку с коротким автоматом за спиной, стоящую возле выключенного телевизора. У неё были ноги балерины, тонкая шея, острый подбородок, большие зелёные глаза, чёрные вьющиеся волосы, убранные назад в пучок, светлая кожа в небольших ссадинах на нежной щеке. Взгляд девушки оживился, когда она увидела входящую в комнату Мессию. Та помахала высокой подруге ладошкой: на правом плече Матильды была точно такая же повязка с красным крестом. Брюнетка вклинилась в разговор своего командира:

— Лютый, мы к Буру, наверх!

— Да, давай.

Девушки спешно удалились в сторону лестницы.

— Варг, — Холмогоров положил руку на плечо молодого парня, лет двадцати-двадцати трёх. Они оба были около 180 сантиметров, с вытянутыми прямоугольными лицами и голубыми глазами. Но вот у солдата был нос картошкой, крупная шея, с еле заметным кадыком и маленькие уши, отходящие немного в стороны от коротко стриженых светлых волос. Холмогоров таких запоминающихся черт внешности не имел, зато был носителем треугольного родимого пятна под левым глазом. Капитан указал на следующего бойца в маске, который привёл «раскатовцев» в дом:

— Это Бес, а мой позывной Лютый.

— А отчего он в маске? — спросил Вадим. Остальные члены «Раската-7» были без каких-либо средств маскировки на голове.

Старшина сухо ответил:

— Подростком на стаю собак нарвался.

— Понятно, — кивнул Вадим. — А мои — Палач, Гора, Шерлок, Рысь. Наверх ушла Мессия, а ко мне можно обращаться — Старый.

Он перевёл взгляд на мужчину в фэбэбэшной форме. Это был невысокий человек — около метра семидесяти — с чёрными волосами, отрастающими на давно бритой голове, сутуловатый, астенического телосложения, без какого-либо бронежилета или каски, в тёмном, как битум, полевом костюме ведомства. На одном плече его кителя был вышит щит с мечом по центру и буквами «ФББ» снизу, а на втором — уже знакомый Вадиму символ ДНК под трёхголовым псом и надписью «Цербер». Бледные руки этого мужчины неуверенно сжимали помповый самозарядный дробовик. На левой — не было мизинца. От вопросительного взгляда Старого чужак нервно проглотил слюну, дёрнув кадыком вниз, а его голубо-серые, немного косящие глаза, посмотрели на Холмогорова. Лютый молчал.

— Вы кто? — озвучил свой вопрос Вадим.

Мужчина, наконец, задвигал своими пухлыми губами:

— Старший оперуполномоченный ФББ, Кондарь.

Его голос был сиплым, похожим на голос простуженного человека.

— Вы с «восьмидесятки»? — не дожидаясь чьего-либо разрешения, вступила в разговор Шерлок.

— Да, я с подземных уровней.

— Как вам удалось оттуда пробиться? — заинтересовался Вадим.

Человек в чёрном прокашлялся, прикрыв рот рукой, затем продолжил:

— Простите, прихворал. Там был настоящий ад, я еле-еле смог уйти, сам не знаю как. Чудо. А вообще, обращайтесь ко мне на «ты».

— Ты же помнишь, через какую дверь выходил оттуда? — с неподдельным интересом задал следующий вопрос Старый.

— Да, я могу показать.

— Это около штаба, — перебил «барабашку» Лютый. — Он сам вышел к нам из леса, после того, как закончилась заваруха. Тогда погибло полторы группы, в день высадки.

— Полторы? Но… — удивился Вадим, оглядывая немногочисленных стоящих в комнате членов «Раската-7».

— Да, полторы, — продолжил Холмогоров. — Здесь не все. Сюда должны были вообще три группы высадиться, для проверки всех зданий этого «посёлка». Здесь ведь академгородок у них был. На окраине есть клуб, на соседней улице — магазин. Но долетело до места только два вертолёта. Причём половина второй группы погибла ещё при приземлении: вертушку подбили ракеты, и пилот чудом сумел аварийно посадить машину. Я удивлён, что вообще кто-то выжил!

Варг добавил:

— Тут были толпы падальщиков, стайка мурсов и пара шинников.

Лютый кивнул и продолжил:

— А потом, когда сообразили, куда надо идти, мы поняли, что не сдюжим марш-бросок по темноте до этого штаба. Утром над кромкой леса порхал «трупник» и мы решили пересидеть, пока он не свалит. Потом началось ваше шоу с выстрелами на крыше.

Гора улыбнулся.

— Так это вы выходили на связь? — удивлённо спросил Вадим.

Холмогоров не менее удивлённо приподнял бровь:

— Какую связь? Нашу основную рацию накрыло при высадке, только внутри группы связь осталась. Никаких новых установок, приказов от базы. Даже эвакуацию не запросить, а у меня боец тяжелораненый на втором! — капитан показал пальцем на потолок.

Вадим, не моргнув глазом, ответил:

— Я сам двоих потерял. Мы тут дольше всех торчим — отключали ПВО, а потом начали поиск входа.

При слове «ПВО» Варг с Бесом недобро переглянулись. Скулы Лютого несколько раз клацнули взад-вперед. Он обратился к Вадиму голосом, полным досады:

— Так это вы обосрались с ПВО?

***

Девушки поднялись по деревянной лакированной лестнице на второй этаж дома. Справа от перил была расположена просторная душевая комната с умывальником и поддоном, над бортом которого свешивалась синяя шторка. Комнаты второго этажа располагались также справа от коридора, проходившего вдоль одной из наружных стен. После душевой шли жилые комнаты с номерами 1, 2, 3, и только в последней дверь была распахнута. Туда и направлялась Матильда. Мессия следовала за ней по пятнистому кремовому линолеуму, напоминавшему своим рисунком берег моря. Точно такой же был постелен на первом этаже. В дальней комнате у окна стоял короткий письменный стол, слева от подоконника хозяева впихнули комод и шкаф, а двухъярусную кровать — справа от окна. На нижней койке сейчас лежал раненый солдат. Худой, лет двадцати трёх. У него было побледневшее узкое лицо. Большие глаза над фиолетовыми пятнами «мешков», розово-серые потрескавшиеся губы, белые руки с длинными пальцами и выпирающими костяшками, острый кадык на грязном от пота горле. Казалось, этот парень просто спит крепким сном, а лежащие на полу бронежилет и разгрузка были сняты им самим, а не стянуты Матильдой. Это было бы похоже на сон утомлённого человека, но картину портили жуткие раны. Ноги парня были разодраны в нескольких местах: глубокая рваная рана от правого бедра до щиколотки, открытый перелом левой голени и порезы левого бедра. Бурые от запёкшейся крови бинты частично перекрывали собой повреждения. Пол рядом с койкой и синее одеяло, на котором лежал боец, вместе с белой простыней были заляпаны свернувшейся кровью. В комнате стоял тошнотворный запах гноя. Матильда села рядом с раненым:

— Я на него израсходовала почти весь антисептик и бинты. У тебя есть что-то? Пора снова обработать ему всё и сменить повязки.

— Да, почти полный запас, — Настя подошла к кровати и взяла правую руку парня за запястье.

— Мы в такую передрягу влипли! А ему больше всех… — затараторила Матильда, её потряхивало от нахлынувших воспоминаний.

— Тссс! — шикнула Мессия. Она пыталась нащупать пульс на шее бойца — запястье не дало никаких результатов. Кончики её пальцев нашли артерию, но там не было ничего похожего даже на мелкую вибрацию. Настя посмотрела на свою подругу:

— Ань, он всё.

Глаза Матильды округлились, проступили слезы. Она кинулась к трупу, начала лихорадочно искать признаки жизни на теле солдата. Мессия молча продолжала смотреть на неё, затем дотронулась ладонью до плеча:

— Ань, он мёртвый.

Матильда всхлипнула. Она отпрянула от лежащего тела и закрыла лицо ладонями. Сквозь пальцы текли слёзы, было слышно прерывистое глубокое дыхание. Насте было её жаль, и она попыталась подбодрить девушку:

— Я тоже двоих потеряла. Один у меня на руках погиб.