Чтение онлайн

Бронвин подняла ложку и вложила в руку дочки.

— Ешь ложкой, Микайла, — твердо сказала она.

Малышка потрясла головой.

— Нет, мама!

Ложка покатилась по пластмассовому подносу стульчика во второй раз.

— Кайла, я больше не буду повторять, — предупредила Бронвин, снова вложила ложку в ладонь дочки и обхватила ее пальцами.

Кайла обижено засопела, но держала ложку, однако упрямства ей было не занимать, и теперь она просто гоняла еду по тарелке. Бронвин проигнорировала это и убрала руку, тогда Кайла принялась доставать ложкой еду из тарелки и складывала в кучки на подносе.

Бронвин вздохнула. Достав из упаковки, которую Селеста предусмотрительно оставила на столе, влажную салфетку, она вытерла лицо и руки Кайлы, потом подняла извивающуюся дочку со стульчика и усадила к себе на колени. Придвинув ближе пластиковую тарелку с ложкой, она решительно начала кормить протестующую малышку.

— Нет, мама, нет! — всхлипывала Кайла, пытаясь улизнуть. — Не хочу! Не буду!

Бронвин понимала, что истерика не за горами.

— Кайла, ты должна поесть, — строго произнесла она, однако знала, что долго этой борьбы не выдержит.

Она поднесла ложку ко рту Кайлы, но та плотно сжала губы и отвернулась.

— Микайла! — необычно громко сказал Брайс.

Они обе замерли от неожиданности, и Кайла широко распахнутыми глазами посмотрела на сурового отца.

— Слушайся маму, — уже тише добавил он.

Малышка послушно открыла рот, не сводя глаз с отца. Она съела все до последнего кусочка и попросила ее опустить. Бронвин помогла ей слезть, а затем с улыбкой смотрела, как дочка подошла к отцу, вскарабкалась к нему на колени, прижалась к груди, засунула большой пальчик себе в рот и закрыла глаза.

Брайс был явно растроган и смущен этим. Он обнял дочку и испуганно посмотрел на Бронвин.

— Она всегда капризничает, когда устала, — сказала она, наблюдая, как веки Кайлы все больше тяжелеют и она засыпает.

— Я не решаюсь повышать на нее голос, — признался Брайс. — Мне трудно судить, насколько громко это будет. Я не хочу ее пугать. Иногда я боюсь, что… — Он опустил голову и поглядел на спящую дочку.

Бронвин надеялась, что он закончит — казалось, что он собирается сказать, что очень личное, — однако Брайс молчал, поэтому ей оставалось только гадать, отчего в его голосе слышалось столько неуверенности.

— Брон, — наконец произнес он, не отрывая взгляда от Кайлы, — насчет прошлой ночи…

Бронвин напряглась.

— Я просто… Я не имел в виду… — Он опять замолчал.

Эти паузы стали действовать ей на нервы.

— Слушай, Брайс!

Он поднял на нее взгляд.

— Я знаю, как сильно ты меня ненавидишь, и я даже могу это понять: если ты веришь, что я хладнокровно бросила тебя раненого, то, безусловно, не заслуживаю прощения.

— Ты…

— И я не больше не собираюсь защищаться от твоих обвинений, — решительно сказала она, перебивая Брайса, — потому что это бессмысленно. Ты так долго меня ненавидел, что вряд ли когда-нибудь изменишь мнение. Но ради Кайлы я прошу не демонстрировать свое презрение. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, и я даже смогу жить с этим теперь, когда знаю, что ты никогда меня не любил. Просто постарайся сдерживаться при дочери.

Брайс прищурился, долго вглядывался в ее лицо, затем пожал плечами.

— У меня есть пара вопросов, — пробормотал он.

Бронвин прикусила губу и кивнула.

— Как долго ты пробыла в пляжном домике?

Такого вопроса она точно не ожидала.

— Чуть меньше недели.

— Итак, если верить твоей истории, — с нескрываемым сарказмом начал Брайс и Бронвин захотелось залепить ему пощечину, — ты сразу поехала туда, чтобы ждать меня?

— Давай просто оставим это? — Она была не в настроении защищаться от его идиотских обвинений.

— Нет, — небрежно отмахнулся он от ее просьбы. — И как же так вышло, что ты не слышала об аварии? Это было во всех новостях.

— Ты серьезно, считаешь, что я приехала туда смотреть телевизор или слушать радио? Думаешь, мне был дело до новостей, когда моя собственная жизнь рухнула? Я была измучена, напугана, меня целыми днями мутило, я с трудом заставляла себя встать, чтобы сходить в душ или добежать до унитаза! Так что да, я пропустила новости об аварии!

На мгновение показалось, что в голубых глазах Брайса промелькнуло сомнение, но потом они снова заледенели от презрения.

— Когда стало понятно, что я не приеду, что же ты сделала тогда?

Бронвин была сыта этим по горло. Она встала, обогнула стол и протянула руки, чтобы забрать Кайлу.

— Я уложу ее в постель, — не встречаясь с Брайсом взглядом, сказала она.

— В твоей истории полно дыр, и ты это знаешь, — тихо, почти нежно, пробормотал он. — Я был бы готов подвести черту и двинуться дальше вместе, если бы только признала, что была на месте аварии.

Она с яростью посмотрела на него.

— Было бы так удобно, если бы я призналась, правда, Брайс? — язвительно спросила она. — Тогда бы тебе не нужно было винить себя за то, что выгнал беременную жену на улицу, что оставил ее на произвол судьбы, когда она была так больна, что боялась потерять ребенка? Тогда бы ты не нес ответственности за то, что произошло после той ночи, верно? Но я не доставлю тебе такого удовольствия, Брайс. Иди ты к черту!

Бронвин отнесла Кайлу в детскую и уложила в кроватку. Она глядела на спящую дочку и ее сердце щемило от любви к ней.

— Ты стоила всего это, — прошептала она, нежно поцеловала малышку, повернулась к двери и замерла. Там стоял Брайс, по-прежнему одетый в одни лишь шорты для плаванья.

Бронвин нахмурилась и попыталась аккуратно оттеснить его, но Брайс не сдвинулся с места. Чтобы выйти из комнаты, ей пришлось бы прижаться к его мускулистой голой груди. Бронвин покраснела и еще больше нахмурилась. Убедившись, что Брайс смотрит на нее, она потребовала:

— Отойди с дороги!

Он лениво усмехнулся.

— Рад видеть, что огонь в тебе не погас окончательно, малышка.

— Не называй меня так!

— Раньше ты не жаловалась.

Щеки Бронвин заалели сильнее. В прошлом Брайс называл ее так только в постели и очень редко вне ее, а сейчас просто хотел подразнить — она видела это по его глазам.

Бронвин стиснула зубы и быстро протиснулась мимо Брайса, однако он не дал ей далеко уйти, поймав за запястье.

— Сегодня на ужин придут Пьер и Алиса, — сказал он, не обращая внимание на яростные попытки Бронвин вырваться. — Постарайся не смущать меня перед ними ложью и неискренним беспокойством.

Она не знала был ли он преднамеренно жесток или нет, но все равно почувствовала укол боли.

— Я действительно начинаю ненавидеть тебя, Брайс.

Он насмешливо вздернул брови.

— Правда? Какая жалость. Мне так нравилось, когда ты мне поклонялась.

— Я не поклонялась тебе, высокомерная скотина, я тебя любила. Любила так, что словами не описать! — Хватка Брайса на ее запястье ослабла и Бронвин вырвалась. — Но теперь вижу, что ты недостоин такой любви.

Казалось он не мог ответить, он просто смотрел.