Чтение онлайн

— У нас есть и другие… — прошептала она, но тут ее прервали.

Почуяв неладное, к столику подошел Джейк — менеджер ресторана.

— Простите, у вас все в порядке? — вежливо поинтересовался он, украдкой глядя на взволнованную Бронвин.

Джейк вероятно догадался, что она соврала о своем опыте работы официанткой, и теперь искал повод ее уволить.

Она грустно повесила голову, ожидая, когда мужчины пожалуются на ее обслуживание.

Брюнет Пьер уже открыл рот, но блондин его опередил.

— Все в порядке. Мы с коллегой просто не можем решить, что заказать, — гладко соврал он.

— Очень хорошо, мистер Палмер. — Джейк чуть поклонился и отступил он столика, послав Бронвин предупреждающий взгляд. — Но, если вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне.

— Зачем? У нас уже есть отличный официант. — Мистер Палмер небрежно махнул рукой, словно отсылая Джейка.

Пьер с недоверием уставился на него.

— Брайс… — начал он, но его коллега уже обратил свои удивительные льдисто-голубые глаза на Бронвин.

— Итак, на чем мы остановились? — тихо спросил он, пробегая взглядом по ее раскрасневшемуся лицу. — Ах, да! Пожалуй, я возьму молочный коктейль.

— Ч-что? — словно какая-то дурочка, пролепетала Бронвин.

— Я возьму молочный коктейль. Шоколадный.

Ошеломленная Бронвин кивнула, записала заказ и неохотно посмотрела на брюнета.

— Что для вас, сэр?

Он с изумлением поглядел на блондина, тряхнул головой и усмехнулся.

— Bon sang! (прим.: фр. Черт возьми!) Что я теряю? Я тоже возьму шоколадный коктейль!

Бронвин

Прошло уже несколько часов как они прилетели домой, а эмоции, пробужденные воспоминаниями о первой встрече с Брайсом, никак не опускали Бронвин. Она была в оранжерее, расположенной на верхнем этаже. Это место она всегда называла орлиным гнездом. Часть потолка и целая стена были полностью стеклянными, и оттуда открывался прекрасный вид: голубой океан с его девственными пляжами, слева горный хребет Двенадцати Апостолов, получивший название по количеству скалистых пиков, а справа — шумный Кейптаун. Множество панорамных окон было особенностью дома, благодаря им и тому, что особняк стоял на склоне горы в нем всегда было солнечно. Это нравилось Бронвин, а еще то, что здесь она ощущала себя по-настоящему дома.

«И это до сих пор не изменилось».

Как только они приехали, Брайс взял Кайлу, чтобы показать ее новый дом, оставив Бронвин в одиночестве. Она бесцельно бродила по дому, и сама не поняла, как очутилась в оранжерее. Когда-то это была ее любимая комната. Брайс ворчал, что она превратила ее в «девичью» с удобной мягкой мебелью, пледами и всякими безделушками, но ей так нравилось. Она прочесывала блошиные рынки и магазинчики, ища то, что еще туда подойдет, и в результате получилась эклектическая смесь старого и нового. Брайс ничего не поменял здесь, но комната казалась нежилой. Похоже он редко бывал здесь за последние два года.

Это место хранило так много воспоминаний. Они с Брайсом проводили в оранжерее много времени, отдыхая, разговаривая или занимаясь любовью, и та последняя яростная ссора тоже произошла здесь. Тут была зачата Кайла. Примерно за три месяца до ссоры они вернулись с вечеринки оба навеселе. Брайс смотрел на Бронвин, словно она была самой красивой женщиной на свете, и снова и снова повторял ей это, занимаясь любовью. Они заснули, тесно прижавшись друг к другу, и казалось, что ничто не сможет их разделить…

— Бронвин.

Она резко повернулась, и несколько раз моргнула, прогоняя воспоминания. Ей пришлось напомнить себе, что Брайс, который нежно обнимал ее той ночью, и Брайс, стоящий перед ней сейчас — разные люди. Боль, гнев и сожаления всколыхнулись в Бронвин, когда она увидела, что муж прижимает к груди спящую Кайлу. Она шагнула вперед и протянула руки, чтобы забрать дочку, но Брайс спокойно посмотрел на нее и сказал:

— Ты едва на ногах стоишь. Думаешь, сможешь нести ее и не уронить?

Ей не нравилось признавать его правоту, но безопасность Кайлы была превыше всего, поэтому Бронвин отступила. Убедившись, что он смотрит прямо на нее, она отчетливо произнесла:

— В это время она обычно спит. Где ее можно положить?

— У меня есть комната для нее.

Брайс спустился по лестнице на второй этаж. Они прошли мимо главной спальни…

«Надеюсь, Брайс не ожидает, что я буду там с ним спать», — нервно подумала Бронвин.

…и остановились у соседней комнаты. Понимая, что у Брайса заняты руки, она повернула ручку и толкнула дверь. Увидев комнату, Бронвин ахнула. Это была детская, красиво оформленная в лимонно-сливочных тонах. На полках были аккуратно разложены игрушки, а у окна стояла колыбель для новорожденных. Брайс прошел к кровати, которую Бронвин не сразу заметила, нежно уложил дочку и укрыл пуховым одеялом. Он долго смотрел на спящую малышку, неуклюже поглаживая большой ладонью ее шелковистые волосы, потом наклонился, поцеловал в лоб и ласково пробормотал:

— Добро пожаловать домой, Микайла.

Выпрямившись, он взглянув на Бронвин, похоже, заметил ее удивление, чуть покраснел и пожал плечами.

— Я сделал эту комнату через пару месяцев после того, как ты убежала. Мне нужно было это сделать или я бы сошел с ума. Мальчик или девочка я не знал, поэтому выбрал нейтральные цвета. Конечно, она переросла все, что здесь есть, но я не представлял, какого возраста она будет, когда… — Голос Брайса сорвался, глаза заблестели от слез. Он отвернулся и снова посмотрел на Кайлу. — Она такая красивая.

Бронвин растерялась — она видела, что Брайс действительно хочет быть отцом Кайле, и не понимала, почему тогда он не приехал за ней, когда она ушла? Почему не отвечал на ее звонки или не перезвонил сам? Из-за его необъяснимой жестокости они потеряли шанс быть настоящей семьей, и забыть об этом или простить Бронвин не могла. Никакая прекрасная детская или то, насколько ранимым он сейчас выглядел, этого не изменит.

— Брайс! — Бронвин дернула его за рукав, чтобы привлечь внимание. — Я не знаю, в какие игры ты играешь. Ты выбросил нас, как мусор. Если ты действительно хотел меня и ребенка, то никогда бы так не поступил. Мне жаль, что ты пропустил первые полтора года жизни Кайлы, но винить за это ты можешь только себя. Ты ведь это понимаешь, правда?

Ее слова попали в цель. Брайс вздрогнул и ранимость на его лице сменилась яростью.

— Тебе нужно отдохнуть, — холодно и жестко произнес он. — Ты выглядишь больной и слишком худой. Кайле нужна здоровая мать, а не какой-то призрак, который даже на руки ее взять не может.

— Я не поминаю, почему ты так меня ненавидишь? За что презираешь? — Бронвин быстро слабела, ноги начинали дрожать, но этот разговор был слишком важен. Она не позволит Брайсу вытирать об себя ноги.

— И ты еще спешиваешь меня об этом? — с яростью прошептал он. — После всего, что сделала?