Чтение онлайн

– Я?
– С напускным недоумением переспросил Макмайер.

Оливер прищурился и, судя по всему, журналист понял, что дальше шутить не стоит.

Он потянулся за еще одной сигаретой, но Оливер выбросил руку вперед и остановил его. Макмайер сглотнул и убрал сигареты обратно в карман.

– Я должен был понять..., - журналист осекся и обернулся к Кетрин. Ее холодный взгляд был настолько обжигающим, что вся недавняя спесь Макмайера окончательно растворилась в прохладном помещении. Он снова повернулся к Оливеру и, теперь уже повинным тоном, продолжил: - Я хотел понять каково это. Что значит убить человека.

– Поняли?
– Грубо сказал Оливер.

Макмайер наморщил нос и опустил глаза.

– Не знаю. Разве это возможно понять? Я убил шестерых, но так и не понял всего.

– И убивали бы дальше?

Кетрин вышла вперед и встала рядом с Оливером. Макмайер боялся посмотреть ей в глаза, потому что в них отражалось его собственное лицо. В них он видел себя настоящего - настоящего убийцу, который оборвал столько жизней ради простой прихоти. Для него было удивительно, что он не мог рассмотреть свою истинность в зеркале, в витрине магазина, в оконном стекле, но смог увидеть в глазах другого человека. Может быть, мы видим себя в глазах других, потому что мы и есть те, какими нас видят другие. Мы - отражение в их глазах.

– Почему гадалки? Зачем нужно было стряпать такую сложную схему?
– Спросил Оливер.

– Случайность.
– Пробормотал Макмайер.
– Хотелось найти нетривиальную жертву, к тому же гадалки, магия, карты - это всегда создает дополнительный антураж.

– То есть сделали из убийств балаган.
– Буркнула Кет.

Макмайер поднял на нее глаза и улыбнулся.

– Так проще было писать. Я ведь думал, что использую все это для своей книги. Да еще и эти герои - Мелисса, Бруклин, Рейс...
– Он вздохнул.
– Все как нельзя лучше вписывалось в сюжет.

– А идея с подражателем?

Глаза Оливера блестели, но не от радости раскрыто дела, а от непонимания: можно ли жить, зная, что принес в жертву почти десяток человек, ради призрачной мечты стать писателем.

– Разве "подражание" не самый главный признак признания?
– Спросил он.

Кетрин нахмурилась и посмотрела на Оливера. Тот впал в ступор и сидел, словно, проглотил жердь.

– Подражатель был прикрытием. Это запутало вас?
– Макмайер улыбнулся, и это стало для Кетрин последней каплей.

– Ты вообще понимаешь, что творишь?!
– Она нагнулась над столом и уставилась на журналиста, который не ожидал вспышки гнева.
– Ты убил нескольких ни в чем неповинных людей ради "красивого" сюжета для книги! Ты наплел историю о кумирах и подражателях лишь бы переплюнуть самого "Дюссельдорфского монстра"! Ради чего?
– Она кричала все громче и громче, а Макмайер отодвигался от нее, но она продолжала напирать.
– Ты мог бы взять историю любого маньяка, разукрасить ее вымышленными деталями и оп!
– Она хлопнула в ладоши прямо перед лицом Макмайера, что даже Оливер вздрогнул от неожиданности.
– Получай бестселлер, деньги, слава, почет, уважение, и даже без смертей. Реальных смертей!

Макмайер смотрел на нее выпученными, испуганными глазами и ждал, что она сделает дальше. Но Кетрин выплеснула все, что хотела и, сверкнув глазами, вылетела из кабинета.

После непродолжительного молчания, Макмайер тихо спросил:

– Где мне подписать признание?

***

За окном расстилался туман и в вечерней заре он был как тонкое покрывало, укутавшее луну от холодных ветров. Кафе за углом, где Кетрин часто пропадала, когда удавалось побыть с дочерью, перед закрытием было почти пустым. За одним из столиков сидел седой старик с длинной бородой, оттирающий пятна кофе от шерстяного пиджака. Напротив него, держась за руки, щебетала молодая пара, а у противоположной стены одинокая женщина с ревностью наблюдала за ними.

– Питер, я хотела сказать, что нам нужно..., - Кетрин остановилась, вздохнула и продолжила: - Нам нужно закончить эту эпопею рано или поздно. От нее одни мучения.

Марлини молчал, слушая, но, не веря своим ушам.

– Я мучаюсь от надежды, что, может быть, когда-нибудь что-нибудь и произойдет. Ты мучаешься, потому что вроде бы и хочешь, но в тоже время боишься. А когда подрастет Рейчел, будет мучиться и она. Я не хочу, чтобы наша дочь видела ненормальные отношения между родителями. А они не нормальны.

Марлини взял ее за руку и нежно сжал пальцы Кетрин. Они были холодными.

– Это значит...
– Ему и в страшном сне не могло присниться, что Кетрин когда-нибудь уйдет. Конечно, она никогда и не была рядом с ним, в полном смысле этого слова, но ведь он всегда считал ее своей, также как считал себя ее частью.

– Нет. Питер. Я не собираюсь искать тебе замену или нового отца для Рейч.
– Она попыталась улыбнуться, но это получилось так вымученно, что лицо Кет стало похоже на маску грустного клоуна.
– Ты всегда им был и навсегда им останешься. Поэтому давай просто будем родителями нашей дочери. Ради нее и нас самих.

Марлини выдержал паузу и посмотрел на Кет. Ему не верилось, что худший из кошмаров сбывается.

– Ты хочешь поставить точку?
– Выдавил он.

Кетрин посмотрела на него долгим взглядом, борясь с собственными чудовищами сомнения, и кивнула.

– Да. Так будет лучше.

Марлини резко отпустил ее руку и откинулся на спинку стула.

– Хорошо. Я понял тебя...

– Питер..., - Кет попыталась объяснить, но Марлини перебил ее.

– Нет. Я все понял.
– Он обернулся к окну и увидел машину Уильяма.
– Тебе надо идти.

Кет проследила глазами взгляд Питера и сдавлено улыбнулась.

– Я надеюсь, когда-нибудь ты действительно поймешь.

Она вышла из кафе, но Питер не стал смотреть в ее сторону.

Карман пиджака жгла маленькая бархатная коробочка. Он достал ее и долго вертел в руках как крутят кубик Рубика. Только в его случае головоломка собрана неправильно и сколько не крути, кубик не сложится.

Он положил ее на стол и встал. Теперь она красным маяком, красной жирной точкой светилась в его жизни.

Он уже дошел до двери, когда решил вернуться. Он схватил коробочку со стола и на этот раз ушел окончательно. Любая точка может превратиться в запятую, если захотеть.

Профессиональный баскетбольный клуб, выступающий в Национальной баскетбольной ассоциации. С 2012 года носит название Нью-Орлеанс Пеликанс.

Тёмное пиво с характерным винным привкусом, сильным ароматом солода и насыщенным вкусом, в котором одновременно присутствуют и сладость, и горечь.

Эдгар Гувер - американский государственный деятель, занимавший пост директора Федерального бюро расследований на протяжении почти полувека с 1924 по 1972 гг.