Чтение онлайн

– Я не буду нервной девушкой, - сказала она ему, облекая свои предыдущие мысли в слова, и увидела, как губы Мейры почти дрогнули в улыбке, когда Грей-Харбор усмехнулся.

– Если ваше величество позволит мне указать на это, это немного глупо с вашей стороны. Знаете ли, вы все еще очень молоды. Верно, что немного старше Кэйлеба, но все еще молоды. У всего мира было достаточно возможностей узнать, что, молоды вы или нет, вы оба - грозные правители. Но только на этот раз, ваше величество, помните, что ваш трон уже лишил вас бесчисленных удовольствий, которыми позволено наслаждаться молодым женщинам и мужчинам менее благородного происхождения. Наслаждайтесь этим. Если оставить в стороне все государственные интересы, то какими бы правдивыми ни были все доводы, которые я использовал, чтобы убедить вас в том, насколько мудро принять это решение, уверяю вас, что ожидающий вас там молодой человек очень хорош. Он сделает вас счастливой, если это вообще возможно, и обещаю, что вам никогда не придется сомневаться в его чести или стыдиться любого решения, которое он может принять.

– Дай Бог, чтобы вы были правы, милорд, - сказала она тихо, искренне.

– Верю, что Он это сделает, - ответил он.
– Конечно, я предвзят. Полагаю, я был бы плохим первым советником, если бы не был таким. Но я видел, как рос Кэйлеб, ваше величество. Я имел честь знать и его отца, и его мать, видеть, какой у них был брак... и советовал ему желать того же.

Шарлиэн кивнула, но ее глаза были прикованы к фигуре, на которую ей осторожно указал Грей-Харбор.

Они были все еще слишком далеко, чтобы она могла разглядеть какие-либо детали, но она могла видеть, что он был выше почти любого из мужчин, стоящих вокруг него. Действительно, - заметила она с некоторым удовлетворением, - только одетый в черное с золотом стражник, настороженно стоявший за его спиной, казался выше.

Она увидела сверкающую на его шее золотым и зеленым огнем цепь, которую по чарисийскому обычаю использовали вместо ее собственной короны, и почувствовала явное облегчение от того, что Кэйлеб отказался от придворных регалий. Это было ожидаемо, но когда они приблизились к гавани, и она обнаружила, что ищет причины для беспокойства, ей пришло в голову, что она, возможно, ошибалась. В конце концов, все, что могло пойти не так, обычно шло не так, и последнее, в чем она нуждалась, - это показаться недостаточно одетой рядом со своим предполагаемым женихом. И еще хуже было бы показаться слишком разодетой.

Может, ты прекратишь эту болтовню?
– ругала она себя.
– Даже если Грей-Харбор прав, ты все равно королева. У тебя все еще есть обязанности, нужно поддерживать видимость.

Кроме того, он не может быть таким красивым, как на этой картине.

Невольно у нее вырвался смешок, когда она, наконец, позволила себе подумать об этой нелепой мысли. Из всех глупых вещей, о которых она могла беспокоиться в такой момент, это, должно быть, была самая пустоголовая, трепетная, бесполезная из всех.

Что не заставило ее исчезнуть.

Грей-Харбор искоса взглянул на нее, когда она засмеялась, и она с улыбкой покачала головой. Ей никогда не следовало объяснять ему свое веселье. Даже если у него была собственная дочь.

Как ни странно, смех, казалось, помог. Или, возможно, это было просто потому, что она наконец позволила себе признать, что даже правящая королева может лелеять по крайней мере несколько романтических фантазий.

Но держу пари, он на самом деле не такой милый, как на его портрете.

* * *

Галеон приткнулся к причалу под нажимом весельных буксиров. На берег подали буксирные канаты, которые натянулись вокруг ожидающих кнехтов, когда команда выбрала эти канаты, подтянув корабль бортом к причалу, и на место был плавно установлен богато украшенный трап с безупречно белыми поблескивающими на солнце тросами-поручнями. Прогремел последний салютный выстрел, пороховой дым рассеялся в солнечном свете, и наступил краткий момент почти полной тишины, нарушаемой только криками морских птиц, виверн и голосом маленького ребенка, громко спрашивающего свою мать, что происходит. А затем, когда стройная, царственная фигура появилась на верхней ступеньке трапа у входного люка в высоком борту галеона, трубы, собравшиеся позади Кэйлеба, протрубили свои богатые, золотые голоса приветствия.

Шарлиэн приостановилась, когда зазвучали трубы, и Мерлин задался вопросом, понимает ли она, что приветствия, которые они играли, предназначались только для королевского дома Чариса. Он не мог узнать это, но его улучшенное зрение приблизило выражение ее лица на расстояние вытянутой руки. Он увидел, как ее глаза слегка расширились, увидел, как ее голова поднялась с еще большей гордостью, увидел румянец на ее щеках. А потом она стала спускаться по трапу.

Никто ее не сопровождал. Ее собственные стражники маячили позади нее, их лица ничего не выражали, несмотря на беспокойство, которое можно было ощутить почти физически. Благодаря снарку, который охранял Шарлиэн с того момента, как Грей-Харбор прибыл в Чисхолм, Мерлин знал, что она специально приказала своей охране оставаться на борту "Думуэйла", пока она сама продвигалась навстречу своему будущему мужу и приветствующим ее новым людям.

Никому из них это не понравилось, и, действительно, капитан Уиллис Гейрат, их командир, возражал против ее решения, пока она не приказала ему - в совершенно нехарактерном для нее проявлении гнева - заткнуться. И она сказала сержанту Эдуирду Сихэмперу, своему личному оруженосцу с детства, то же самое, хотя и немного менее решительно. Если бы, как она язвительно указала обоим своим опекунам, кто-либо из подданных ее предполагаемого мужа достаточно обезумел от ненависти к королеве, которую он даже никогда не видел, чтобы попытаться совершить самоубийственное покушение перед лицом всех стражников, которых Кэйлеб собирался пригласить, тогда в долгосрочной перспективе ее не смог бы защитить никто, что бы они ни делали.

Капитан Гейрат и сержант Сихэмпер явно не заботились о "долгосрочной перспективе". Они были озабочены тем, чтобы сохранить ей жизнь прямо сейчас, и Мерлин обнаружил, что беззастенчиво сочувствует им. Несмотря на это, Мерлин знал, когда радостные крики чарисийцев удвоились по силе и громкости, что инстинкты Шарлиэн не обманули ее. Когда эта одинокая стройная фигура спускалась по трапу, чтобы впервые поприветствовать людей своего будущего мужа, символизм ее жеста не ускользнул от внимания этих людей.

Они у нее как на ладони, - восхищенно подумал Мерлин.
– И, может быть, самое лучшее во всем этом то, что сначала она приняла решение, и только потом поняла, почему.

Этот жест не ускользнул и от Кэйлеба.

– Оставайтесь здесь - все!
– прокричал он сквозь шум приветствий, свиста и криков.

Более чем несколько человек из назначенной официальной группы приветствия повернули головы, когда им передали приказ короля. На лицах одного или двух из этих людей отразилось негодование, но большинство из них только удивленно моргнули, когда он без промедления отменил всю тщательно срежиссированную церемонию, которая была запланирована для приветствия королевы Шарлиэн.

Привыкайте к этому, люди, - с сардоническим восторгом подумал Мерлин, когда Кэйлеб сам вышел вперед.
– Когда речь идет о протоколе, эти двое достаточно плохи по одиночке. Подождите, пока вы не увидите одновременно их обоих в действии!

* * *

Боже мой, он выглядит лучше, чем на портрете!

Эта мысль промелькнула в мозгу Шарлиэн, когда Кэйлеб подошел к подножию церемониального трапа, улыбаясь ей и протягивая мощную мускулистую руку, на которой сверкали кольца с драгоценными камнями. Он стоял высокий и прямой, широкоплечий, в льняной тунике до бедер и свободных бриджах из хлопчатого шелка. Золотое и серебряное шитье туники отражало утренний солнечный свет. Крошечные драгоценные камни мерцали среди традиционных, закрученных, волнообразных узоров, а пояс из замысловато украшенных бляшек в форме морских раковин из чеканного серебра сиял почти как зеркало.