Чтение онлайн

Одним из весьма известных событий во время правления Нерона является пожар Рима. По утверждению Светония, город был подожжен по приказу самого Нерона. Вот как это было.

«К народу и к самим стенам отечества он не ведал жалости. Когда кто-то сказал в разговоре:

Когда умру, пускай земля огнем горит!

„Нет, — прервал его Нерон, — Пока живу!“ И этого он достиг. Словно ему претили безобразные старые дома и узкие кривые переулки, ОН ПОДЖЕГРИМ НАСТОЛЬКО ОТКРЫТО, ЧТО МНОГИЕ КОНСУЛЯРЫ ЛОВИЛИ У СЕБЯ ВО ДВОРАХ ЕГО СЛУГС ФАКЕЛАМИ И ПАКЛЕЙ, но не осмеливались их трогать; а житницы, стоявшие поблизости от Золотого дворца и, по мнению Нерона, отнимавшие у него слишком много места, были как будто сначала разрушены военными машинами, а потом подожжены, потому что стены их были из камня. ШЕСТЬ ДНЕЙ И СЕМЬ НОЧЕЙ СВИРЕПСТВОВАЛО БЕДСТВИЕ, а народ искал убежища в каменных памятниках и склепах. Кроме бесчисленных жилых построек, горели дома древних полководцев… горели храмы богов… горело все достойное и памятное, что сохранилось от древних времен. На этот пожар он смотрел с Меценатовой башни, наслаждаясь, по его словам, великолепным пламенем, и в театральном одеянии пел „Крушение Трои“. Но и здесь не упустил он случая для добычи и поживы: объявив, что обломки и трупы будут сожжены за государственный счет, он не подпускал людей к остаткам их имуществ; а приношения от провинций и частных лиц он не только принимал, но и требовал, вконец исчерпывая их средства» [760], с. 164.

Комментаторы поясняют: «Пожар начался в лавках при Большом Цирке и охватил почти весь город; по Тациту, из 14 кварталов три выгорели дотла, семь — частично, и только четыре уцелели» [760], с. 324.

Тацит говорит о пожаре Рима куда подробнее, чем Светоний, а именно, на трех страницах. Добавим несколько свидетельств Тацита.

«Разразилось ужасное бедствие, случайное или подстроенное умыслом принцепса — не установлено (и то и другое мнение имеет опору в источниках), но во всяком случае САМОЕ СТРАШНОЕ И БЕСПОЩАДНОЕ ИЗО ВСЕХ, КАКИЕ ДОВЕЛОСЬ ПРЕТЕРПЕТЬ ЭТОМУ ГОРОДУ ОТ НЕИСТОВСТВА ПЛАМЕНИ… Стремительно наступавшее пламя, свирепствовавшее сначала на ровной местности, поднявшееся затем на возвышенности… опережало возможность бороться с ним… И никто не решался принимать меры предосторожности, чтобы обезопасить свое жилище, вследствие угроз тех, кто запрещал бороться с пожаром; а были и такие, которые открыто кидали в еще не тронутые огнем дома горящие факелы, КРИЧА, ЧТО ОНИ ВЫПОЛНЯЮТ ПРИКАЗ, либо для того, чтобы беспрепятственно грабить, либо и в самом деле послушные чужой воле…

Остановить огонь все же не удалось, так что он поглотил и Палатинский дворец, и дворец Нерона, и все, что было вокруг…

Распространился слух, будто в то самое время, когда Рим был объят пламенем, Нерон поднялся на дворцовую сцену и стал петь о гибели Трои, сравнивая постигшее Рим несчастье с бедствиями давних времен.

Лишь на шестой день у подножия Эсквилина был, наконец, укрощен пожар, после того, как на обширном пространстве были срыты дома, чтобы огонь встретил голое поле… Но еще не миновал страх, как огонь снова вспыхнул… на этот раз было меньше человеческих жертв, но уничтоженных пламенем святилищ богов… еще больше. Этот второй пожар вызывал и больше подозрений, потому что начался с особняка Тигеллина в Эмилианах; пошли толки о том, что Нерон хочет прославить себя созданием на пожарище нового города…

ИЗ ЧЕТЫРНАДЦАТИ КОНЦОВ, НА КОТОРЫЕ ДЕЛИТСЯ РИМ, четыре остались нетронутыми, три были разрушены до основания; в семи прочих сохранились лишь ничтожные остатки обвалившихся и полу-сожженных строений…

Установить число уничтоженных пожаром особняков, жилых домов и храмов было нелегко…

Использовав постигшее родину несчастье, Нерон построил себе дворец, вызывавший всеобщее изумление не столько обилием пошедших на его отделку драгоценных камней и золота… сколько лугами, прудами, разбросанными словно в сельском уединении… под наблюдением и по планам Севера и Целера» [833], т. 1, с. 295–297.

Обратимся теперь к русской истории XVI века. Летописи говорят, что в Москве в это время действительно произошел грандиозный пожар, причем, что сейчас нам особенно важно, разразился он именно «из-за Ивана Грозного». Царь Иван в это время предавался порокам и необузданным прихотям. Карамзин так пересказывает первоисточники: «Государь… закипел гневом; кричал, топал; лил на них (на челобитчиков — Авт.) горящее вино; палил им бороды и волосы; велел их раздеть и положить на землю… Честные Бояре с потупленным взором безмолствовали во дворце: шуты, скоморохи забавляли Царя… Добродетельная Анастасия молилась, вместе с Россиею, и Бог услышал их. Характеры сильные требуют сильного потрясения, чтобы свергнуть с себя иго злых страстей… ДЛЯ ИСПРАВЛЕНИЯ ИОАННОВА НАДЛЕЖАЛО СГОРЕТЬ МОСКВЕ!

Сия столица ежегодно возрастала своим пространством и числом жителей… Летописи Москвы часто говорят о пожарах, называя иные великими; НО НИКОГДА ОГОНЬ НЕ СВИРЕПСТВОВАЛ В НЕЙ ТАК УЖАСНО, КАК В 1517 ГОДУ. 12 Апреля сгорели лавки в Китае с богатыми товарами, гостинные казенные дворы, Обитель Богоявленская и множество домов от Ильинских ворот до Кремля и Москвы реки. Высокая башня, где лежал порох, взлетела на воздух с частию городской стены, пала в реку и запрудила оную кирпичами. 20 Апреля обратились в пепел за Яузою все улицы, где жили гончары и кожевники, в страшную бурю, начался пожар за Неглинною, на Арбатской улице, с церкви Воздвижения; ОГОНЬ ЛИЛСЯ РЕКОЙ, И СКОРО ВСПЫХНУЛ КРЕМЛЬ, КИТАЙ, БОЛЬШОЙ ПОСАД. ВСЯ МОСКВА ПРЕДСТАВИЛА ЗРЕЛИЩЕ ОГРОМНОГО ПЫЛАЮЩЕГО КОСТРА ПОД ТУЧАМИ ГУСТАГО ДЫМА. Деревянные здания исчезали, каменныя распадались, железо рдело как в горниле, медь текла. Рев бури, треск огня и вопль людей от времени до времени был заглушаем взрывами пороха, хранившагося в Кремле и в других частях города. Спасали единственно жизнь: богатство, праведное и неправедное, гибло. Царские палаты, казна, сокровища, оружие, иконы, древние хартии, книги, даже мощи Святых истлели. Митрополит молился в храме Успения, уже задыхаясь от дыма: силою вывели его оттуда и хотели спустить на веревке с тайника к Москве-реке: он упал, расшибся и едва живый был отвезен в Новоспасский монастырь…

Развалины курились несколько дней…

Ни огороды, ни сады не уцелели: дерева обратились в уголь, трава в золу. Сгорело 1700 человек, кроме младенцев. Нельзя, по сказаниям современников, ни описать, ни вообразить сего бедствия. Люди с опаленными волосами, с черными лицами, бродили как тени среди ужасов обширнаго пепелища… и выли как дикие звери…

Царь с Вельможами удалился в село Воробьево, как бы для того, чтобы не слыхать и не видать народнаго отчаяния. ОН ВЕЛЕЛ НЕМЕДЛЕННО ВОЗОБНОВИТЬ КРЕМЛЕВСКИЙ ДВОРЕЦ; богатые также спешили отстроиться; о бедных не думали…

Духовник его (Грозного — Авт.), Скопин-Шуйский и знатные их единомышленники объявили Иоанну, что МОСКВА СГОРЕЛА ОТ ВОЛШЕБСТВА НЕКОТОРЫХ ЗЛОДЕЕВ. Государь удивился, и велел изследовать сие дело Боярам, которые, чрез два дни приехав в Кремль, собрали граждан на площади и спрашивали: кто жег столицу? В несколько голосов отвечали им: „Глинские! Глинские! Мать их, Княгиня Анна, вынимала сердца из мертвых, клала в воду, и кропила ею все улицы, ездя по Москве. Вот, от чего мы сгорели!“ Сию басню выдумали и разгласили заговорщики. Умные люди не верили ей, однакож молчали: ибо Глинские заслужили общую ненависть…

Разграбили имение Глинских, умертвили множество их слуг и Детей Боярских. Никто не унимал беззакония: Правительства как бы не было» [362], т. 8, гл. 3, столбцы 60–62.

Сравним обе версии: римскую и русскую.

• НЕ ПРОСТО ОГРОМНЫЙ, А УНИКАЛЬНЫЙ, ВЫДАЮЩИЙСЯ, ПОЖАР СТОЛИЦЫ. — Как русские, так и «античные» источники, говоря о пожаре Москвы и Рима единогласно подчеркивают, что пожар был самым крупным среди всех других. Конечно, пожары города случались, в том числе и великие, но столь разрушительного, опустошающего, не было. Бедствие уничтожило практически всю столицу. Во всем многотомном труде Карамзина этот пожар Москвы описан как самый крупный. То же самое следует сказать об «античных» трудах Тацита и Светония. Описано действительно единственное в своем роде бедствие, масштабы которого намного превосходили все, что было раньше и позже.

• В ПОЖАРЕ «ВИНОВАТ САМ ЦАРЬ». — «Античные классики» хором говорят, что современники обвиняли в поджоге Рима самого императора Нерона. О мотивах толковали по-разному. Но то, что город подпалили по приказу Нерона, звучит во всех источниках.

Практически то же самое мы видим и в русской версии. Пересказывая летописи, Карамзин считает, что пожар Москвы произошел «из-за Грозного», рассматривался как Божья кара за его прегрешения, дабы наставить царя на путь истинный. Более того, мотив ПРЕДНАМЕРЕННОГО ПОДЖОГА Москвы всплывает и далее. Царедворцы Грозного и москвичи заявили, будто столицу подожгли Глинские, родственники царя. Называли даже имена и детали их заговора. В качестве мести виновным разграбили имение Глинских, произошло несколько убийств. Таким образом, и здесь вину за поджог столицы первоисточники возлагают на ближайшее окружение царя Ивана Грозного. Так что неудивительно, что некоторые летописцы, например, Тацит и Светоний, могли счесть, будто виноват сам царь Грозный-Нерон.