Чтение онлайн

Зададимся вопросом — о чем тут речь? Никакого гигантского труда императора Клавдия до нашего времени, как нам объясняют, не дошло. Нас уверяют, что все это потеряно. Прошли, мол, столетия, тысячелетия… Хотя, надо сказать, ни Светоний, ни Тацит ничего не говорят о гибели трудов императора Клавдия. Получается, что в их время эти книги все еще существовали.

Опираясь на наши результаты, можно высказать следующую мысль. Поскольку Клавдий — это Иван Грозный, то огромный исторический труд, созданный по его инициативе, должен был оставить заметный след в русской истории. Так ли это? Да, так. Прекрасно известно, что именно при Грозном на Руси создан грандиозный Лицевой Свод. Гигантский исторический памятник, объемлющий всемирную историю от древнейших времен до эпохи Грозного. Кстати, длительное время Лицевой Свод вообще не издавался. Впервые он начал публиковаться в Москве изд-вом «Актеон» лишь в 2006 году, на волне широко развернувшихся дискуссий о русской и всемирной истории.

Правда, согласно нашим результатам, ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ текст Лицевого Свода до нас либо не дошел, либо известен лишь частично. Дело в том, что, скорее всего, в XVII веке, уже при Романовых, он был отредактирован в свете «новых веяний». Так что имеющаяся сегодня его версия — более позднего происхождения. Тем не менее, даже в сегодняшнем, то есть «романовском» виде, он представляет бесценный памятник XVII века, опирающийся на источники XVI века.

Итак, наша мысль такова. При «античном» римском императоре Клавдии = Иване Грозном создан первоначальный вариант грандиозного Лицевого Свода. Согласно римским сведениям, сначала он состоял из СЕМИДЕСЯТИ ОДНОЙ КНИГИ. Даже в переработанном, искаженном и сокращенном Романовыми виде, этот труд занял десять гигантских томов. Ввиду такого объема издательство «Актеон» было вынуждено разделить каждый том на две части. В результате Лицевой Свод в его современном факсимильном переиздании занимает девятнадцать больших томов.

Ничего подобного этому памятнику в мире более создано не было. Все известные нам сегодня старинные западно-европейские, арабские, восточные, китайские и другие хроники не идут ни в какое сравнение с русско-ордынским Лицевым Сводом. Нет даже хотя бы отдаленно похожих. И это понятно. Лицевой Свод создавался в столице Великой = «Монгольской» Империи в XVI веке, в эпоху ее максимального расцвета и мощи. Именно поэтому ему с самого начала была уготована судьба уникальнейшего труда. Были привлечены самые лучшие ученые и мастера. Написание всемирной истории, то есть истории Великой Империи XIII–XVI веков, контролировал лично Грозный = Клавдий. Ясное дело, что исполнители старались на славу. В частности, Лицевой Свод заполнен великолепными миниатюрами.

Мы видим, что Светоний уважительно отозвался о Лицевом Своде, назвав его трудом по римской, этрусской и карфагенской истории.

Сообщение Светония, что Клавдий сам, лично, написал римскую, этрусскую и карфагенскую истории, согласуется с мнение историков, что Иван Грозный лично правил текст Лицевого Свода. Считается, что на некоторых листах были даже пометки Грозного [775], с. 28–31.

Интересно, что, согласно Светонию, император Клавдий написал также восемь книг о своей жизни. То есть, автобиографию. Опять-таки, писал, скорее всего, не сам, а поручил писцам — под свою диктовку, или по собственным архивам. Тем самым, нам сообщили, что в XVI веке было написано большое жизнеописание Ивана Грозного (восемь книг!), нечто вроде автобиографии. В сожалению, этот труд до нас вообще не дошел. Наверное, Романовым он показался совершенно недопустимым. Поэтому решили просто уничтожить. И если бы не Светоний, мы так и не узнали бы, что Грозный (Клавдий) написал автобиографию.

Впрочем, здесь возникает также следующая идея. Возможно, «автобиографией императора» Светоний назвал описание не только его жизни, но и его рода. В таком случае речь может идти об известном Государевом Родословце XVI века. Хотя этот родословец, — который назывался также «Государева большая Елизарова книга» [27], с. 25, — до нашего времени, естественно, не сохранился, но по отрывочным косвенным свидетельствам и ссылкам можно составить о нем некоторое представление. Реконструкцией Государева Родословца XVI века занимался в XIX веке Н. П. Лихачев [27], с. 25. Мы подробно обсуждаем этот вопрос в книге «Новая хронология Руси», гл. 9:5 — «Уничтожение Романовыми разрядных книг Русско-Ордынской Империи и изготовление вместо них подложных родословных».

Интересно упоминание Светония, что Клавдий (то есть Грозный) придумал три новые буквы, введенные им в употребление, но которые потом, после смерти царя, были забыты. Тацит тоже говорит об этом: «Клавдий прибавил три буквы, бывшие в ходу в годы его властвования, а затем вышедшие из употребления; их можно увидеть еще и поныне на бронзовых досках (далее текст Тацита, по сообщению комментаторов, дефектен и потому не воспроизведен — Авт.)…, прибитых на площадях и в храмах» [833], т. 1, с. 185.

Не очень ясно, о каких «трех буквах» идет речь. Было бы интересно разобраться в этом.

Светоний сообщает, что «предвещанием его (Клавдия — Авт.)

смерти были важные знамения. НА НЕБЕ ЯВИЛАСЬ ХВОСТАТАЯ ЗВЕЗДА, ТАК НАЗЫВАЕМАЯ КОМЕТА; молния ударила в памятник его отца, Друза… Да и сам он, как кажется, знал и не скрывал близости своего конца. Это видно из того, что при назначении консулов он назначил их только до месяца своей смерти… а в последний раз заседая в сенате, он произнес, что близок его жизненный предел и, несмотря на общее возмущение, повторил это снова и снова» [760], с. 147.

Появление кометы, возвестившей смерть Ивана Грозного, отмечено в самых разных источниках. Например, в записи на полях книги Горсея, там, где говорится о последних днях Грозного, сказано следующее: «ОГРОМНАЯ СВЕРКАЮЩАЯ ЗВЕЗДА и другие знаки были видны 7 недель над Москвой в год 85-й» [186], с. 189. И далее: «Чародейки оповестили его (Грозного — Авт.), что самые сильные созвездия и могущественные планеты небес против царя, они предрекают его кончину» [186], с. 85.

Карамзин сообщает: «В сие время явилась Комета с крестообразным небесным знамением… Царь вышел на Красное крыльцо, смотрел долго, изменился в лице и сказал окружающим: вот знамение моей смерти! Тревожимый сею мыслию, он искал, как пишут, Астрологов, мнимых волхвов… ежедневно посылал любимца своего, Вельского, толковать с ними о Комете, и скоро занемог опасно: вся внутренность его начала гнить, а тело пухнуть… уверяют, что Астрологи предсказали ему неминуемую смерть через несколько дней… но что Иоанн велел им молчать» [362], т. 9, гл. 7, столбец 256.

Перед нами — неплохой параллелизм. В обеих версиях сказано, что смерть царя возвещена кометой, которую видели все. Далее, и про Клавдия, и про Грозного, сообщается, что оба знали о близости своего конца, не скрывали этого, и обсуждали с придворными.

И Клавдия, и Грозного отравили. О версии, согласно которой, Грозный погиб от яда, мы уже говорили при анализе жизнеописания Тиберия — одного из отражений Грозного. Напомним эти сведения. «По словам очевидцев, тело больного (Ивана Грозного — Авт.) страшно распухло. ХОДИЛИ ТЕМНЫЕ СЛУХИ, БУДТО ЦАРЯ ОТРАВИЛИ БЛИЖНИЕ ЛЮДИ — Вельский и Годунов» [776], с. 238. Более того, «об отравлении царя (Ивана Грозного — Авт.) писали И. Масса, гетман Жолкевский» [186], с. 191. Например, И. Масса в своем «Кратком известии о Московии» сообщал: «Богдан ВЕЛЬСКИЙ… подал ему (Грозному — Авт.) прописанное доктором Иоганном Эйлофом питье, БРОСИВ В НЕГО ЯД». Цит. по [186], с. 190.

О смерти Грозного объявили не сразу. Придворные скрывали смерть царя. Джером Горсей говорит, что хотя Грозный уже умер, «некоторая надежда (на его выздоровление — Авт.) была подана, чтобы остановить панику» [186], с. 87.

То же самое говорит и Карамзин про смерть Грозного. Царь «вдруг упал и закрыл глаза навеки, между тем как врачи терли его крепительными жидкостями, а Митрополит — исполняя, вероятно, давно известную волю Иоаннову — читал молитвы пострижения… В сии минуты царствовала глубокая тишина во дворце и в столице: ждали, что будет, не дерзая спрашивать. ИОАНН ЛЕЖАЛ УЖЕ МЕРТВЫЙ, но еще страшный для предстоящих царедворцев, КОТОРЫЕ ДОЛГО НЕ ВЕРИЛИ ГЛАЗАМ СВОИМ И НЕ ОБЪЯВЛЯЛИ О ЕГО СМЕРТИ» [362], т. 9, гл. 7, столбец 258.