Раскол
Шрифт:
Здесь мы вновь прервемся, необходимо еще одно отступление примерно веков на десять — двенадцать, во времена, когда не было Руси, но уже была Степь, была ее древняя восточная культура, которую принесли в Европу с Алтая тюрки-кипчаки, получившие на Руси имя «половцы».
Причем культура их в Степи, несомненно, несколько трансформировалась, вобрав в себя аланские, сарматские корни.
2
Трудно сказать, с чьей легкой руки за обитателями Степи в нашей, отечественной литературе прочно укрепилось мнение, будто степняки были «дикими кочевниками». Слова эти абсолютно не соответствуют истине. Так же, как и то, что в Степи проживало множество народов; нет, там со II века проживали тюрки-кипчаки, и страна их впоследствии называлась Дешт-и-Кипчак («Степь кипчаков») [2] , до них в Степи жили аланы, сарматы, скифы.
2
Судя по запискам итальянского монаха Иоанна де Плане Карпини или француза Вильгельма де Рубрука, а также по книгам арабских и византийских путешественников, в разное время побывавших в Дешт-н-Кипчаке, можно утверждать, что там жил именно один народ, а не сборище народов, как полагают некоторые наши современники. «Все эти народы имели одну форму лица и один язык, — писал, например, Плано Карпини, — хотя между собой они разделялись по областям и государям». Арабы же называли Дешт-и-Кипчак «Страной городов», так много городов было там.
Как отмечал еще Иордан, Аттила, вождь первых тюрков в Европе (их исследователи обычно называют гуннами), был христианином, но поскольку христианство тогда еще не сложилось в стройное религиозное учение, правильнее было бы сказать, что Аттила был, по крайней мере, веротерпимым к новой, нарождающейся религии. Два его предшественника — Донат и Харатон — тоже с известными оговорками были христианами. А это IV век!
В актах Константинопольского собора в 381 году отмечено присутствие в «Царьграде» первого патриарха от степняков. Значит, к 381 году в Степи уже сложилась своя (первая в Европе?) церковь. И появление ее не было случайным!
По мнению известного французского исследователя религий Жан-Поля Ру, задолго до новой эры тюрки, жившие тогда на Алтае, поклонялись «человеку-небу», «человеку-солнцу» — Тенгри. Китайские историки полагают, что появление бога Тенгри у них относится самое позднее к III–V векам до новой эры.
«Человек-небо», дух, неперсонифицированное мужское божественное начало, Тенгри распоряжался судьбами человека, народа, государства. Тенгри-хан мыслился у тюрков огромных размеров, космических масштабов. Он — творец мира, и он сам есть мир. Титул «хан» указывал на его главенствующую роль во Вселенной. Очень интересно исследование немецкого ученого Г. Дерфера, который по совокупности древнейших космологических идей и представлений пронаблюдал эволюцию самого понятия «Тенгри» от раннего, шаманского, представления этого образа до одной из высших стадий в его религиозно-мифологическом развитии. По мнению этого исследователя, речь идет об одной из первых монотеистических религий человечества) Если не самой первой…
Единобожие — вот что отличало тюркскую культуру задолго до Рождества Христова. Тенгри и есть Бог-Отец, он — создатель мира сего. Ему, Всевышнему, тюрки адресовали свои молитвы, заговоры, плачи, благожелания. «Тенгриан-ство» — так называлась их религия.
Причем, как и всякая оформившаяся религия, тенгрианство располагало всей атрибутикой — иерархией небожителей, ранжированием священнослужителей, проповедниками. И самое важное — письменно и устно закрепленным каноном.
Ученым известны эти документы. Сохранились редчайшие тенгрианские тексты, их исследованием занимались не только зарубежные, но и отечественные историки, один из них — дагестанский ученый Камиль Алиев, который многое сделал для изучения древней религии тюрков на Северном Кавказе.
Исходя из вышесказанного, можно допустить мысль, что именно канон (обряды, молитвы, с которыми обращались тюрки к Создателю) и привлек первых христиан, обряды которых тогда еще не оформились. В III–IV веках проповедники христианства познакомились с религиозными обрядами степняков, и они оказались им близки по духу…
Закономерен вопрос: где доказательства тому, что восточные христиане приняли тенгрианский канон и стали единоверцами с тюрками-кипчаками, а тюрки в ответ признали сына Тенгри-хана — Христа? Их, доказательств, вполне достаточно.
Например, задумывался ли кто, почему в Европе именно в конце IV века случились разительные перемены: почему христианство вдруг получило официальное признание в Византин и во всей Римской империи. Чем и кому оно обязано своим внезапным возвышением?
Религия угнетенных, каким было христианство до тех пор, не могла ведь просто так привлечь властителей. Значит, была какая-то очень серьезная причина, заставившая императоров пойти на вынужденный шаг… Но какая?
Заставляет задуматься и такой факт: из всех стран Европы Аттила не тронул только Византию и, больше того, судя по воспоминаниям Приска, дружил с ее, императором, а перед Римом великий полководец отступил лишь при виде креста, — оставив Рим «Вечным городом»… Почему?
Действительно, разве не любопытно, лишь Византию и Рим, принявших христианство, не тронул Аттила, все же другие европейские страны он безжалостно разорил.
Новая религия — вот та единственная причина, позволившая прозорливым средиземноморским правителям сохранить свои страны! А не Аттила ли и сделал Европу христианской?!
Наше предположение о слиянии двух религий — тенгрианства и христианства не лишено оснований еще и потому, что в истории народов подобное случалось. И не раз. Например, после принятия христианства в Грузии на место Бога-Отца там был поставлен Гмерти — верховный бог неба у древних грузин, повелитель грома, обитавший на седьмом небе. Вот почему грузинская церковь отличается от других христианских церквей.
У древних тюрков была еще и богиня Умай — женское земное начало. Она покровительствовала младенцам. Ее изображали с младенцем в руках, такой же, как позже стали изображать на иконах Богоматерь… В тенгрианство же многое пришло от буддизма, в чем и проявлялась связь древних культур и народов.
Приняв тенгрианский канон, христианство в Византии стало существенно отличаться от остального христианства. Иконы, иконостасы, лампады, парчовые одежды священников, ладан, молитвы с их земными поклонами и многие другие чисто внешние атрибуты тенгрианства перешли и остались в византийской церкви. Они, очевидно, и есть самое надежное доказательство соединения тенгрианства с молодым, тогда еще не оформившимся христианством.
Достаточно вспомнить, например, хоругвь и крестный ход, они тоже пришли из тенгрианства. «Хоруг» — по-тюркски знак «защиты», «покровительства». В мольбе о защите, покровительстве, как известно, и есть смысл крестного хода с хоругвями.
Впоследствии все эти внешние отличия приобрели особую роль, они привели к разделению единой христианской церкви на византийскую (Древле-православную) и римскую (католическую). Соперничество Византии и Рима за лавры лидера в христианском мире было долгим.
Разделение церкви — разделение сфер в геополитике, оно проходило очень медленно, веками, окончательно оформившись к XI–XII векам.
Заметим, Русь крестилась именно тогда, когда разделение это по существу свершилось. Она приняла веру из рук древлеправославных священников, возможно, и греков. Однако не они определяли лицо церкви в Степи, там была своя церковная епархия, хотя, конечно, далеко не все степняки в ней были примерными прихожанами.
Эта «степная» епархия названа в актах Константинопольского собора 449 года «Скифия», а одним из ее епископов был отец Александр, он жил на Дону, в городе Таи (Акты Соборов, том II). А Дон, как известно, с 372 года стал уже тюркской рекой…
Выходит, всю обрядовую сторону службы, включая храмы, иконы в них, русская церковь переняла от тюрков — от Степи! Ведь общение Руси с Византией было только через Степь. Других путей просто не существовало.
Еще одну чрезвычайную деталь нельзя не заметить — крест, ставший символом христианства. Он тоже взят христианами из древней религии тюрков-кипчаков. Крест — знак Тенгри-хана.
Сейчас в христианской религии под термином «крест» понимают не столько его физическую форму, сколько «совокупность жизненных лишений, страданий, тяжелых обязанностей, мучительной борьбы нравственного долга с искушением греха и т. п. — все, что христианин обязан выносить мужественно и благодушно, не нарушая требований религии и внушений чистой совести».