Чтение онлайн

— Слушай, Тим, ты сам-то понял, что сделал? Я не про тот сгусток энергии. Я говорю о вашей драке.

Тим отрицательно качнул головой.

— Ты и так почти справился, почти победил. Ты был быстрее, сильнее него, техника хромает, но это ведь можно исправить. Почему раньше отпора Циркулю не давал?

— Если бы не сила нового мира, Циркуль бы сопротивления и не заметил, так что ответ очевиден, — опустил Тим глаза.

— Ладно, разберёмся и с этим.

— Слушай, я боюсь, — прошептал Тим. — Боюсь снова сорваться, и…

— Я тоже боюсь, — перебил его Ник. — Потому тренироваться и будем, другого выхода нет. Ты отдыхай пока, у меня дел по горло, встретимся вечером. Перед закатом приходи в зал. Будем пробовать плести сгустки вместе. Кстати, таран твой меня впечатлил, повторить сможешь?

— Вряд ли, — тяжело вздохнул Тим.

— Значит разберу твой сгусток по памяти, ладно, до вечера.

Андрей поставил пустую кружку на стол и быстро вышел из комнаты. Тим снова упал на постель. Ну вот, началось. Теперь и он будет при деле. Пора было кончать с меланхолией, жизнь понемногу налаживалась.

Выйдя из комнаты Тима, я смог пройти только три шага. В глазах потемнело, на лбу проступила испарина, мелкая дрожь пробежала по телу, а на ноги навалилась дряхлая немощь. Я облокотился о стену и едва не съехал на пол, теряя сознание. Нужно было немного отдышаться и прийти в себя.

Виной тому были новые сюрпризы от ауры, которым я был совсем не рад. Теперь я на собственной шкуре мог прочувствовать все ощущения и тревоги других людей. Наши эмоции тесно связаны с энергетикой. Аура — это что-то вроде нашего отражения, она показывает суть человека, все его достоинства и недостатки, волнения, желания, настроение и даже характер.

Раньше я это всё только видел, но теперь посторонняя энергия безжалостным катком проходится по моей собственной. Чужие энергетические сгустки откладываются на ауре тяжёлыми отпечатками и тут же меняют моё настроение, а порой и самочувствие. Так, например, ауры Емели и Шевы очень светлые. Общаться с ними приятно, их отпечатки меня не тревожат, напротив, заряжают волной позитива и хорошего настроения.

С Борисом и Циркулем всё иначе. Эти вечно хмурятся, о чём-то раздумывают, их ауры серые. Такие отпечатки мне уже даются с трудом, потому я стараюсь их избегать, пока не научусь контролировать новую силу. Бывает, за день я успеваю пообщаться с уймой людей и собрать на себе столько чужой энергетики, что к вечеру хочется взвыть. Голова раскалывается на части, немного подташнивает, да и вообще — приятного мало.

Пока в крепости есть только одно спасение от недуга — моя Тири. Аура девушки столь чиста и светла, что рядом с ней все посторонние сгустки тут же растворяются без остатка. Она всегда полна любви и веселья. Нежный голосок и наивные речи поднимают моё настроение до небес, а сама красавица давно стала больше чем просто любимой. Тири мой островок спокойствия и уюта в бушующем океане эмоций, только она способна меня успокоить и настроить для новых свершений.

В общем, каждый человек раздражает мою ауру по-своему. Разговор с Тимом чуть в могилу меня не загнал. Его энергия чёрная, мне даже стоять рядом с ним тяжело. Видно, Тима поглотила депрессия, она пожирает его изнутри и медленно сводит с ума. Впервые я заметил это после гибели Ульмы. Я надеялся, что всё пройдёт, что Тим справится сам, потому, наверное, и старался держаться подальше. Слишком тяжело мне было воспринимать его душевные терзания, но откладывать было больше нельзя. Тима нужно возвращать к жизни, и сам-то я точно не справлюсь.

Приходил в себя я больше минуты. Когда в глазах прояснилось, тут же поспешил выйти на улицу: под тёплое солнце, под пение лёгкого ветра и трели пичуг в гнёздах под черепицей. Мне нужно было к плотникам. Две недели я их не тревожил, пора было справиться о делах.

В мастерской было шумно, у столов трудились десятки мужчин: что-то сверлили, крутили, пилили. Помещение заполнилось ароматами свежей стружки и палёного дерева, лёгкий гул и смех отбивались от стен, разлетаясь по коридорам Угрюмой.

— Приветствую славных мастеров, — сказал я, пройдя в дверь.

— День добрый, сир, — склонил голову Урти.

— Ну, чем порадуешь? — обратился я к главному плотнику, тут же бросая взгляд под правую стену. Там примостились несколько десятков новеньких луков и столько же арбалетов.

— Вот, первые образцы, сир, можно испробовать в деле, — указал Урти рукой на поделки.

— А сир Евгений знает, что вы уже справились?

— Эм… — Смутился вдруг главный плотник. — Сир, тут такое дело… словом… он закрылся в своей башне с помощниками, и не выходит уже несколько дней.

— Вот как? — присвистнул я.

Видимо Медведь с головой погрузился в любимую химию. Как только башню под лабораторию присмотрел, так и пропал на неделю — только мы его и видели.

— Урти, а вы ему говорили, что арбалеты готовы?

— Да, сир, только он разозлился и прогнал посыльного плохими словами. Сказал, что занят важными делами и нечего беспокоить его всякой ерундой.

— Ого… так он там, значит, не в духе?

— Да, сир.

— В таком случае начнём испытания без него. Эй, паренёк… — Кивнул я в сторону подмастерья. — Ну-ка, собери всех лучников у ворот, да поскорее. И роту стражников из казармы пришли.

— Да, сир, — склонил голову парнишка и шмыгнул в открытую дверь.

Долго ждать не пришлось. Пока мы с плотниками вышли к воротам, пока другие подмастерья установили на тракте десяток мишеней и соломенных чучел, подоспела стража и лучники.

— Кто лучше всех стреляет из лука? — бросил я в толпу стрелков.

— Грили, сир, — отозвался пожилой сотник. — Он с пятидесяти шагов храсу в глаз попадает.

— Отлично, подойди ко мне, и лук свой прихвати, — кивнул я тому самому Грили. — Видишь вон те мишени на тракте?

— Да, сир, — засмущался молодой лучник.

— Сможешь попасть в ближнее чучело?

Грили кивнул, до чучела было пятьдесят шагов — расстояние для лучника плёвое.

— Ну так давай, чего ждёшь? — подбодрил я его.

Грили потянулся к колчану на поясе, достал стрелу и даже толком не целясь, запустил её в небо. Стрела опустилась на тракт по дуге и прошила чучелу голову.

— Здорово, — хлопнул я в ладоши. — Стреляй теперь в следующую.

Другое чучело стояло уже в сотне шагов. Грили не растерялся, проткнул ему грудь новой стрелой. Очень меткий сорванец.

— Давай дальше, — невозмутимо протянул я.

Теперь Грили уже напрягся. До следующей цели было две сотни шагов. Его слабый лук едва ли бил так далеко, а тут ещё нужно было попасть в мишень. Но Грили справился. Следующая стрела прошила чучелу грудь. Не знаю, так должно было быть или просто случайность, но Грили попал.

— Молодец, Грили, — похвалил я меткого лучника. — Теперь давай, всади стрелу в последнюю мишень.

— В дальнюю? — удивился парнишка.

— Именно так.

— Но…