Чтение онлайн

Очевидно, за таким поворотом официальной религиозной политики стояло нечто большее, чем богословские соображения. Выживание государства теперь завесило от Манассии и его ближайших советников, и они были полны решимости возродить Иудею. Этим обуславливалось восстановление определенной степени экономической независимости сельской местности — все еще величайшего потенциального источника государственного богатства. Возрождение однажды опустошенных провинций невозможно было достигнуть без объединения сети деревенских родов и племен — а это означало разрешение возобновить богослужения на издревле почитаемых местных высотах. Одним словом, вернулись культы Ваала, Ашеры и небесных светил.

Даже несмотря на то, что он был вынужден быть послушным вассалом, Манассия, видимо, правильно рассчитал, что экономическое восстановление Иудеи может показаться отвечающим интересам Ассирии. Процветающая Иудея была бы предана империи и послужила бы полезным буферным государством против Египта — заклятого врага Ассирии на юге. И Ассирия, возможно, даже предоставила покаявшейся Иудеи положение самого привилегированного вассала: тексты седьмого века, сообщающие о том, какую дань платили государства южного Лаванта ассирийскому царю, показывают, что дань, которую платила Иудея была существенно меньше, чем платили соседние, более бедные ассирийские вассалы Амон и Моав.

Манассия, кажется, оправдывал доверие своего ассирийского повелителя. Документ времени Асархаддона, который сменил Синаххериба на ассирийском троне, упоминает Манассию в числе двадцати двух царей, которым были заказаны строительные материалы для царской стройки в Ниневии. Следующий ассирийский царь, Ашшурбанапал, поместил Манассию в список царей, которые посылали ему дары, и помогали ему в войне с Египтом. Хотя вторая книга Хроник сообщает нам, что в определенный момент своего правления Манассия был заключен ассирийцами в тюрьму в Вавилоне (2 Пар. 33:11), обстоятельства и даже историческая достоверность этого заключения — это предмет продолжающихся споров. Но ясно то, что его долгое правление — пятьдесят пять лет — было мирным временем для Иудеи. Города и поселения, основанные во время его правления, сохранились вплоть до окончательного уничтожения Иудеи в следующем столетии.

Археологически не так просто отличить находки начала седьмого века от находок второй половины того же века (см. Приложение 5). Однако мы знаем достаточно для того, чтобы утверждать, что во время всеобщего опустошения в Шефеле (и аннексии обширных пространств филистимскими городами), население Иудейского нагорья росло. Это почти наверняка произошло из-за прибытия изгнанных со своих мест беженцев, которые спасались бегством из разоренных областей Шефелы. Земледельческое производство усилилось вокруг столицы. Густая сеть усадеб была построена вокруг Иерусалима и к югу от него, недалеко от Вифлеема, в седьмом веке до н. э. Ее целью было, вероятно, обеспечение продовольствием увеличившегося населения метрополии.

Но самая впечатляющая застройка в Иудее седьмого века — это распространение иудейских поселений в пустынные зоны на востоке и юге (Рис. 27). В иудейской пустыне, в которой не было постоянных поселений на протяжении восьмого века, в последующие десятилетия произошло что-то необычайное. В седьмом веке группы маленьких поселений были основаны во всех экологических нишах, которые немного больше подходили для земледелия, чем остальная пустыня: в долине Бекаа на полпути между Иерусалимом и Мертвым морем, рядом с Иерихоном, и вплоть до западного побережья Мертвого моря. В долине Беэр — Шевы число поселений выросло намного больше, чем в предыдущий период. С восьмого по седьмой век площадь застроенных районов в этой области, так же как и его население, возросла в десять раз. Не связана ли эта застройка с политикой Манасии?

Это выглядит очень вероятным. Ясно, что до похода Синаххериба, экономика Иудейского царства была хорошо сбалансирована между различными экологическими нишами ее территорий: оливковые и виноградные сады выращивались в основном в холмистой местности, зерно выращивалось в первую очередь в Шефеле, а животноводство практиковалось в основном на пустынной окраине на юге и востоке. Когда Шефела была отдана во владение филистимских городов — государств, Иудея потеряла свою богатую зернопроизводящую землю на западе. В то же время население, которое надо было кормить в оставшейся части государства, значительно возросло. Вероятно, под давлением этого часть населения Иудеи была вытеснена в периферийные области царства, в отчаянной попытке компенсировать потерю богатой плодородной земли Шефела. И действительно, использование засушливых земель могло решить эту проблему. Оценка сельскохозяйственных возможностей долины Беэр — Шевы в античности, предполагающая что производство там было хорошо организовано, показывает, что она одна могла обеспечить до четверти всей потребности Иудеи в зерне. Но этого невозможно было выполнеть в таких больших масштабах без помощи государства. Поэтому разумно предположить, что расселение в пустынные области было вдохновлено, если не прямо организовано, новым политическим и экономическим курсом Манассии.

Программа Манассии касалась далеко не только пропитания. Он сосредоточился на интеграции Иудеи в ассирийскую мировую экономику. Двумя главными видами экономической активности Ассирии в области Иудеи и вокруг нее были торговля экзотическими предметами роскоши и благовониями из Аравии, а также массовое производство и продажа оливкового масла.

Торговля с Аравией была одним из главных экономических интересов Ассирии, и едва ли могут быть сомнения, что с конца восьмого века она обеспечивала империи значительные доходы. Соответственно, Ассирия была сильно заинтересована в безопасности дорог через пустыню, ведущих на север от Аравийского полуострова к своему пункту назначения на побережье Средиземного моря. Ассирийский царь Тиглатпаласар III в одной из своих триумфальных записей описывал Газу, традиционный пункт назначения пустынных дорог, «таможней Ассирии» и он назначил там чиновников, чтобы собирать пошлины в гавани, которая служила местом сбора всех караванных путей страны. Саргон II объявил, что он открыл границу с Египтом, чтобы ассирийцы и египтяне могли торговать и смешиваться. Несколько ассирийских крепостей и административных центров действительно были открыты в разных местах южной прибрежной равнины, и на побережье к югу от Газы был раскопан большой укрепленный город с останками складов. Анализ костей животных, раскопанных в Телль — Джеммех, еще одном месте рядом с Газой, показывает резкий рост числа верблюдов в седьмом веке. Изучение этих костей археологом Полой Вапниш доказывает, что эти верблюды (все они были зрелого возраста, и поэтому не могли быть частью естественного, локально размножившегося стада), могли использоваться в торговых караванах.

По самым южным территориям, все еще контролируемым Иудейским царством — долине Беэр — Шевы, высокогорьям Эдома и южной прибрежной равнине — проходили некоторые важнейшие караванные пути. Там были области, пережившие в седьмом веке беспрецедентный рост населения. Первое широкое заселение Эдомского плато имело место именно в это время, под ассирийским господством. Фактически, Эдом только тогда появился как полностью развитое государство, как результат этого заселения.

Богатые и разнообразные археологические находки на необъятных просторах между Эдомом и Филистией показывают, что ассирийцы, арабы, финикийцы и эдомитяне были вовлечены в процветающую коммерческую деятельность. Иудея при Манассии также занимала в ней видное место. Волну заселения в долине Беэр — Шевы нужно понимать на этом фоне. Иудея, возможно, расширилась еще дальше на юг, до самых торговых путей. В глубокой пустыне были раскопаны две большие крепости седьмого века. Первая — это Кадеш — Барнеа на западной окраине высокогорья Негев, примерно в 80 км юго — западнее Беэр — Шевы. Этот город владел крупнейшим оазисом на важном торговом пути из южной Палестины к оконечности Акабского залива, и далее в Аравию. Вторая крепость была недавно раскопана в Хасеве, месте расположенном примерно в 32 км к югу от Мертвого моря, на еще одном пути на юг. Находки в этих двух крепостях привели библейского историка Надава Наамана к выводу, что оба они были построены в начале седьмого века до н. э. под эгидой ассирийцев с помощью местных вассальных государств — и были обеспечены рабочей силой группами из Иудеи и Эдома.

Южно — арабские надписи, найденные в нескольких местах в Иудее, дают исчерпывающие доказательства сильных связей с Аравией в то время. Такого же вида доказательства найдены и в Иерусалиме. Три остракона с южно — арабскими надписями были найдены в Городе Давида. Хотя они были вырезаны на типичных иудейских сосудах, а не на сосудах привозных типов, они, по всей вероятности, свидетельствуют о постоянном арабском населении в Иерусалиме. А другие типичные еврейские печати седьмого века, кажется, содержат южно — арабские имена. В этой связи, некоторые ученые утверждают, что жена Манассии Мешуллемет была арабкой. Не мог ли это быть династический брак, с целью укрепить коммерческие интересы Иудеи на юге? Не был ли девтерономический рассказ о том, как царица Савская посетила Соломона в Иерусалиме, вдохновлен культурными контактами и экономическими амбициями другого царя из рода Давида седьмого века?

Не только контакты с арабами расширяли экономические горизонты. Ассирийцы также монополизировали и развивали производство оливкового масла. Доказательства этого найдены в Телль — Микне, селении в западной Шефеле, которое находится на месте древнего Экрона, одного из главных городов Филистии. Скромный город в столетия, предшествующие захвату этой области Ассирией, Экрон в начале седьмого века вырос в гигантский центр производства оливкового масла. Там было найдено более сотни прессов для оливкового масла — больше, чем в любом другом городе за всю историю страны. Фактически, это был наиболее впечатляющий центр производства оливкового масла из известных где-либо на древнем Ближнем Востоке. Производственная зона составляла примерно одну пятую площади города. Его годовая производительность оценивается примерно в тысячу тонн.

По — видимому, масло из Экрона перевозилось и в Ассирию, и в Египет — две страны, не имеющие подходящей земли, чтобы выращивать оливковые сады и производить масло самим. Но сам по себе Экрон не находился в классическом месте для выращивания оливок — на холмах. Фактически, он располагался на равнинной земле, типичной для выращивания зерна. По — видимому, он был выбран как производственный центр из-за своего положения на пересечении главных дорог на равнине южного побережья, на полпути между оливковыми областями на холмистой местности и главными распределительными центрами на побережье восточнее его.