Чтение онлайн

Расскажу вам об одном интересном событии. Какое-то время спустя я отправился в Катарагаму. Вечером я совершил обряд поклонения в Киривехере и отправился к дэвале. У входа в дэвале, рядом с воротами, я заметил группу молодых людей, которые прибыли из Коломбо. Я спросил их, что они здесь делают. «Мы ждем г-на Карунаратне», — последовал ответ. Я поинтересовался, о ком именно идет речь. Они сказали, что ждут редактора газеты. «И где же он?» — «Он вошел в дэвале с подносом подношений». — «Но разве он не оскорблял Катарагаму, утверждая, что такого божества не существует?» — удивился я. «В том-то и дело, Учитель. Говорит одно, а делает другое».

Я прождал какое-то время, чтобы расспросить его самого. Но он так и не появился. Видимо, прятался. Я ждал больше часа. В конце концов я подумал: «Почему я вообще должен тратить время на подобного человека? Все это неважно», — и ушел. Я понял, что многие люди, в том числе известные, говорят одно, а делают другое. Как бы то ни было, в жизни тех, кто оскорбил бога Катарагаму, часто случались несчастья. Нельзя говорить плохо о боге Катарагаме. Это живой бог, наделенный огромной силой. Я видел его собственными глазами. Позже я расскажу вам эту историю.

Каждый год, во время декабрьских каникул в колледже «Ананда», я посещал торжества «Теософского общества» в Мадрасе. Обычно я останавливался там на месяц. В1926 году по просьбе г-на Шри Кришнана, который представлял в Совете Каликут, штат Керала, я отправился в свою первую миссионерскую поездку. Примерно месяц я выступал в разных местах с лекциями о Дхарме. В результате г-н Шри Кришнан, член Совета, человек, глубоко изучивший Дхарму, в 1929 году принял монашеский сан. Какое-то время он даже был моим учеником. В ходе этой поездки я также посетил «Теософское общество» в Мадрасе. Там шли приготовления к первой публичной лекции Кришнамурти. Но мы не могли остаться, так как нужно было без промедления возвращаться на Шри-Ланку.

— Бханте, почему вы прекратили преподавать в колледже «Ананда»?

— Как я уже говорил, к этому времени у меня возникло намерение распространять Дхарму вместе с Анагарикой Дхармапалой. Он хотел этого так же, как я. Приезжая в Балангоду, я неизменно встречался с г-ном Барнсом Ратватте. Как-то я рассказал ему о своем желании отправиться в Индию. Он был моим хорошим другом. Он сказал, что в окрестностях Балангоды не хватает образованных монахов и было бы лучше, если бы я основал здесь пиривену. «Я возьму на себя все приготовления. От тебя требуется лишь послужить нашему краю и поделиться своими знаниями. В нашем родном городке совсем мало образованных людей, а значит, ты сможешь воспитать целое поколение просвещенных людей», — с такой просьбой он обратился ко мне. К этому времени ушел из жизни мой гуру Хамудуруво. Я отказался от мысли ехать за границу и основал пиривену в Балангоде. Покидая колледж «Ананда», это благословенное место, я испытывал огромную печаль из-за расставания с любимыми учениками. Однако я собирался служить тому краю, где родился, и это утешало меня.

В 1936 году я покинул колледж и основал в Балангоде новую пиривену под эгидой Шри Судхармарамы в Тхумбагоде. Ее открыли на этом самом месте и назвали пиривеной Шри Дхармананды в честь моего настоятеля. Это было временное пристанище. Вскоре пиривену перенесли в Мирисватте. К нам стало поступать много учеников. И хотя это была молодая пиривена, не получившая государственной аккредитации, я успешно руководил ею при содействии уважаемых мирян, родственников и биккху. Мы не зависели от государственных средств и потому никому не отчитывались в своей деятельности. Наконец, по многочисленным просьбам, пиривена получила государственную аккредитацию. Через некоторое время я перешел в университет Видьодая.

— Учитель, расскажите, пожалуйста, о Шестом буддийском соборе в Мьянме.

— Из Мьянмы мне прислали приглашение принять участие в Шестом буддийском соборе, и я считаю это одним из важнейших событий своей жизни. В Мьянме мне предложили войти в Совет по редактированию Трипитаки. Со мной отправились еще три монаха. Из Коломбо мы добрались до Калькутты, а оттуда самолетом до Янгона. Нас разместили в центре для медитации «Сасанайета», поскольку помещение для Буддийского собора еще не было готово.

Трипитака была поделена на триста частей, каждую из которых отдали своему переводческому комитету. Комитеты состояли из пяти монахов, преимущественно мьянманских. Комитет делал правки, затем отправлял их в Комитет главных редакторов, а тот уже передавал материал в печать. В Комитете главных редакторов Шри-Ланку представлял Полватте Буддхадатта маханаяка теро. Он проработал в этом органе несколько месяцев, но затем вынужден был вернуться на Шри-Ланку. Поэтому следующим представителем от Шри-Ланки назначили меня.

В общей сложности я проработал там около десяти месяцев. Все наши обсуждения в Комитете главных редакторов проходили на пали. Было заметно, что Комитет с особым вниманием относится к палийским копиям со Шри-Ланки и из Таиланда.

Давным-давно, когда буддисты Мьянмы получили монашеское посвящение от шри-ланкийских биккху, монахи во главе с Чаппатой Теро отвезли туда копии палийских текстов, а также копии комментариев (atuwa) и комментариев к комментариям (tika), которые были сделаны со старых книг на пальмовых листьях. Мы заметили, что в эти копии вкрались ошибки. Во время правления короля Миндунмина состоялся Буддийский собор, и исправленные тексты Трипитаки высекли на мраморе. Эти надписи прекрасно сохранились до наших дней. Именно эту версию мы и использовали при редактировании. Мы заметили, что копии, сделанные в свое время на Шри-Ланке, по-прежнему содержат ошибки. Поэтому в финальной редакции мы исправили даже их и перед отправкой в печать сравнили наши материалы с Трипитакой со Шри-Ланки и из Таиланда. Всем монахам, принимавшим участие в Соборе, вручили отпечатанные копии текстов.

Мьянманские монахи протестовали при любом отклонении от мраморной Трипитаки. В таких случаях в известность ставили президента, премьер-министра и министра Сасаны. Помнится, обе стороны приглашали в резиденцию президента либо премьер-министра. Порой нам приходилось даже спорить с мьянманскими наяками теро. Эти дебаты должны были вестись на бирманском — на их родном языке. Главой нашего Комитета редакторов был Махасисаядо теро.

Однажды мы вели долгие споры по поводу «pattha pattha pulakam» (меры веса зерновых культур) из раздела «Веранджа» «Параджика-пали». В старых изданиях мьянманских книг, а также на мраморных скрижалях в секции Параджика было написано «pattha pattha mulakam». Мьянманские монахи с пеной у рта доказывали, что правильное написание — это «mulakam». Дискуссия зашла в тупик, и нас пригласили в резиденцию У Ну для дальнейшего обсуждения. Он поинтересовался, что я думаю по этому поводу. Я спросил, могу ли я ответить на пали, поскольку не знаю бирманского. Премьер-министр У Ну сказал, что у нас разное произношение и в отдельных местах они рискуют не понять меня, а я — их, поэтому мне лучше изложить свои мысли на английском. «Учитель, говорите на английском. Я переведу на бирманский», — сказал он.

Тогда я изложил свою точку зрения. Я привел выдержки из санскритских словарей. Биккху возразили: «Учение Будды не нуждается в книгах на санскрите». Я ответил: «Пали — это язык, на котором говорили в Дамбадиве (в Индии). Это был язык магадхи. Ардха-магадхи, санскрит и пракрит — его ближайшие родственники. Во всех этих языках „mulaka“ — ядовитый корень. Злака под названием „mulaka“ не существует. В старых санскритских словарях „pulaka“ обозначает разновидность зерновых культур, которыми кормят лошадей. „Mulaka“ в „Параджика-пали“ и есть та самая „pulaka“. Поэтому правильный вариант это „pattha pattha pulakam“. Тогда мьянманские монахи твердо заявили, что нам не подобает исправлять учение Будды с помощью брахманистских текстов.

«Что касается учения Будды о скандхах, дхату, аятанах и так далее, нам не следует искать помощи у санскритских словарей. Но Будда не вводил новых терминов, когда речь шла о злаках и прочих предметах повседневного пользования. Это были общеупотребительные слова того времени», — подчеркнул я. «В подобных вопросах мы должны прибегать к помощи языков, родственных магадхи, а также к помощи словарей. Поэтому мы не разделяем мнения мьянманских монахов», — повторил я. Президент Мьянмы, премьер-министр и министр Сасаны приняли мою точку зрения. В конце концов было решено, что версия нашего комитета «pattha pattha pulakam» останется без изменений. Мьянманские монахи хранили молчание. На этом спор закончился.