Чтение онлайн

Если государство, на всем протяжении реформ балансировавшее на грани между полной и частичной невменяемостью, окажется неспособным и на такое воздействие, то придется ограничиться лишь частью наработок, связанных с наименее заметными технологиями, направленными на стимулирование интеллекта и объединенными в так называемый "проект 96".

В середине 80-х годов восторг по поводу возможностей персональных компьютеров в сочетании с некоторыми прикладными психологическими технологиями привел к постановке довольно странной задачи. В период, когда еще только ставилась (так в итоге и не решенная) задача всеобщей компьютеризации, государству понадобилась программа, которая незаметно для пользователя вступала бы в диалог с его сознанием, подстраивалась бы под него и позволяла бы получать от него необходимую информацию или, напротив, корректировать его сознание.

К началу 90-х годов первоначальная задача в полном соответствии с демократическими веяниями трансформировалась в значительно более гуманную задачу активизации подсознания. В самом деле: доказано, что в обычных условиях человек сознательно использует лишь около 4 % потенциала своего мозга. Остальные 96 % используются неосознанно и, по-видимому, с меньшей эффективностью. "Проект 96" получил свое название в честь этих 96 % потенциала, которые предполагалось активизировать при помощи самообучающихся, самоподстраивающихся под индивидуальную психику компьютерных программ. По иронии судьбы первые бесспорные результаты были получены как раз в 1996 году, когда проект "выпал" из рук некогда всесильного Коржакова.

К настоящему времени созданы программы, которые, приспосабливаясь к индивидуальному сознанию и одновременно воздействуя на него, образуют с ним практически единую биокомпьютерную систему, при помощи которой практически каждый человек может сознательно использовать до 20 % потенциала своего мозга, направляя его на решение пока ограниченного круга задач оздоровления и обучения. Таким образом, уже отлаженный пакет технологий, созданных в рамках "проекта 96" и достаточно безопасных для человека, позволяет ему резко и самостоятельно повышать свой интеллектуальный потенциал.

Внешне это будет выглядеть совершенно безобидно. Хотите вылечиться от мигрени по Интернету? Хотите резко повысить тонус своего организма? Приобрести новые умения и навыки? Все это можно будет сделать, не отходя от компьютера. При этом в отличие от примитивных методик, основанных на "25-м кадре" и некоторых других приемах, можно быть спокойными относительно возможности вредного или недобросовестного воздействия этих технологий на психику. Проблемы начнутся чуть позже, когда по мере все более широкого распространения этих технологий начнет сокращаться спрос на услуги здравоохранения и систем образования, что начнет подрывать экономику развитых стран. Но для стран развивающихся, не имеющих соответствующей индустрии лечения и образования, массовое оказание этих услуг окажется "манной небесной", которая не просто позволит качественно улучшить положение в данных сферах, но и повысит конкурентоспособность этих стран. Ведь снижение стоимости образования вкупе с повышением его качества снизит порог доступа к информационным технологиям и сделает тем самым преодолимым технологический разрыв между развитыми и развивающимися странами.

Активизация подсознания уже в самом ближайшем будущем позволит создать надежную индивидуальную защиту от "промывания мозгов" по традиционным каналам, то есть от информационного давления со стороны США. В итоге для России откроется качественно новый рынок услуг по индивидуальному саморегулированию, практически монопольно принадлежащий ее разработчикам. Это позволит ей частично компенсировать лидерство США на остальных высокоприбыльных рынках, а также создаст качественно новые возможности регулирования общественного сознания через корректировку индивидуальных.

Однако реализация "проекта 96" сама по себе недостаточна для обеспечения выживания России. Без комплексной поддержки государством технологий high-hume наша страна уже в ближайшие годы станет нулем, конченой страной, распадающейся под истеричные вопли реформаторов всех мастей, а все еще существующие сегодня возможности будут казаться таким же бредом, как и кликушество геббельсовской пропаганды по поводу "сверхоружия" в последние месяцы агонии гитлеровской Германии.

Демократия невозможна без минимального исходного уровня благосостояния. Она не выживает в нищете. Поэтому надо сначала заработать денег, стараясь не потерять хотя бы тех прав человека, что пока остаются, и уже потом возвращаться на путь демократизации. Это неаппетитный путь Франко и Пиночета, с которого легко свернуть на сомалийский, нигерийско-латиноамериканский пути или обратно в ельцинскую Россию, но иного нет.

Пока надежд на позитивное развитие очень мало. За последние 30 лет Россия так и не смогла перейти от задач выживания к задачам развития. Истекают последние месяцы, когда еще можно успеть нащупать модель этого перехода. В любом случае надо определить, какая Россия и для чего нужна миру, и найти потребность его лидеров, которую мы можем удовлетворить лучше других. От способности ответить на этот вопрос зависит все наше будущее.

Очевидно, Россия не только не может, но и не должна выступать в качестве глобальной конкурентной или военной угрозы. Лишившись своей технологической пирамиды, она вынуждена встраиваться в мировые кооперационные связи и должна войти жизненно необходимым звеном в технологическую пирамиду развитых стран. Важно подчеркнуть, что это должно быть достаточно сложное звено, ибо просто еще один источник сырья Западу уже не нужен.

Ценность России для человечества — не в богатстве ее недр, теряющем значение по мере развития информационных технологий. Залогом конкурентоспособности становится особость, а главным фактором рыночной эффективности — культура. Ценность России все больше заключается в оригинальном взгляде на мир, в нестандартном мироощущении, в интеллекте. С учетом этого ее место в мировом разделении труда — "фабрика мозгов", конвейер по производству самого дефицитного и самого ценного человеческого сырья: творцов и революционеров, способных к генерированию принципиально новых идей. Не следует ждать, что заметная часть этих людей сможет найти себе применение в России, но лучше что-то, чем совсем ничего.

При этом, поскольку интеллект можно воспроизводить только при высоком уровне образования и, соответственно, благосостояния, мир будет заинтересован в нормализации жизни в России. В условиях глобальной и, соответственно, весьма ожесточенной конкуренции "инкубатор мозгов" будет иметь в высшей степени двойственное положение в мире, что предопределит болезненную раздвоенность сознания его граждан и в этом смысле — сохранение принципиальных черт нашей общественной психологии, не самых комфортных для ее носителей, но обуславливающих сохранение России как России вместе с ее стратегическим конкурентным преимуществом.

Параллельно с этим Россия должна активно включиться в международные усилия по созданию системы наднационального регулирования наднациональных же экономических процессов, начиная с наиболее болезненной деятельности финансовых транснациональных корпораций. Как ни малы возможности России, она должна полностью использовать их для сокращения возможностей международных финансовых спекуляций и их разрушительности.

В этом отношении интересны предложения японских специалистов о контроле за спекулятивными капиталами (прежде всего хедж-фондов США) и ответственности МВФ за глобальную финансовую стабильность, а не только за состояние отдельных стран. Следует поддерживать идеи бывшего министра финансов Германии Лафонтена о фиксировании максимально возможных колебаний евро, доллара и иены друг относительно друга подобно тому, как ранее это в рамках механизма "валютной змеи" делалось для европейских валют.

Представляется, что решение описанного комплекса задач позволит России оправиться после катастроф начала, середины и конца ХХ века и создать себе новое прочное и достойное место в мире, взяв на себя выполнение уникальных и необходимых человечеству функций.

Таковы "технологический" и "функциональный" подходы к будущей модели развития России, но есть еще и подход региональный. И здесь пора признать очевидное. С одной стороны, потерпели окончательный крах попытки постсоветской интеграции, а с другой — Россия не имеет перспектив при воплощаемой современными США модели глобальной интеграции, а соответственно, глобальной, ничем не ограниченной и беспощадной к отстающим в конкуренции странам. Поэтому она должна всячески отстаивать региональную интеграцию как противовес глобальной, понимая, что и этот подход не является безопасным. Находясь между двумя основными центрами региональной интеграции: зоной евро и формирующейся в Юго-Восточной Азии зоной юаня, — Россия неминуемо будет разорвана этими центрами, если не сможет стать мостом между ними.