Чтение онлайн

Проект документа готовился людьми, знающими лишь понаслышке, чем занимаются военкоматы, являющиеся неотъемлемой частью Вооруженных Сил и завязанных в единую систему поддержания их боевой готовности. Вывод напрашивается сам собой: руководство РСФСР осознанно принимало решения, которые неизбежно вели к развалу Вооруженных Сил Союза ССР.

Конечно, далеко не все сторонники Ельцина в Верховном Совете РСФСР придерживались такой радикальной позиции. Так, генерал-полковник Д.А. Волкогонов считал, что создание Россией своей армии было бы «шагом к гражданской войне». 24 января он так и заявил на совместном заседании палат на третьей сессии Верховного Совета РСФСР: «Создание российской армии было бы большой ошибкой, шагом к гражданской войне». Вместе с тем бывший заместитель начальника Главного политуправления Советской Армии и ВМФ выступил за участие российских структур советской власти – от местных советов до Верховного Совета – в некоторых аспектах армейской жизни. Например, председателей соответствующих советов можно было бы включить, по его мнению, в состав военных советов объединений, дислоцированных на территории области, края или республики, а председателя Верховного Совета РСФСР – в состав Совета обороны СССР, что позволило бы обеспечить более активное участие в решении военных вопросов «выборной Советской власти».

Генерал Волкогонов, ставший постоянным советником Верховного Совета РСФСР по вопросам обороны и госбезопасности, и в дальнейшем выступал с весьма умеренных позиций. 8 февраля он заявил депутатам, что собственная армия России не нужна. «Политические мотивы здесь такие, – указал он. – Армия служит для внешней защиты. В Союзе таких противников у нас нет… Экономические мотивы выражаются прежде всего в затратах 30–35 млрд рублей на ее содержание. Выдержит ли это экономика?» Влияние РСФСР на союзную армию, по мнению Волкогонова, должно было осуществляться через координацию действий, по линии социальной защиты военнослужащих. А обеспечение внутренней безопасности России – с участием Комитета безопасности РСФСР с передачей ему всех организаций КГБ СССР, находящихся на территории России. Дмитрий Антонович сообщил тогда и о достижении договоренности между Б.Н. Ельциным и В.А. Крючковым на этот счет.

Позиция самого председателя Верховного Совета РСФСР Ельцина в отношении Вооруженных Сил СССР была весьма нечеткой и зависела от конкретной внутриполитической ситуации и категории лиц, перед которыми он выступал. События в Вильнюсе стали для него удобным поводом для наращивания усилий по подрыву позиций союзного Центра, который был обвинен им в использовании военной силы в политической борьбе. 14 января на пресс-конференции в Москве Ельцин открыто заявил о необходимости создания российской армии, что являлось с политической точки зрения вызовом верховным органам власти СССР, а с юридической – явным нарушением Конституции СССР. Отвечая на вопрос о защите суверенитета РСФСР, Ельцин сказал, что для этого необходимы три условия: быть бдительными каждый час, создать комитет безопасности России и российскую армию, без которой, по его мнению, «интересы россиян могут быть ущемлены». Журналистов ознакомили с обращением председателя Верховного Совета РСФСР к военнослужащим, призванным в армию на территории РСФСР и находящимися в республиках Прибалтики.

Правда, в первой половине февраля во время поездки в Калининградскую область Ельцин, встречаясь с военнослужащими Калининградского гарнизона, был весьма сдержан и демонстрировал готовность к конструктивному взаимодействию с военным ведомством. В своем выступлении он подчеркнул, что и ему, и российскому парламенту проблемы армии небезразличны. И прежде всего потому, что ее основу составляют россияне. Ельцин отверг обвинения в том, что де Россия хочет развалить армию. Напомнив, вопросы обороны и безопасности России делегированы Союзу, он отметил, что Россия не устраняется от решения оборонных задач и в республике создан специальный комитет, цель которого – взаимодействие с Министерством обороны. «Я никогда не заявлял и не заявляю, – несколько раз в своем выступлении почеркнул председатель Верховного Совета РСФСР, – что Россия будет создавать свою армию».

Особое место в своем выступлении председатель Верховного Совета РСФСР отвел проблемам социально-правовой защищенности военнослужащих, сообщив, что в стадии подготовки находится закон РСФСР о социальной защищенности военнослужащих на территории России. Отвечая на вопросы, Ельцин вновь вернулся к теме создания республиками своих армий. По его словам, армия должна быть единой. «Другое дело, – заметил он, – можно рассмотреть вопрос об организации в республике национальной гвардии или ополчения как первоначального этапа для дальнейшей службы в армии».

Вопрос о специальном комитете, который бы взаимодействовал с Министерством обороны, властями РСФСР был решен еще в январе. 31 января на заседании Верховного Совета РСФСР объявили, что президиум Верховного Совета РСФСР утвердил председателем новой структуры – государственного комитета по обороне и безопасности – народного депутата РСФСР генерал-полковника К.И. Кобца, занимавшего должность начальника связи Вооруженных Сил – заместителя начальника Генерального штаба. Вскоре, в августе 1991-го, ему будет суждено будет сыграть немаловажную роль в срыве планов ГКЧП.

В феврале генералу Кобцу предоставили возможность выступить в «Красной звезде». 20 февраля были опубликованы его ответы на вопросы корреспондента ТАСС. Одновременно позицию Министерства обороны излагал начальник Генерального штаба – первый заместитель министра обороны СССР генерал армии М.А. Моисеев. Кобец сразу же подчеркнул, что «образование комитета ни в коей мере не ставит своей задачей создание армии России». Реализацию своих полномочий он предполагает в рамках единых Вооруженных Сил СССР. «На мой взгляд, – продолжил генерал, – объективная необходимость такого подхода диктуется историческими, экономическими, политическими и чисто военными факторами. Сегодня правомерно говорить не только о необходимости и целесообразности, но и о выгодности единых Вооруженных Сил как для Союза в целом, так и для каждой республики в отдельности».

Полномочия нового российского госкомитета и аналогичных структур в других республиках должны, как считал Кобец, распространяться на организацию работы по выполнению на своей территории оборонных задач, за решение которых ответственны республиканские органы власти и управления, например: подготовка молодежи к военной службе, осуществление призыва, решение социальных проблем военнослужащих, руководство гражданской обороной.

С председателем российского Госкомитета по обороне и безопасности солидаризировался начальник Генштаба. «Республики, – сказал он, – теперь сами смогут обеспечивать подготовку граждан к военной службе, проведение призыва, оказывать содействие в работе военных комиссариатов, финансировать мероприятия в области обороны, возложенные на них законодательством Союза ССР. Они должны будут принимать меры по обеспечению потребностей воинских частей и учреждений, дислоцированных на территории республики, связанных с размещением и расквартированием, снабжением материальными средствами, предоставлением услуг, созданием необходимых жилищно-бытовых условий военнослужащим и их семьям. Для взаимодействия с Государственным комитетом России по обороне и безопасности и подобными органами в других республиках в Генеральном штабе Вооруженных Сил СССР создается специальный орган».

По мнению генерала Моисеева, компетенция союзных республик в вопросах военного строительства должна была выглядеть так: «Все республики участвуют в выработке военной политики Союза, осуществлении мероприятий по организации и обеспечению обороны, решении вопросов, связанных с дислокацией и деятельностью войск и военных объектов на территории своей республики, установлении единого порядка призыва и прохождения военной службы, организации мобилизационной подготовки народного хозяйства, а также в формировании оборонного бюджета Союза, определении объемов материально-технических ресурсов для нужд обороны».

Надо признать, что оба генерала – и Моисеев, и Кобец – представили весьма разумную и неконфронтационную точку зрения.

В большинстве союзных республик, за исключением Прибалтики и Закавказья, также весьма реалистично и без радикальных предложений высказывались относительно будущего Вооруженных Сил Союза ССР. 6 февраля в «Красной звезде» была представлена позиция Белорусской ССР. Ее изложил первый заместитель председателя Верховного Совета республики С.С. Шушкевич. Корреспондент поднял вопрос относительно разговоров о необходимости того, чтобы воины-белорусы служили в пределах своей республики. «…Во всем должны быть последовательность, взвешенность, – ответил будущий участник декабрьских беловежских соглашений. – Хотим мы этого или не хотим, но изменения в нашем обществе неизбежно отразятся и на армии. Однако некоторые военные руководители упрямо придерживаются закостенелых догм. В статье 10 Декларации о государственном суверенитете БССР сказано, что республика имеет право на собственные вооруженные силы, внутренние войска, органы общественной безопасности, подконтрольные Верховному Совету республики. Подчеркиваю, имеет право, но это же не означает, что нам надо немедленно создавать свои вооруженные силы».

Шушкевич указал, что 80 процентов молодых людей, призванных из Белоруссии, служат за ее пределами. «Понимаю, что кому-то надо служить и на Дальнем Востоке, и в Средней Азии, и на Курилах», – сказал он. Войска, оснащенные сложнейшей техникой, «без определенной категории специалистов не могут обойтись. Такие люди, видимо, будут направляться туда и из Белоруссии. Но почему бы не положить в основу принцип добровольности: заключать контракты, вводить льготы, заинтересовывать в дальней службе? Нужно ломать стереотипы», – подчеркнул представитель Белоруссии. Как видим, большинство республик, в том числе и РСФСР, придерживалось еще умеренной позиции по военным вопросам, и революционной ломки в оборонной сфере после подписания вырабатываемого тогда нового Союзного договора не предвиделось.