Чтение онлайн

Следует заметить, тенденция продвижения на запад племён и народов из центра Азии можно отследить на протяжении многих сотен веков, начиная с древних сарматов и гуннов. Вряд ли это можно связать только с возникновением неблагоприятных климатических условий, засухой или похолоданием в Великой Степи. Возможно, имело значение перенаселение, в результате которого небогатые растительностью предгорные степи не могли прокормить большое количество скота. На западе они смешивались с обитавшими там аборигенами, а их потомки становились малоспособными сопротивляться новой волне кочевых мигрантов с востока – непревзойдённых воинов, с детства приученных сражаться верхом.

К концу XI в. светловолосых кыргызов в центре Азии остаётся не так много и среди них начинает преобладать монгольский элемент. Но даже в XIII веке в Европу приходят «монголы», возглавляемые светловолосым ханом Батыем, великим полководцем Чингисхана, рыжим Субэдэем. Да и сам потрясатель вселенной обладал высоким ростом, светлыми волосами и голубыми глазами; вплоть до 1215 г. в роду Чингисхана все его дети и внуки рождались светловолосыми, а род Борджигинов слыл голубоглазым (78, с. 10–16).

На востоке усиливаются кидане – потомки древних монголоязычных дунху. Впервые под этим этнонимом они выступили в 479 г. В начале Х века их вождь Амба-гань покоряет значительную часть Монголии, а в 907 г. вторгается в Китай, объявив себя императором (17, с. 271). Кыргызам приходилось воевать не только с киданями, но и с найманами. Будучи расселёнными на огромных территориях, они чаще оказывались в малом числе и не могли оказать достойного сопротивления превосходящим силам противника. Начинается бегство тюрок на запад с оставлением земель монголоязычным племенам бассейна Амура и Манчжурии (11, с. 128). В XI в. известно лишь небольшое княжество кыргызов в Минусинской котловине, сохранявших государственность до конца XIII века, когда окончательно распалось под натиском монголов (43). Его воины пополняют войска империи «Менгэ Эль» [29] , созданной Чингисханом.

В китайских источниках упоминается племя «яньмо», обитавшее на северо-западе современной Монголии. Яньмо называли в числе предков кимаков. Начиная с середины VII века кимаки (имаки, каи) с кипчаками, в большинстве своём расселяются к северу от Алтайских гор до средних течений Иртыша и Тобола, на запад до Урала, на юг до бассейна реки Сырдарья. Это был период ослабления Великого Тюркского каганата, когда его вожди попали в зависимость от китайских императоров. В том числе, нежелание подчиняться китайцам, вероятно, побуждало к продвижению на запад. В начале VIII века на востоке они граничили с кыргызами, на юге с карлуками и тогуз-огузами. Кипчаки селились западнее кимаков. Хотя, кипчаками могли называть часть кимакских и других тюркских племён, в том числе древних татар, как обитателей степи «Дешт-и-Кыпчак». Так, Гали Еникеев (2012) считает средневековых татар предками современных татар, башкир и других тюркских народов (39, с. 91–99).

В Х веке араб Ибн Хаукаль на своей карте отметил, что кипчаки, кимаки, огузы кочевали в степях севернее Аральского моря. И другие арабские источники свидетельствую о тесных контактах и совместных кочёвках этих племён (53, с. 63). Отдельные орды располагались по берегам Каспийского моря. Фирдоуси в великой книге царей «Шахнамэ» называет море Кимакским.

До распада Тюркского каганата вождь кимаков носил титул «шад-тутук», позже его уже называют более высоким титулом «ябгу».

Из-за отсутствия достоверных сведений в источниках и упоминаний в большой и малой Надписях в честь Кюль-Тегина о противостоянии каганам тюрков можно предполагать, что кимаки и кипчаки активно не участвовали в восстаниях за независимость. Или же, находясь на достаточно большом удалении от столицы Тюркского каганата, могли чувствовать себя относительно свободными. Но в середине IX века после распада Уйгурского каганата к кимакам присоединяется часть племён, подчинённых прежде уйгурам. С этого времени начинаются набеги на тогуз-огузов, печенегов с последующим подчинением их. Вождь союзного объединения племён, где кимаки играли роль «старшего брата», принимает титул кагана, завершив таким образом строительство единого государства Западной Сибири и Северного Казахстана от Алтая до Южного Урала.

Культура и образ жизни в Кимакском каганате мало отличались от таковых у других кочевых тюркоязычных народов, прежде входивших в состав Великого Тюркского каганата. Та же вера в Вечное Синее Небо с культом Тенгри, поклонение Солнцу, Луне, Земле, духам огня, воды, гор и лесов с почитанием духов предков. Как для пратюркской, и для древней тюркской эпохи характерны погребения по обряду трупоположения в сопровождении животного (коня, барана) или без него, и кыргызские могилы с захоронением сожжённых человеческих костей под каменными выкладками (91, с. 62–88).

У кипчаков курганы насыпались из камня или обкладывались ими, умершие укладывались головами на восток, рядом также головой на восток помещали целые туши коня или конские чучела с ногами, отчленёнными по колена. Кони нужны были для «быстрого переезда» из одного мира в иной. Но с течением времени погребальные ритуалы менялись при смешении различных племён и этносов. Каменные насыпи стали заменяться простыми земляными. Менялась и ориентировка: сначала коней – головами на запад, затем и самих покойников. Только один этнографический признак Кимакского каганата оставался неизменным: это возведение святилищ, посвящённых культу мужских и женских предков. Этот обычай имел место и тогда, когда кипчаки пришли в южнорусские степи. Причём, если в VI–IX веках у тюрков и уйгуров в аналогичных святилищах от каменных оградок с памятником умершему ставились в ряд «балбалы» – камни, символизировавшие убитых им врагов, – кипчаки ограничивались квадратными оградками из битого камня и щебня. Над ними ставили памятные стелы и памятники-статуи. Каменные статуи часто обрабатывались только спереди, очерчивая лицо, руки и атрибут кочевника в виде ремня на животе. На женских статуях выделялись груди (80, с. 36, 46).

Изваяние мужчины из гранита. Найдено на берегу Енисея в устье р. Сайгдан (Тува). Эпоха раннего средневековья. Минусинский региональный краеведческий музей им. И. М. Мартьянова

Монументальные памятники и стелы, в том числе раннего скифского времени, до настоящего времени археологи находят над древними захоронениями от Саяно-Алтая, Монголии и китайского Синьцяна до Западной Европы. Они имеют стилистическое сходство, причём как возведённые в эпоху бронзы, так и в эпоху железа (52, с. 68). Обычай огораживать памятники над захоронениями сохранился в современной России.

Общественный строй кимаков идентифицируется как раннефеодальное общество. Столица каганата располагалась в городе Имакия на Иртыше. Кимаки вели полуоседлый образ жизни, о чём свидетельствовал в XII в. араб ал-Идриси. Кроме кочевого хозяйства они занимались земледелием, сеяли пшеницу, ячмень и даже рис. Строили хорошо укреплённые города. Казахские археологи тщательно исследовали останки таких городов и пришли к выводу: кимаки прошли обычный для кочевых народов путь развития от временных стойбищ кочевых аристократов до оседлых поселений и городов. Весь каганат делился на 11 или 12 уделов. Худуд-ал-Алама писал об 11 управителях, уделы которых передавались по наследству. Они находились в вассальной зависимости от кагана, являясь его военачальниками. За службу получали удельные владения. У них, в свою очередь, в подчинении были более мелкие управители – племенные и родовые вожди и старшины, составлявшие аристократическую верхушку каганата (53, с. 98–107).

Со временем удельные правители богатели, стремились к большей самостоятельности и захвату земель, а рядовые кочевники чаще беднели. В результате центральная власть ослабела, начались междоусобные войны и деление некогда единого каганата на отдельные племена и межплеменные союзы. Усиливаются кипчаки и на рубеже X–XI вв. становятся полностью независимыми.

Кипчаки (половцы) в некоторых древних источниках именовались «жёлтые», или «шары» [30] . Многие исследователи отмечают, что кипчаки были белокурыми и голубоглазыми, связывая их происхождение с динлинами, обитавшими в степях Южной Сибири конца I тысячелетия до н. э. (80, с. 41).

В Х веке начался массовый исход тюркоязычных народов на запад, на юг и заселение оставленных ими земель в Монголии и Прибайкалье монголоязычными племенами. До конца не выяснено, с чем это связано. В числе причин исхода называют давление китайцев или усиление монголоязычных племён. Но это не объясняет причин прежнего расселения тюркоязычных народов на землях более благоприятных для обитания человека на западе, начавшееся за сотни, а может быть, и тысячи лет до описываемых событий. Сомнительным представляется движение тюркоязычных гуннов («Великое переселение народов») и захват ими чуть не всей Европы в античные времена, как «бегство 40 000 гуннов, разбитых китайскими войсками». В результате «бегства» гунны завоевали Европу! Не объяснить подобным образом и экспансию тюрков, возглавляемых родом Ашины в середине VI века с подчинением тюркоязычных и других племён, обитавших в степях от Урала до Чёрного моря после распада империи гуннов. Ещё сложнее так объяснять возникновение Государства тюрок-сельджуков в X–XI вв.