Чтение онлайн

Основной темой беседы с президентом, естественно, были ситуация на Корейском полуострове, отношения между двумя государствами. Диалог с Южной Кореей только-только начинался, наша позиция по корейскому урегулированию и главное – подвижки в ней в связи с установлением дипломатических отношений не были, видимо, еще ясны для наших партнеров. Судя по всему, они не очень хорошо представляли и характер наших отношений с северокорейским руководством.

Излагая свою позицию по проблеме межкорейских отношений, Ро Дэ У был очень осторожен в выражениях. Я думаю, что южнокорейцы как минимум надеялись, что в результате установления дипотношений Советский Союз будет лучше понимать и учитывать их политику, смотреть на корейскую проблему не только глазами Пхеньяна.

Но нельзя ли добиться большего? Например, усиления влияния СССР на руководство КНДР, чтобы оно заняло более конструктивную позицию в межкорейском диалоге. А еще лучше, если Советский Союз будет способствовать подвижкам в общественном строе КНДР, либерализации режима власти. В этой связи обостренное внимание президента привлекали перемены в Восточной Европе и особенно объединение Германии.

Я, со своей стороны, подчеркнул заинтересованность Советского Союза в ослаблении напряженности на Корейском полуострове, в развитии диалога между обоими корейскими государствами, желание способствовать этим процессам, но вместе с тем просил не переоценивать степень нашего влияния на Пхеньян. Да и по принципиальным соображениям мы не можем вмешиваться в дела других государств, тем более оказывать какое-либо давление на них с целью изменения их внутренних порядков.

На встрече с президентом были затронуты перспективы развития советско-южнокорейского экономического и научно-технического сотрудничества. Я заявил президенту, что советское руководство рассматривает Республику Корея как одного из ведущих своих партнеров в АТР. Тем более что экономические отношения с Японией искусственно сдерживаются. У нас же с Южной Кореей нет таких проблем. Соединение накопленных в СССР научно-технических заделов, особенно в космической и лазерной технике, электронике, военных областях, а также природных ресурсов Сибири, Дальнего Востока и Тихого океана с возможностями и опытом южнокорейского капитала может дать для обеих стран огромный экономический эффект. Конечно, экономика СССР переживает не лучшие времена, но это же не на веки вечные.

В беседе с Ро Дэ У мною по поручению президента СССР был поставлен вопрос о предоставлении Советскому Союзу крупных кредитов, частично в несвязанной финансовой форме, а в основном для оплаты поставок из Южной Кореи необходимых нам товаров, а также для инвестиций. Названа была и конкретная сумма в 4 млрд. долл.

После того как Ро Дэ У положительно отнесся к этому, я предложил объявить о предоставлении кредита во время предстоящего визита президента в Москву. Как стало известно из моих последующих бесед с Чон Чжу Еном, корейцы могут пойти на кредиты в размере 2,5, а если постараться, то и 3 млрд. долл. Так оно впоследствии и получилось.

Не обошлось мое пребывание в Сеуле без экзотических моментов. По настойчивой просьбе Чон Чжу Ена я встретился с владельцем крупнейшей международной корпорации «Лоттэ» Син Гёк Хо – одним из влиятельнейших бизнесменов и самых богатых людей мира. Большую часть времени он жил и работал в Токио, поддерживал самые тесные отношения с ведущими японскими бизнесменами и политическими деятелями, находился в дружеских отношениях с Накасонэ. Он специально прибыл в Сеул для встречи со мной.

Со ссылкой на Накасонэ и Такэситу собеседник попросил передать советскому руководству предложение о сделке, в которой в единый узел были бы завязаны вопросы по урегулированию кризиса в Персидском заливе, решение проблемы о так называемых «северных территориях» и выделении Советскому Союзу японской финансовой помощи в несколько десятков миллиардов долларов.

Смысл предложения Накасонэ состоял в том, чтобы Советский Союз не только осудил действия Саддама Хусейна, но и намекнул на то, что часть советских войск, выводимых из Германии, может быть направлена на Ближний Восток. Это, по мнению собеседника, могло иметь решающее значение для преодоления кризиса в Персидском заливе. От вас не потребуется даже никаких действий, достаточно одного заявления, и это могло бы внести окончательную ясность в вопрос, положив конец тайным надеждам Саддама Хусейна на поддержку со стороны Советского Союза, говорил он. Одновременно была бы сделана подвижка в советской позиции по Южным Курилам и принято решение о крупной финансовой помощи СССР.

По возвращении в Москву я, конечно, передал содержание разговора Горбачеву, но собеседнику сразу же ответил, что мы за использование всех возможностей политического решения кризиса в заливе, наша твердая линия состоит в неиспользовании советских войск за пределами границ Советского Союза и постепенном выводе их из-за рубежа. Не стал я скрывать своего недоумения по поводу искусственной увязки проблемы Курильских островов и разрешения Персидского кризиса.

В Сеуле неожиданно пришлось столкнуться с северокорейскими веяниями. Мое выступление в Сеульском университете собрало большую студенческую аудиторию, и надо прямо сказать, что в ней преобладали левацкие настроения, прямо противоположные тем, которые царили в деловых и политических кругах. Об этом говорят и реакция зала, и характер поступивших мне вопросов: о судьбах коммунизма и социализма, о влиянии перестройки на корейскую политическую ситуацию, об установлении дипотношений с Южной Кореей как подкреплении «реакционных позиций» Ро Дэ У, не противостоит ли перестройка пролетарскому интернационализму и т. д. Уверен, что без северокорейского влияния здесь не обошлось.

В середине декабря состоялся визит Ро Дэ У в Москву. Мне было поручено сопровождать его на всех официальных мероприятиях, а также в поездке в Ленинград.

Переговоры президентов двух стран велись в широком политическом контексте, оба собеседника были ими полностью удовлетворены. В разговоре со мной Ро Дэ У, имея в виду продолжительную беседу с Горбачевым, сказал: «У меня такое чувство, что мы с ним знакомы лет десять. Настолько было хорошим взаимопонимание».

В ходе поездки в Ленинград продолжался обмен мнениями по широкому кругу вопросов. Вот один из фрагментов наших бесед.

МЕДВЕДЕВ. Господин президент, каковы результаты третьего раунда переговоров между премьерами Севера и Юга в Сеуле?

РО ДЭ У. Особых результатов на переговорах пока не видно. Прогресс весьма незначителен. Но мы убеждены, что альтернативы миру и сотрудничеству в межкорейских отношениях не существует.

Военные приготовления ложатся тяжелым бременем на северокорейскую экономику, до предела ухудшают материальное положение народа. Если мы в последние годы постепенно уменьшаем долю расходов на военные нужды, то на Севере ее сохраняют на весьма высоком уровне, в четыре раза превышающем наш.

МЕДВЕДЕВ. Но в абсолютных цифрах вы, наверное, тратите не меньше?

РО ДЭ У. Дело в том, что на Севере традиционно была развита тяжелая промышленность, и там на ее основе уже давно развернули крупномасштабное военное производство. Поэтому мы лишь выравниваем наш потенциал, не выходя за рамки оборонной достаточности. К тому же на Севере при вдвое меньшей численности населения содержат огромную армию – более 900 тысяч человек, тогда как у нас всего 600 тысяч.

Мы надеемся, что Советский Союза повлияет на Северную Корею, побудив ее отказаться от нынешней политики, начать демократизацию, согласиться на развитие межкорейского сотрудничества.

МЕДВЕДЕВ. Мы искренне желаем нормализации межкорейских отношений, выступаем за укрепление мира и безопасности на Корейском полуострове и будем способствовать этому процессу, не вмешиваясь во внутренние дела корейских государств.

В течение всего визита Ро Дэ У избегал обсуждения вопроса о предоставлении Советскому Союзу кредита, о котором речь шла еще в Сеуле. Пришлось вместе с Ю.Д. Маслюковым поднять этот вопрос во время завтрака. И тут он, кроме общего подтверждения ранее данного обещания, ничего конкретного не сказал, отослав к своему помощнику Ким Чон Ину.