Чтение онлайн

— Да, тренер. — Отвечает он, а затем поворачивается ко мне и добавляет: — Мне понравится заставлять тебя жалеть о каждой лжи, которую ты мне когда-либо говорила.

– Продолжай мечтать.

– Продолжай упираться, это сделает мою победу еще слаще.

?

Я позволяю себе упасть на землю рядом со своей спортивной сумкой и перекатываюсь на спину, полностью измотанная.

Тренировка была изнурительной. Тренер фокусирует сентябрьские тренировки на подготовке команды, чтобы гарантировать, что мы будем конкурентоспособны все девяносто минут, которые мы проводим на поле. Это означает бег.

Много бега.

Вперед. Назад. Вверх по трибунам. Вниз по трибунам.

Снова и снова, пока я не подумала, что я упаду лицом вниз с последнего ряда трибун.

Я в отличной форме, но не привыкла к такому уровню мастерства. Спорт в системе государственных школ — это что-то вроде шутки, поэтому было легко стать одним из лучших в своих подразделениях при определенной дисциплине.

Я узнаю, что футбол в частных школах — особенно в европейских частных школах, где футбол граничит с религией, — это совершенно другая игра с мячом. Каламбур неуместен.

Хотя в Штатах я привыкла быть звездой, я знаю, что мне придется много работать, чтобы не отставать от здешних талантов. К счастью для меня, у меня есть конкурентоспособность Майкла Джордана в «Последнем танце» и трудовая этика Опры во время сезона отпусков.

Я знаю, что могу и буду звездой здесь. И эта тяжелая работа начинается с того, что я показываю свою страсть и преданность тренеру Фолкнер, поэтому она решила назначить меня капитаном.

Я все еще лежу на спине с закрытыми глазами и пытаюсь отдышаться, когда на меня падает тень.

– Ты в порядке?

Снова этот голос.

– Уходи.
– Говорю я ему. Отказываясь открывать глаза, я слепо тянусь за своими airpods и нажимаю «воспроизвести» в своем плейлисте «cool down».

Может быть, если я буду игнорировать его, он уйдет.

Прижимаю колено к груди и потягиваюсь, напевая при этом песню.

По прошествии, как мне кажется, пары минут, я открываю один глаз, чтобы посмотреть, там ли он все еще, и нахожу его стоящим надо мной и смотрящим на меня сверху вниз.

Я стону, позволяя своей ноге упасть на землю и хватаясь за другую в том же движении.

– Ты как венерическая болезнь, — говорю я ему.
– Возвращаешься из раза в раз.

– А тебя большой опыт в этой сфере, не так ли?

– Да. На самом деле, у меня полно болячек. Хламидиоз, гонорея, герпес. Назови какую угодно, и у меня она будет.

– Предполагается, что это должно заставить меня не хотеть тебя трахать?

– Это работает?

– Нет.

– У меня так много бородавок, спрятанных под этим нарядом.

– Покажи мне парочку.

Я бросаю на него взгляд, полный отвращения.

– Что с тобой не так?
– Спрашиваю я его, наконец, глядя ему в лицо.

В то время как я все еще нахожусь буквально на земле, пытаясь восстановиться после тренировки, он выглядит возмутительно идеально.

Он почти не взъерошен, единственный признак напряжения - капельки пота на виске. Но затем они идеально спускаются по его виску, делая парня еще больше похожим на типичного главного героя, которым я его и вижу.

Его волнистые волосы длиннее на макушке и коротко подстрижены по бокам, а одна прядь безупречно лежит на лбу, как будто ее специально уложила туда команда парикмахеров.

У него высокомерные аристократические черты лица, от длинного носа до сильной челюсти, которые становятся еще более грубыми из-за единственного несовершенства на его лице - небольшого шрама, рассекающего пополам левую бровь, оставляя после себя безволосый след. Но именно его глаза притягивают меня.

Это бесконечные бассейны темно-синего цвета, их глубина захватывает. Я знаю, что если бы я поднесла одну из тех камер с высоким разрешением к его лицу, я бы увидела в его глазах целые галактики.

Те, что наполнены изгибами и поворотами, млечными путями и миллионами и миллионами сияющих звезд.

– Это тот случай, когда ты хочешь того, чего не можешь получить?

– Это не тот случай.

Очевидно, я ослышалась.

– Что, прости?

– Рано или поздно ты будешь моей, так что, строго говоря, дело не в том, чтобы хотеть чего-то, чего я не могу получить.

– Я…

– И так получилось, что я пришел сюда не для того, чтобы приударить за тобой, ты сама начала этот разговор.
– Он язвит с самодовольной улыбкой.
– Может быть, у тебя не такой уж и иммунитет к моему очарованию, как тебе хочется думать.

– Тогда чего же ты хочешь?

Он машет рукой в том направлении, где я все еще лежу.

– Я оглянулся, а ты развалилась на земле, как труп, почти такой же, как сейчас. Я хотел убедиться, что ты не мертва.
– Он одаривает меня дерзкой полуулыбкой и добавляет: - С бородавками я могу справиться, с некрофилией мне было бы трудно.

Из меня вырывается смех, прежде чем я быстро заглушаю его кашлем.

– Ты можешь признать, что находишь меня забавным, я никому не скажу.
– Говорит он с ухмылкой, его блестящие глаза смотрят на меня сверху вниз.

Внезапно у меня пересыхает в горле, и во мне разгорается срочная необходимость сбежать.

Я избавлена от необходимости отвечать, когда Беллами, настоящая любовь всей моей жизни и мой лучший друг с абсолютно безупречным выбором времени, подходит к полю и машет мне рукой.

Собрав свои вещи, я вскакиваю на ноги и бегу к ней, не оглядываясь.

?

Когда я бегу к Беллами, то понимаю, что Рис и я были единственными людьми, оставшимися на поле, остальные члены наших команд и тренеры давно ушли.

Факт, который не остается для нее незамеченным.

– Вы двое выглядели там уютно.
– Говорит она, приподняв бровь.

Я кладу руку ей на лоб, пока мы идем, и мое лицо хмурится.

– Хм, вроде все нормально.

– Что?

– Я проверяла, нет ли у тебя температуры, потому что, клянусь, я только что услышала, как ты сказала самую безумную вещь.

Она смеется надо мной, бросая на меня взгляд.

– Называю это так, как я это вижу.

– Может быть, это у меня температура.
– Отвечаю я, хватая ее руку и прикладывая ее к своему лбу.
– Я горячая?