Чтение онлайн

Великодушие Протасова смутило Милу Сергеевну не меньше смешков Сергея Михайловича, и она крепко задумалась. Пока деньги делились теоретически, все было гладко как на катке. Но теория тем и отличается от практики, что воплощается далеко не всегда.

«Пятьдесят процентов звучат вдвое заманчивей двадцати, – хмурилась Мила, принимая окончательное решение, – но, зато, гораздо бледнее сотни. А сотня, это такое привлекательное число…»

среда, 9-е марта, продолжение

Итак, Мила Сергеевна связалась с конвертальщиками, и в двадцать минут получила «добро».

– Только не тяните, Мила Сергеевна, – попросил хороший знакомый Паша, которого она знала не один год, и к услугам которого прибегала, когда возникала потребность в подобных операциях. – Смело до обеда отправляйте, по известным реквизитам. И сразу платежечку мне по факсу.

– Конечно, – откликнулась Мила, не хуже Паши знакомая с правилами.

– Если не выйдет, обязательно позвоните.

Паша трудился в компьютерной фирме, занятой софтом [45] для банков, зарабатывая приличные деньги. Но, вовсе не они составляли львиную часть его доходов. Параллельно с обслуживанием банковских программ Паша выступал в роли финансового посредника, оказывая услуги по перекачиванию безналичных денежных сумм в куда как более привлекательное наличное состояние. С выдачей необходимых легализующих документов. Паша, конечно же, не афишировал этой, подводной части своего бизнеса, работая только с проверенными клиентами, в основном бизнесменами средней руки. Бизнесмены отвечали Паше взаимностью, бережно передавая по рукам, словно хорошую валютную проститутку. Сам Паша ни в коем случае не являлся хозяином поставленного на широкую ногу теневого бизнеса, тесно связанного с банковскими воротилами и генералами силовых структур. Скорее, он был тем самым, восхищавшим еще товарища Горького колесиком или винтиком в системе, без которого она не работает. Как известно, армией командуют генералы, но составлена-то любая армия из солдат. Если упомянуть в этой связи некий законспирированный финансовый мартен, то Пашу, безусловно, следовало приписать к отделу негласного сбыта и снабжения.

В общем, среди посвященных Паша слыл человеком надежным, а за свои услуги брал немного, в пределах одного процента от суммы платежа. Милу это устраивало вполне.

среда, 9-е, ближе к обеду

– Где тебя черти носят? – напустилась Мила, как только Бандура переступил порог.

– Пробки повсюду, – как мог, оправдывался Андрей.

– И в первую очередь у тебя в голове! – фыркнула госпожа Кларчук. – Ты во сколько обещал приехать?

– В девять. – Когда на вас случается наорать человеку, до того казавшемуся вполне миролюбивым, это всегда обескураживает.

– А сейчас сколько?

– Ну… – комментарии казались излишними.

– Ладно. – Смирилась Мила. Отвези-ка меня в банк.

– С ветерком? – скромно поинтересовался Бандура.

– С ветерком, – кивнула Мила. – Но, без жертв.

Оба просто не представляли себе, какой ветерок им сегодня предстоит.

Акционерный коммерческий банк Комбанк, обслуживавший счет общества с ограниченной ответственностью «Кристина», располагался в Липках, неподалеку от станции подземки «Мечникова». Бонасюка удаленность банка от офиса не смущала. Клиенты рассчитывались, как правило, наличными, Вась-Вась выручку не инкассировал, не декларировал, а, как бы это сказать, присваивал, так что надобности подыскивать банк поближе у него не возникало.

Андрей в две минуты спустился к цирку и нахально вклинился в автомобильный поток, минующий площадь, чтобы подняться по бульвару Шевченко.

– Почти никому не помешал, – развеселился Андрей под аккомпанемент протестующих сигналов. – Мой отец любил поговаривать, что нахальство второе счастье. Правда, – подумав, добавил Бандура, – я не помню его самого наглым.

Справа показалась серая громадина Бессарабки. [46]

– А правда, что тут килограмм свинины чуть ли не по десять баксов? – спросил Бандура, вспомнив о роли эдакого провинциального простака.

– Правда, – сквозь зубы сказала Мила. «Мазда» металась из полосы в полосу, как солдат на полосе препятствий, и у нее закружилась голова.

– Ничего себе?! А если я, к примеру, бедняк?

– Бедняки сюда не ходят. Потому что тут не живут. Следи, пожалуйста, за дорогой. И не лети, как угорелый!

– Сама сказала, чтобы с ветерком. – «Мазда», завывая шинами, влетела в Бассейную.

– Жил да был рассеянный, с улицы Бассейной… – кряхтя, продекламировал Бандура, выводя иномарку из заноса. Чудом разминувшись с трамваем, они очутились у банка.

– Кто бы про пробки очки втирал? – отдувалась Мила, выбираясь из салона у банка. – Половину Центра за пять минут проехали!

– Раз на раз не приходится, – философски сказал Андрей, вытаскивая сигареты из бардачка. – Сегодня проехал, а завтра убился. Диалектика.

– Так ты еще и философ. – Мила хлопнула дверью. – Ладно. Подожди меня здесь. И, кстати, не смей курить в машине.

Приютившее Комбанк четырехэтажное здание напоминало дом быта советской поры. С той лишь разницей, что место вывесок «Ремонт часов», «Прачечная» и «Индпошив» заняли плакаты с логотипом КомБанка. Удостоверившись в том, что любоваться нечем, Андрей ненадолго прикорнул. Кристина никогда не рассказывала ему, в каком банке обслуживается сауна, так что подозрений не возникло. Мало ли, какие у Милы дела? К тому же, Андрей не выспался.

– Доброе утро, – улыбнулась Мила, быстро управившись с делами.

– Солдат спит, служба идет, – пробормотал Бандура. Хорошо было бы умыться снегом, но сугробы как назло растаяли.

– Вот что, – Мила Сергеевна потирала руки, напомнив Андрею полакомившуюся сметаной кошку. – Пожалуй, есть повод кое-что отметить. Ты, вообще, завтракал?

– Нет, – честно ответил Андрей, памятуя о том, что во всех случаях, кроме крайних, лучше не врать. – А что?

– Ты, наверное, проголодался? Тут неподалеку весьма приличное заведение.

– Я на нулях, – предупредил Бандура.

– Не забывай, что ты на работе. Я просто обязана тебя кормить.

– Только скажи, куда ехать? – попросил Бандура, двигая челюстями, как корова.

– К Дому Офицеров. – Распорядилась Мила, извлекая мобильный. – И не несись, как на пожар. Пока мы везде успели.

Бандура хотел возразить, что это противоречит основополагающим законам физики, но Мила Сергеевна заговорила в трубку:

– Паша? Привет. Я все отправила. Как договаривались. Сумму назвать? Платежное поручение номер сорок четыре. МФО три шесть восемь…

Бандура напряг уши, но услышанное казалось абракадаброй.

– Деньги ушли. Только что. – Продолжала Мила, рассеянно глядя перед собой. – Я попросила девочек провести, и дождалась, чтобы при мне отправили. Позвони, как только поступят… Я на мобильном. Все, тогда пока.

– Мы у Лавры, – доложил Бандура.

– Видишь обелиск, впереди?

– Солдатам?

– Наверное. Я не знаю. Езжай мимо него. Сразу за троллейбусной остановкой ресторан.

Внимание Андрея приковал памятник. По широкополым панамам советского образца и автоматам Калашникова с десантными прикладами Бандура догадался, что монумент установлен «афганцам». Впрочем, понятие «монумент» едва ли подходило в данном случае. Никакого пафоса, свойственного воинским обелискам советской поры, тут не было и в помине. И отлитые металлом персты не указывали правильного направления. В смысле, куда нам, выжившим, продвигаться. Три немые фигуры в человеческий рост казались обыкновенными солдатами, хлебнувшими мертвой воды, чтобы окаменеть в самом центре города. Вспомнив отца, каким тот вернулся из Афганистана, Бандура подумал, что та непонятная война, возможно, и была мертвой водой, которую почему-то относят к сказкам. Когда-то, под конец восьмидесятых, Бандура-старший сказал при Андрее, что если уж строить памятник павшим в далекой и чужой стороне солдатам, то он не должен соответствовать установленным при коммунистах стандартам.