Чтение онлайн

Этого достаточно, чтобы свести с ума даже сильнейшего из нас. Кровь застыла в жилах при мысли о том, что ей приходится выносить, оказавшись в плену собственного разума. Я лучше многих знал, каким кошмарным местом могут быть её мысли, как она умеет уходить в себя. И теперь на её плечи ляжет этот новый груз, придавливая к земле, когда ей и так приходится нести слишком много.

Я сжал в ладони осколок коры кратуса, полоснув по коже заточенным концом. Тотчас туман наполнил мои легкие. Тяжелый аромат асфоделей и сырости осел на языке. Гул голосов достиг моих ушей, я моргнул и увидел как на месте призрачной горы возник замок.

Самара стояла рядом с Оралией, по-собственнически обняв её за талию. Но я следил лишь за своей парой: за тем, как сжаты её губы, как плечи втянуты почти до самых ушей. Богиня Кошмаров никогда не признавала границ, не тогда, когда одной ногой стоит в междумирье.

В междумирье.

Фиалковые глаза метнулись к моим, и тонкая рыжая бровь взлетела вверх. Серебристая магия стекала между моих пальцев, пока мы смотрели друг на друга сквозь пространство, разделявшее Горация и Элестора. Тяжелые шаги Димитрия загрохотали по лестнице, всё его внимание было приковано к Самаре.

Оралия взглянула на меня, её рот приоткрылся от изумления. Она дернулась, но рука на талии удержала её. Самара наклонилась вперед, коснувшись губами её уха и что-то прошептала, прежде чем Димитрий шагнул вперед, приставив клинок к горлу Богини Кошмаров.

Звезды, Самара сочла бы такое прелюдией.

Взгляд Оралии не отрывался от моего, но в нём что-то дрогнуло, тень пробежала по её зрачкам. Изумление на её лице сменилось настороженностью, надежда — мукой, пока она не поникла, опустив плечи. Самара нахмурилась и отпустила её, когда остальные шагнули ближе. Я беспомощно наблюдал, как окружили мою пару, её дрожащие руки взметнулись к лицу, закрывая глаза и пальцами затыкая уши.

— Назад! — закричал я, но голос мой поглотил ветер. — Отойдите от неё!

Взгляд Самары встретился с моим, и я увидел на её лице выражение, которое редко встречал у неё прежде — сочувствие. Она присела рядом, закрывая собой Оралию, но не касаясь её, что-то негромко сказала остальным и те начали медленно отступать.

Мои ноги налились тяжестью, сила засыхала на ладонях, но я продирался сквозь сгущающийся туман. Мне нужно было добраться до неё, избавить её душу от этого давления.

— Приведи её ко мне, — прорычал я Самаре.

Её губы разомкнулись, к тревоге в чертах лица примешался страх.

— Ты мне это должна. — Я проскользнул между Димитрием и Горацием.

Они вздрогнули, резко втянув воздух, но я уже тянулся к Оралии, готовый заключить её в объятия.

Прежде чем они исчезли в внезапном порыве ветра.

ГЛАВА 25

Оралия

Это и был твой план с самого начала?

Руки сомкнулись на моем горле, сжимаясь. Острая боль полоснула по животу. Я вцепилась в топор, торчащий теперь из моего чрева.

Ты для меня — ничто.

Кровь наполнила рот. Я захлебнулась собственным криком.

И не значишь абсолютно ничего.

Чьи-то руки легли мне на плечи. Голос звал меня по имени, глухо пробиваясь сквозь кровь, текущую теперь из моих ушей. А затем я резко очнулась, и упала прямо в объятия, сомкнувшиеся вокруг моих плеч, лицо уткнулось в копну чьих-то вьющихся рыжих волос.

— Всего лишь сон, милочка, — проворковала Самара. — Дыши, ну же.

Крик, которым я давилась, эхом разнесся по комнате. Мои пальцы вцепились в кости, опоясывавшие её талию. Она успокаивала меня, её острые как бритва ногти скребли по моей коже, а сама она баюкала меня, как мать. Я дернулась, пытаясь отстраниться.

— Я не предавала его, — пробормотала я, и паника смазала слова.

— Нет, не предавала, — ответила Богиня Кошмаров, смахивая влагу с моих щек и игнорируя мою попытку отпрянуть. — То, что ты видела, был не он, а лишь твой страх, то, чего твоё подсознание страшится превыше всего.

Покачав головой, я провела ладонью по лицу и запутавшимся волосам, после чего одернула подол туники Рена. Фиалковые глаза Самары светились в темноте, тонкие брови сошлись на переносице, и она положила руку мне на плечо.

— Не надо, — выдохнула я, сбрасывая её руку.

Но она лишь цокнула языком и с непреодолимой силой снова притянула меня в свои объятия, шикая на меня, когда я снова попыталась вырваться.

— Твои разбитые осколки боятся того, что ты потеряла, но это не значит, что они тебе не нужны. — Она медленно покачивала меня, проводя ладонью вверх-вниз по моей спине. — То, что я показала тебе, не было реальным, милая. Это отражение тебя самой, а не его.

Я знала, что она права. Драйстен подвергся похожему видению, но там была я, а не Рен. Он рыдал над образом моего тела, подвешенного на цепях, когда кровь хлестала из моего горла и запястий. В его видении я приходила в сознание лишь для того, чтобы захлебнуться собственной кровью и умереть у него на глазах.

Видение Элестора было о том, как Жозетта пьет из реки Аталь. Он рассказывал об этом запинаясь, отказываясь говорить больше, прежде чем умчаться в Ратиру, несомненно, чтобы унять свои страхи. Я завидовала им, завидовала этому утешению. Драйстен мог по-отечески обнять меня, и убедиться, что всё это лишь сон. Элестор мог сделать то же самое с Жозеттой.

Но не я. Рен был потерян для меня, и всё, что осталось, так это воспоминания о его лице и обвинения, залегшие в моем сознании, словно кровоподтек. Узы, на которые я привыкла полагаться, молчали — ни заверений в его любви, ни умиротворения, лишь ритм его магии, похожий на биение сердца.

Медленно я заставила себя расслабиться в её объятиях, пока слезы высыхали дорожками на моих щеках.

— Ты жалеешь об этом?

— О том, что применила к тебе свою силу? — голос Самары прозвучал мягко у самого моего уха, и её странный землистый аромат осел на моем языке.

Я кивнула, уткнувшись в её шею и обводя контур выбеленного ребра, украшавшего её грудь. Она вздохнула, убирая волосы с моих плеч, её ногти царапнули мою шею, заставив вздрогнуть всем телом.

— Нет, не жалею. Я не жалею о том, что использую свою силу для самозащиты, даже если цена высока. Даже если я не могу оценить нанесенный ущерб.

Здесь, в этой комнате, её голос звучал иначе, в нём больше не было той странной певучей манеры, полной загадок и истерии. Я гадала, была ли она такой на самом деле или это лишь способ подчинения. Самара, в каком-то роде, заявила на меня своего рода права. Даже на ступенях замка, когда я была уверена, что видела Рена, стоящего в нескольких шагах от нас с капающим с рук серебром, она никого не подпустила ко мне, когда я сорвалась и зарыдала. От этого воспоминания в животе всё скрутило от стыда, какой же слабой я казалась. Удивительно, что эти боги видят во мне свою королеву, когда я лишь дрожащий, перепуганный олененок, поддавшийся страху.