Расплата
Шрифт:
– Я сам найду квартиросъёмщика, тебе ни о чём не надо думать.
– Все квартиры сдавать или только эту?
– Пока эту, а там посмотрим. Юрист, ты едешь? – рявкнул он, обращаясь к Макарову.
– Да, я сейчас, - Матвей торопливо допил из чашки и тоже поднялся на ноги. – Елизавета Сергеевна, благодарю за завтрак! Передайте, пожалуйста, Василине моё восхищение – всё было очень вкусно!
После чего оба мужчины вышли из столовой. Юрист отправился на улицу, к своему автомобилю. А Левин поднялся в свою комнату – забрать копию завещания.
К сожалению, поверенный не солгал – старик на самом деле оговорил трехлетний запрет на продажу и дарение всей унаследованной Лизой недвижимости, антиквариата, драгоценностей и прочего имущества!
«Господи, а что если то же самое он решил устроить и с акциями? – по спине пронёсся холодок. – Нет, Рузанов не идиот! В жизни всякое бывает, активы должны быть подвижными…»
Но в душе всё равно поселились недобрые предчувствия. И в тот день у Олега всё валилось из рук.
Худо-бедно, но наконец оговорённые две недели прошли.
Он еле дотерпел, чтобы никого не прибить.
Жена хоть и не посылала его лесом и на людях держала лицо, поддерживая легенду о счастливом браке, дома ни в грош мужа не ставила. А он ей и букетики, и ужины в ресторане, и цацки. И вообще, разве что ковриком не стелился, показывая, насколько заинтересован в сохранении доверия.
Но всё впустую – дрянная девчонка натурально дни считала, ожидая, когда муж от неё отстанет и съедет.
Наивная! Она ещё не знала, что им вместе придётся провести целый год…
Но Олег просвещать её не спешил. Зачем? Ещё наделает от отчаянья каких-нибудь глупостей. Тем более что в своём письме Николай не просил его рассказать внучке об условии. Вот пусть и идёт, как идёт. Авось как-нибудь само разрешится.
С Кариной удавалось увидеться на бегу – в обеденный перерыв или урвать час между совещаниями и другими делами. При этом им по-прежнему приходилось тщательно скрывать отношения, что, естественно, очень ей не нравилось.
Бедная девочка и так настрадалась, казалось – вот оно, освобождение! Но – увы!
Временами у Олега мелькала мысль – послать всё к чёрту, развестись, уволиться и уйти в автономное плаванье. Но стоило вспомнить, скольким он уже пожертвовал, и что до вожделенной цели осталось совсем немного, как Левин со стоном отбрасывал эту идею.
Карина не поймёт, если он не сможет обеспечивать ей тот образ жизни, к которому она привыкла. А он себе не простит, если не сможет сделать её счастливой!
Утром, в день открытия завещания, все заметно нервничали. Даже обычно невозмутимый юрист.
Поверенный отбыл первым, и Олег предложил Лизе поехать вместе, в одной машине.
– После всего я отвезу тебя домой или куда скажешь.
– Опять игра на публику? – вяло поинтересовалась Елизавета. – Надеюсь, это в последний раз. Отдам тебе акции, ты наконец вернёшься в город…
Левин вздохнул и завёл к потолку глаза.
– Лиз, ты же видишь, как я стараюсь! Да, накосячил, но не ошибается только тот, кто ничего не делает! Я хочу мира и доверия. Что мне ещё сделать, чтобы ты перестала видеть во мне врага? Что ты хочешь?
– Видишь ли, некоторые ошибки невозможно ни исправить, ни забыть, - ответила Лиза. – В данное время у меня только одно желание – поскорее со всем покончить. Поехали, нам ещё через весь город добираться…
*Cкрепя сердце - против воли, против своих убеждений или желаний.
Глава 11
Это были странные две недели.
Кроме Лизы в особняке вроде бы жили оба мужчины, но они с ней вживую почти не пересекались. Какое-никакое общение сохранялось путём сообщений в мессенджер и редких созвонов или устных посланий, передаваемых через горничных.
Олег уезжал рано, возвращался поздно и сразу уходил к себе. Часто она даже не знала, дома ли ночует муж.
Но утром выяснялось, что дома. От горничных.
А сама Лиза, в лучшем случае, успевала увидеть, как его автомобиль выезжает за ворота. В худшем, на момент её пробуждения Левин уже был на полпути к Москве.
Но при своей неуловимости, можно сказать, невидимости, он умудрялся постоянно напоминать ей о своём существовании!
Елизавета не могла понять, что на него снизошло, потому что теперь каждый день в посёлок приезжали курьеры с роскошными букетами. Уже и ставить было некуда!
А ещё супруг повадился слать ей СМС утром, вечером и в течение дня.
Утром, понятно: с добрым, хорошо ли почивала? Вечером: отдыхай, малышка, я сегодня опять допоздна. И спокойной ночи.
А днём всякие видюшки, мемы, картинки с глубоким или забавным смыслом.
И если бы кто-то посторонний заглянул в её мессенджер, то он решил бы, что у Лизы очень заботливый и внимательный муж.
При этом Олега совершенно не волновало, что девяносто девять процентов сообщений оставались без ответа.
Что до Матвея, то тот вообще превратился в почти миф: вроде бы есть жилец, но его никто не видит! Даже прислуга!
Как ему это удавалось?
Всё просто: он затемно уезжал в Москву и так же, затемно, возвращался. Завтракал, обедал и ужинал Макаров, видимо, в городе, потому что за столом они больше не встречались. И как ни странно, похоже, он даже душ принимал где-то в другом месте.
Выяснила Лиза это случайно: примерно через неделю после вселения гостя, Василина с недоумением поведала Елизавете, что неуловимый поверенный ни разу в кабинку при кухне не заглядывал. Равно как ни разу не только не просил горничных постирать или погладить ему вещи, но и сам стиралкой и утюгом не пользовался.
Ясное дело, никто не будет по неделе ходить в одном и том же! А это значит, что Макаров устраивал банно-мыльные мероприятия днём.
И где-то в другом месте.
Но если в первые дни она радовалась, что поверенный пропадает на работе, потому что не знала, как после того поцелуя смотреть ему в глаза. То потом начала волноваться, а затем и испытывать муки совести.
Помаявшись некоторое время, Елизавета даже попыталась предложить-таки юристу переехать в одну из гостевых и отправила сообщение в мессенджер. Но Матвей Михайлович ответил вежливым отказом. Дескать, мне удобно там, где я живу сейчас.