Чтение онлайн

В коротких записках, которые Наследник делал ежедневно, чувствовался его большой художественный талант. Описания его были стильны, сжаты и великолепны. «День был ясный, чудный, море было синее с барашками. Яхту чуть-чуть покачивало, так как мы шли в полветра. Встречали небольшие пароходы с рыбаками»… «Скагеррак встретил нас тихою погодой и улегающеюся зыбью Немецкого моря. К 6-ти часам прочистилось, и горизонт стал ясным»…

Пять дней продолжалось путешествие. Пять дней Наследник престола находился в офицерской морской семье и с неотлучным Димкой (Димка – князь Дмитрий Голицын). Вместе с ними он кушал, играл в bull, шутил, слушал по вечерам дружеские разговоры и кадетские рассказы. Он заразительно смеялся, когда рассказы были смешны; он умел улавливать юмор и подмечал тонкое остроумие. А рассказы были живые, веселые, с юмористическим огоньком. Они отражали пеструю, красочную, анекдотическую жизнь. Сыну Царя, будущему Императору, все нужно было знать, чтобы не быть оторванным от многообразной русской действительности. А он был любознателен, интересовался всем: и все воспринимал его впечатлительный ум.

Много наслушался он рассказов за эти дни во время вечерних «бродячих закусок», когда loving сuр Цесаревича обходила стол несколько раз. Кадетский морской корпус прожил долгую жизнь. Немало событий прошло в его стенах за два столетия; немало выдающихся людей вышло из его колыбели. Неписаная история, как предание, подметила и отметила все достойное преклонения, она же сохранила для памяти и добродушно-смешное. Рассказы о Сенявине и о знаменитых русских флотоводцах переплетались с анекдотами из красочной, богатой кадетской жизни. Родной корпус жил в сердцах молодежи, и как не вспомнить недавнее былое! Продекламировали и вольное переложение песенки Беранже «Два гренадера» на кадетский лад: «Выпуска старшого двое из отпуска пьяные шли, и оба душой приуныли, увидя свой корпус вдали»… Наследник смеялся добродушно, без укоризны; на него напал, по его выражению, «хохотун». Отсмеявшись, спросил: какая судьба постигла печальных героев? – «Заснули в пути, Ваше Высочество», – ответил лейтенант под общий взрыв молодого, здорового смеха.

Интимная близость Наследника престола, его доступность и добродушие были всем по душе. Мичмана и лейтенанты были в восторге; их молодые сердца сильно бились влюбленной преданностью. Во имя этого человека каждый из них совершил бы радостно и смело самый красивый подвиг. Россия знала священные слова: «вера, Царь и Отечество»; эти слова на протяжении многих веков вдохновляли русский народ на служение Царю и внушали ему веру и верность. Делясь впечатлениями о своем высоком госте, старший офицер сказал: «Его царственная простота, скромность при полном отсутствии высокомерия – будут его лучшим украшением… – Помолчав немного, он добавил в раздумье: – Были у нас цари, которые в истории получили наименования: „грозный, великий, благословенный“ и так далее. Этот, я думаю, получит по справедливости: „смиренный и благочестивый“»…

Погода стояла великолепная; это делало путешествие особенно приятным. «Вот мы уже прошли половину Немецкого моря, а переход до сих пор можно назвать озерным – до того он был удачен», – пометил Цесаревич в дневнике от 7 июня. Только раз или два пробежал радостный дождь. Над безоглядной морской далью сверкало летнее солнце. Море сонно рябилось бриллиантовой зыбью. Иногда в далеком тумане появлялись смутно берега чужой земли и исчезали, как видения. Ночи были чудесны. Не передать и не описать красоту звездной чаши небес, красоту лунного света, застывшего в беспредельности над простором воды, яркую полосу золотой дороги, сверкающей и куда-то уводящей в неведомую даль.

На душе у счастливого жениха было радостно и легко. Свежие, чистые чувства, благоуханные, как дым кадильный, заставляли радостно биться сердце… «Итак, Бог даст, завтра я увижу снова мою ненаглядную, дорогую Аликс. Теперь уже я схожу с ума от этого ожидания»…

Трогательны, наивны, а вместе с тем светлы и прекрасны были его экзальтированные чувства, его нескрываемая восторженность. «Я счастлив так сильно потому, что в моей груди слились три большие любви: к родителям, к невесте и к матушке-России. Мне, брат, трудно хранить холодное, бесстрастное спокойствие», – сказал он Дмитрию Голицыну.

И действительно, ему не сиделось на месте. Утром 8 июня встал рано. Нетерпеливо, быстро оделся и вышел наверх. Надо хоть как-нибудь подогнать время. Надо постараться не замечать его, не следить за часовыми стрелками. Ходил по палубе, блестевшей зеркальной чистотой, поглаживал усы тем жестом, который потом остался на всю жизнь, и часто всматривался в туманно-серую даль, где с нетерпением ожидал увидеть берега Англии. Небо в этот день было тусклое, сумрачное, дул холодный ветер. Острова встречали гостей свежей погодой.

Около полудня «Полярная звезда» вошла в устье Темзы. С этого времени Николай Александрович не покидал палубы. Он любовался красотой берегов, с интересом провожал многочисленные встречные суда, наблюдал за темпом рабочей жизни на пристанях большой реки.

– Слава Богу, еще несколько часов – и я обниму мою душечку, – думал он вслух. – Боже мой, как я счастлив, как хороша жизнь!

Наконец пришел тот миг, который он так нетерпеливо ждал. В Грейвзенде «Полярная звезда» стала на бочку. Лил в это время проливной дождь с ветром и бурей. Погода была совсем не подходящая для спуска на берег. Но кто не безумствовал в двадцать шесть лет, когда нет сил усмирить горячее непокорное сердце?! Разве любовь принцев и принцесс не такая же вечная человеческая любовь, как у других?.. Николай Александрович не захотел ждать. – «Этот потоп будет продолжаться вечность. Покорно благодарю. Пусть себе льет, а я буду делать свое дело»… Может быть, любовь несла его на крыльях. Его не занимали почетные караулы, встречи. Дороже всех церемониалов была она «душечка Аликс».

«Съехал на берег штафиркой под проливным дождем… В три с четвертью встретился с дорогой Аликс. Снова испытал то счастье, с которым расстался в Кобурге», записал он вечером в свой дневник.

Пять недель, проведенных в Англии, были, вероятно, счастливейшим временем в жизни жениха и невесты. Души были безмятежно покойны и светлы. Ни одного облачка на горизонте. «Счастье наше так велико, полно и сладостно, что его нельзя описать; можно охарактеризовать только одним словом: „блаженство“». С каждым днем все больше, крепче и сильнее росла взаимная духовная близость. Николаю Александровичу нравилась девственная непорочность во взгляде, в выражении лица, во всей стройной, красивой фигуре Аликс. Ему казалось, что ни у одной женщины он не встречал подобной духовной чистоты. Она была для него ровно тот ангел, который пролетал в полунощи над грешной землей и пел небесную песню:

Она была для него цветок красивейший, нежнейший, окропленный росою: невинная, чистая, святая. Беcсчетное количество раз целовал он дорогие, задумчивые порой, порой сияющие глаза, румяные щеки и тонкие руки.

Той же безмерной любовью отвечала она ему на его ласки, на его признания. Первая запись, которую она интимно сделала в его дневнике на чистой странице, говорила о ее мистической духовной настроенности:

С беззаветной преданностью, которую мне трудно выразить словами. Много горячих поцелуев. Да благословит тебя Господь, мой ангел. Навсегда, навсегда…»

Николай Александрович вырос в патриархальной, нравственной русской семье. Честь, благородство, правдивость были ее качествами. И он впитал в себя понятия рыцарские. Ему казалось, что он был бы бесчестным человеком, если бы что-то скрывал, что-то таил, что-то делал такое, о чем он не мог бы сказать открыто. Как у всякого молодого человека, у него были увлечения, грешки, забавы и утехи. И он искал случая рассказать об этом Аликс.

Однажды вечером они сидели на берегу моря. Стояла сонная ночная тишина. Только волны неустанно шумели, набегая и разбиваясь пеной о береговые камни. Небо и земля были залиты серебристым лунным светом. Мерцали редкие звезды. На море лежала, переливаясь и сверкая, полоса света. Ночь навевала мечтательность и душевную прозрачность. Поэты сказали бы, что эта ночь дышала феерической, чародейной красотой и что она колдовала. Сердца и души так легко открывались для сокровенных признаний, для самых нежных и ласковых слов!