Чтение онлайн

На самом деле, каждый раз наша тайная операция меня просто убивала. Оставляя вот так свою любимую скрипку, я чувствовала себя виноватой. Она – часть моей души. Пряча ее, я прятала себя. Но пока жила в этом доме, я не могла поступить иначе. Это все ради нее. Ради нас с ней. Однажды я чуть не потеряла ее. Больше я так рисковать не стану.

Мой отчим люто ненавидел скрипку, всеми фибрами души. А мать подпитывала его ненависть своими слезами. Мне было девять лет, когда у меня отобрали скрипку и спрятали ее. В тот год, когда мой родной отец бросил нас с мамой. Я хорошо помню, как он вернулся домой пораньше, прошел в спальню и буквально через несколько минут уже стоял на пороге с чемоданом в одной руке и со скрипкой – в другой. Помню, как они с мамой долго кричали друг на друга, как она то пыталась ударить его, то цеплялась за него, но в итоге он просто хлопнул дверью и ушел.

– Это теперь твое. Береги свой талант, – последнее, что отец сказал мне перед уходом, вручив свою скрипку. Я была маленькой и не до конца понимала, что происходит, но одно было ясно точно – больше я его не увижу.

Так я потеряла отца, но практически сразу у меня появился отчим, который и отобрал у меня скрипку. Каждый раз, видя инструмент, мать вспоминала моего отца и начинала плакать. Она называла его подонком, убеждала меня, что он бросил нас ради своей никчемной музыки. Герман не хотел тревожить маму, так что тема музыки стала в нашем доме табу. Отчим видел в этой скрипке какую-то угрозу, мама – боль потерянной любви, а я – жизнь.

Я не знала, почему отец ушел из семьи, да и не думала об истинной причине. Но один вопрос не давал мне покоя: почему он оставил мне дорогую ему скрипку?

Однажды я случайно нашла скрипку в чулане в нашем загородном доме и забрала ее. Мне казалось, что за два года утратились все навыки игры. Но музыку забыть невозможно. Едва мои пальцы обхватили гриф, а смычок мягко коснулся струн, как раздался совершенно идеальный звук, пленяющий душу и позволяющий увидеть красоту в самом малом. Таким образом, мы с моей скрипкой снова были вместе. Наше воссоединение стало самой большой тайной.

Шансов играть в открытую у меня не было. Это я уяснила окончательно после того, как однажды попыталась намекнуть отчиму и матери, что хотела бы снова вернуться к игре на скрипке. После чего моя мать сильно побледнела, а Герман одарил меня таким тяжелым взглядом, словно хотел убить на месте.

– Я думал, что ты уже давно забыла про этот адский инструмент своего несчастного папаши! Если я хоть раз увижу эту чертову скрипку, разнесу в щепки! – рявкнул он мне тогда. – Чтоб глаза мои ее никогда не видели!

Поэтому следующие восемь лет я бережно хранила свою тайну и верила в то, что когда-нибудь настанет такой день, когда я смогу расправить свои крылья.

Войдя в дом, я обнаружила в гостиной маму за чтением книги.

– Доброе утро, Макси, – она бросила на меня безразличный взгляд.

– Привет, мам.

– Ты помнишь, что завтра мы идем на важный деловой ужин? Я хочу, чтобы ты тщательно подготовилась. Ты должна выглядеть безупречно, дорогая. Потому что Эдуард с семьей тоже завтра там будет.

– Он приезжает?

– Герман сказал, что он вернется завтра утром. Ты рада?

– Конечно, – я улыбнулась. Еще бы, завтра я увижу Эдуарда! Это все меняло. Скучный светский ужин уже не будет казаться таким скучным.

Я проснулся поздно, провалявшись в постели почти до самого обеда. По возвращении из тура все решили устроить небольшой отпуск. Это означало, что как минимум две недели у нас не будет никаких репетиций. Хотя я готов был уже хоть сейчас рвануть на нашу репетиционную базу и сочинять новую прорывную музыку. Энергии во мне было хоть отбавляй – тяжело будет сидеть без дела.

Я свесил ноги с кровати, и тут понял, что не планировал этим утром просыпаться в одиночестве. Мои планы по части добывания новой интрижки вчера с треском провалились.

«Это значит „нет“», – эхом прозвучал в моей голове ее голос.

Эта Макси слишком много о себе возомнила! Но не так важны были слова – перед глазами мелькали ее эротично раскрытые губы.

От этих мыслей внутри у меня все вскипело. Этот ее вид невинной хорошей девочки вызывал у меня желание сорвать с нее всю одежду и отшлепать как следует. На этом бы я не остановился – пара отметин в порыве страсти определенно украсила бы ее нежную кожу.

Я встал под прохладный душ, пытаясь прогнать из головы образ этой девушки, у которой мне удалось сорвать один-единственный поцелуй. И он оказался таким греховно-сладким, что мне хотелось повторить его.

Позавтракав, я не знал, чем занять себя. После сумасшедшего темпа гастрольного тура время теперь тянулось для меня лениво-медленно. Я бросил взгляд на акустическое пианино, стоявшее в ярких полуденных лучах солнца, и в голове тут же отчетливо зазвучала мелодия «Времена года» Вивальди.

Весна. Макси.

Вот такая четкая ассоциация. Мысли в голове снова вертелись вокруг этой девушки-скрипачки. Вчера я так ловко провернул апокалипсис, но получил только один поцелуй. Она осталась мне должна.

Я отошел от пианино и уселся за стоящий рядом синтезатор. Мне захотелось воссоздать звуки скрипки. Конечно, пытаться использовать звучание классических инструментов на синтезаторе нужно с большой долей осторожности. Любое звучание будет проигрывать оригиналу. Я несколько минут ковырялся в параметрах, фильтрах и эффектах, пытаясь добиться имитации звучания скрипки. Но вместо завораживающего звука скрипки у меня он получился какой-то пугающий. Я усмехнулся.

– Нет, так дело не пойдет, – пожурил я сам себя. Настоящая скрипка в руках Макси пела совсем по-другому. Бархатно и душевно. Звонко и ярко.

Я выключил синтезатор и прошелся туда-сюда по комнате, чувствуя себя запертым в клетке зверем. Мысли неслись, нужно себя чем-то занять. Не совладав с бездельем, снова сел за инструмент, подключил его к ноутбуку и принялся дальше разбираться с нюансами звучания скрипок в поисках идеального тона.

Подруги мамы разглядывали меня оценивающе. Я с тоской позволила им это сделать, а затем улыбнулась фальшивой улыбкой. Сегодня на этом пафосном мероприятии я обязана была демонстрировать свои лучшие качества, поддерживать вежливую беседу или же помалкивать. Действуем по обстоятельствам, но с обходительной улыбкой.

– Макси уже почти закончила обучение в колледже и осенью пойдет в университет, – сообщила им мама с гордостью.

– Ты изучаешь юриспруденцию, верно? – уточнила одна из маминых подруг.

– Да, – едва не зевая от скуки, ответила я. – Буду изучать корпоративное право.

«Которое ненавижу», так и хотелось добавить мне. Моя бы воля, я бы поступила в консерваторию на музыкальный факультет. Но обучение в университете давало мне большое преимущество: к осени у меня будет отдельная квартира в центре города и полная свобода. Мне не терпелось съехать из дома. Нужно было только дождаться августа. Май за окном совсем не радовал.