Чтение онлайн

Дидро (в ярости). Ах, бросьте!

Г-жа Тербуш (мягче). Нет, правда. Мне в самом деле хотелось.

Дидро (удивленно, с некоторым облегчением). Честно?

Г-жа Тербуш (живо). Честно. Мне хотелось довести вас до изнеможения, истощить вас в наслаждении, оглушить, погрузить вас в сон, — короче, мне хотелось, чтобы вы умерли в моих объятиях.

Дидро. Вы сумасшедшая!

Г-жа Тербуш. Отношения полов — это война. Утром, перед зеркалом, я взбиваю прическу, румянюсь, крашусь, кокетничаю: я готовлюсь к штурму; гребни, парики, пудра, мушки, румяна — все это служит мне оружием; я завязываю шнурки корсажа, оставляя грудь открытой, надеваю прозрачные чулки и кружевное белье, как солдат натягивает свой мундир, и иду в атаку. Я должна нравиться. Этого вам, мужчинам, не понять… Для вас нравиться — это лишь приступочка, чтобы поудобнее забраться в постель, лишь средство добиться своего. Для нас, женщин, нравиться — это уже цель, это победа сама по себе. Привлечь, соблазнить… я хочу, чтобы власть моя была безраздельной, я хочу властвовать над всеми мужчинами, не давать им передышки ни на мгновение, соблазнять, соблазнять до полного утоления жажды, соблазнять уже безо всякой жажды… Я возбуждаю в них желание, и они теснятся вокруг меня, полагая, что просят нечто такое, в чем я могу им отказать. И когда им кажется, что они добились своего, прижимая меня к себе, обнаженную, — вот тут-то я и довершаю свою победу. Я внушаю ему, мужчине, что я — его вещь, что я ему принадлежу, что я отдаю ему свое тело, как трофей, но на самом деле я лишь довожу его до изнеможения… Хорош победитель, нечего сказать, засыпающий в моих объятиях с колотящимся сердцем и замызганным хвостом, опавшим после своего жалкого наслаждения! Нет, мое наслаждение в другом, оно здесь, всемогущее, долгое, при виде этого большого обессиленного тела, счастливого и изнуренного, которое не понимает ничего, которое сейчас целиком и полностью в моей власти! Вы сильны, у вас есть власть? Как же, как же! Я превращаю все это в прах, я возвращаю вас на исходную точку, назад, передо мною вы остаетесь нагими, обессиленными, беззащитными, словно новорожденные, — этакие толстозадые младенцы, затерянные между женских ляжек! Мое сладострастие в том, что я могла бы пойти еще дальше: я лишила мужчину его силы, его спермы, я могла бы его убить — достаточно лишь посильнее сдавить пальцами его горло… или провести лезвием по жилке, которая бьется… Да, убить здесь, сейчас, когда он этого вовсе не ждет. Видите, мой друг, какова бывает любовь: на волосок от смерти, и счастье — перерезать этот волосок. Вас не взять силой, господа, — что ж, тогда вам лгут. Вам лгут, испуская вопли наслаждения, вам лгут, притворяясь, что принимают ваше желание, тогда как на самом деле считают за честь вызвать его у вас. Вы считаете себя господами, но господин становится рабом своей рабы. Я не знаю другого наслаждения, кроме как лгать, притворяться, хитрить, предавать. Да, лгать, лгать постоянно, избегая вашей власти при помощи уловок и хитрости, — вот все, чего желает женщина достойная, умная, которой нечего стыдиться; вот прекрасная участь женщины — стать истинной дрянью, великой, дрянью во славе, которая подавляет мужчин своим могуществом и заставляет их искупать это проклятие — родиться женщиной!

Дидро. Вам, должно быть, пришлось когда-то пережить сильное унижение?

Глаза г-жи Тербуш сверкают черной ненавистью; она в ярости оттого, что ее так хорошо поняли.

Г-жа Тербуш. Вы либо охотник, либо добыча, такова альтернатива, и так устроен мир. (Пауза. Она внимательно смотрит на Дидро.) По поводу картин: вы, разумеется, донесете полиции?

Дидро (с блистающим взором.). Я им ничего не скажу.

Г-жа Тербуш. Значит, вы прощаете?

Дидро. Я не прощаю, я отказываюсь карать. Что сделано, то сделано. (Пауза. Он смотрит на нее с интересом.) Мне страшно.

Г-жа Тербуш. Страшно?

Дидро. Я боюсь.

Г-жа Тербуш. Чего же это?

Дидро. Соблазна красивого преступления. (Пауза; он не сводит с нее глаз; затем говорит, словно пытаясь ее зачаровать… или словно сам зачарован.) Мир — это вшивый тюфяк, моя дорогая, гнилая хибара, пена, бурление молекул, которые сталкиваются и соединяются единственно волею случая, нелепая горячка, в которой все толкаются, опрокидывают друг друга и где все держится лишь благодаря постоянному нарушению равновесия. И вдруг посреди этого жизнеродного гниения возникает некая форма, нечто организованное и имеющее смысл. Красивое лицо, красивое тело, красивая статуя, красивая фраза… Возможно, красивая жизнь. (Пауза.) А возможно, красивое преступление. (Пауза.) Глядя на вас, я сознаю, что с моей стороны просто безумие — искать Добра, пытаться облечь его в красивые фразы: это всего лишь лицемерие. Мне глубоко плевать на Добро, я люблю только красоту. (Пауза. Он разглядывает ее, слоено лакомство.) И как же зло красиво нынче вечером!

Г-жа Тербуш (в смятении и сердясь на себя за это смятение). Замолчите. Я привыкла к комплиментам попроще.

Дидро (на одном дыхании.). Жаль, что мы не встретились раньше. Какой ум!

Г-жа Тербуш (снижая тон). Ум, нацеленный на зло.

Дидро. Просто — ум. (Восхищенно.) Зло тоже зрелищно, у него свои жесты, своя роскошь, свое воображение, своя чрезмерность, свое великолепие. Нерон был артистом, когда наслаждался зрелищем Рима, пожираемого пламенем.

Г-жа Тербуш. Бросьте, я всего лишь мошенница.

Дидро. И тем самым вы — артист. (Пауза. Еще более чарующе, тесня ее все дальше.) Я боюсь. Не вас. Того, что я к вам испытываю. У вас когда-нибудь кружилась голова от высоты? Вызывает страх не пустота, нет, мы боимся притяжения этой пустоты, боимся внезапного желания прыгнуть. Головокружение над бездной есть соблазн высший и окончательный.

Г-жа Тербуш (пытаясь не поддаваться своему смятению). Не говорите со мною так. Вы должны быть сердиты на меня. Я морочила вас целый день, я сделала вас рогоносцем, дважды, даже трижды рогоносцем.

Дидро (приближаясь к ней). Жизнь наставляет нам рога с первого дня. Разве мы отказываемся жить?

Г-жа Тербуш (поспешно). Я уезжаю.

Дидро. Зачем? Я ведь забрал картины обратно.

Г-жа Тербуш. Я снова их украду. (Надевает свой дорожный плащ.)

Дидро. Нет.

Г-жа Тербуш. Мне надо уехать.

Дидро. Вы хотите не уехать, а бежать!

Г-жа Тербуш. Вы меня больше не увидите, я покидаю Гранваль, покидаю Францию.

М-ль Гольбах, г-жа Тербуш, Дидро.

М-ль Гольбах открывает дверь и мешает г-же Тербуш пройти.

М-ль Гольбах. Нет, я еду с вами.

Г-жа Тербуш. Малышка моя, у меня нет средств брать на себя такую обузу.

М-ль Гольбах. У меня есть деньги… (Поправляясь.) У отца есть деньги, я их возьму.

Г-жа Тербуш. Деньги меня интересуют лишь в том случае, когда я беру их сама. Ты не поняла, моя девочка, что меня занимает не добыча, а само воровство.

М-ль Гольбах. Я поеду с вами. Мы будем так счастливы…

Г-жа Тербуш. Я могу быть счастлива только за счет других. Пропусти меня.

М-ль Гольбах (отстраняясь). Так я вам не нужна?

Г-жа Тербуш. Абсолютно. Прощай.

Оглушенная, м-ль Гольбах падает в кресло.

Г-жа Тербуш. Побереги слезы. Если хочешь поскорее оправиться… (Указывает на Дидро.) Заставь их страдать. Только это и утешает.

Г-жа Тербуш выходит. Дидро нагоняет ее в последний момент.

Дидро. Еще одна просьба: ответьте на вопрос, который мы сегодня обсуждали.

Г-жа Тербуш. Зачем вам это?

Дидро. У меня есть ощущение, что на сей раз вы мне скажете правду.

Г-жа Тербуш. Конечно. Ведь мне больше незачем вам нравиться.

Дидро (смущенно). Относительно мужчин и женщин… (Решаясь.) Во время любви… кто испытывает большее наслаждение?

Г-жа Тербуш (не задумываясь). Когда вы чешете себе мизинцем ухо, кто испытывает большее удовольствие? Мизинец или ухо?

Дидро (без колебаний). Разумеется, ухо.

Г-жа Тербуш. Вот вам и ответ. Прощайте.

Она уходит в сумерки парка. Поколебавшись несколько мгновений, м-ль Гольбах бежит за нею.

М-ль Гольбах. Анна!… Анна!…

Баронне, Дидро.

Баронне прерывает задумчивость Дидро.

Баронне. Ну вот, сударь, я сложил картины в библиотеке барона. Теперь мне надо отвезти вашу статью в набор.

Дидро. Дело в том…

Дидро глядит на исписанную страницу. Баронне хватает ее читает и удивляется.

Баронне. Вы тут все перечеркали! Дидро. Угу.

Баронне. Но, в конце концов, есть же у вас какая-то философия?

Дидро. Если бы она у меня была только одна… Баронне. Что же мы будем делать?

Дидро садится и размышляет.

Дидро. Скажи-ка, что мы поместили для статьи «Этика» в плане следующих томов?

Баронне. «Этика»? (Отыскивает.) Мы поместили: «Смотри „Мораль"».