Чтение онлайн

Я поворачиваюсь на стуле. — Подожди.

Лаклан оборачивается.

Сейчас я в отчаянии. Я знаю, что теряю его. — Ты помнишь, что сказал мне год назад? — спрашиваю я.

Его челюсть напрягается. Он отводит взгляд, и я понимаю, что он пытается избежать ответа на мой вопрос, но ничего не может с этим поделать. Даже когда ты сердишься, любовь дергает за ниточки твоей души наиболее болезненным способом. Заставляет тебя волноваться, заставляет чувствовать, даже когда это последнее, чего бы ты хотел.

Он мрачно кивает.

— Тогда, пожалуйста, не делай этого, — говорю я.

Он продолжает идти.

— Лаклан, — зовет его Мэри, стоящая позади него.

Он останавливается.

Я умоляюще смотрю на него. Проходят секунды, и мне кажется, что сейчас он пошлет Мэри куда подальше. Думаю, он собирается сказать, что не имел в виду то, что произнес в итоге. Но он просто медленно уходит.

Мир исчезает из-под моих ног. Я нахожусь в свободном падении и судорожно пытаюсь ухватиться за что-нибудь, что сможет спасти меня.

Силуэт Лаклана начинает становиться размытым. Мой череп вот-вот расколется пополам. Схватившись за стол, я резко подаюсь вперед. Столы и стулья исчезают в воздухе. Стены разрушаются, обваливаясь на пол. Новые стены, богатые на все оттенки коричневого, вырастают из-под земли. Коричневый линолеум исчезает, превращаясь в шикарный белый ковер.

Окна вокруг меня разрушаются. Холодный воздух проникает в комнату. Я обвиваю пальцами свою голову и начинаю стонать. Осколки стекла вращаются в воздухе. Они проходят в нескольких дюймах от моего тела, прежде чем надают на пол. Огромные окна с невероятным треском прорисовываются в стенах. Солнечный свет исчезает, сменяясь мягким лунным светом.

Затем все останавливается.

Мои глаза открыты. Я моргаю и медленно поднимаюсь.

Комната отдыха исчезла.

Я стою перед зеркалом, уставившись на свое отражение. Я совсем не похожа на себя. Выгляжу обновленной, счастливой и даже красивой. Мои светлые волосы вьются крупными локонами и с одной стороны заколоты золотой заколкой. Мои щеки румяные, а в глазах виднеется жизнь.

Я вернулась к прежней Наоми.

На мне платье, плотно облегающее мое тело. Повернувшись в сторону, я замечаю, что вся моя спина обнажена. Быстро мое внимание переключается от платья к мужчине, стоящему в углу комнаты.

Макс.

Мои губы искривляются в улыбке, и сердце начинается биться быстрее, когда я смотрю на него. Он кладет лодыжку одной ноги на колено другой. Макс выглядит расслабленным, а ямочка на его правой щеке превращает его в мальчишку. Но его полные губы искривляются в мужской улыбке, которая придает ему возраста и солидности.

Он встает в полный рост, и я вижу, как черный пиджак скользит на его плечи, прикрывая белую рубашку и черные подтяжки. Его галстук-бабочка висит на шее черной лентой.

У него непослушные волосы. Но ему все равно. В этом весь Макс. Он нарушает все правила, выбирая свой собственный путь.

Он поправляет воротник пиджака, подходя ко мне сзади. Его тело поглощает меня. У меня на макушке покоится его подбородок.

Я дорожу подобным моментом, который похож на спасательный круг, и я буду держаться за него так долго, как только смогу. Обычно это не длится долго. Но каждый раз, когда я вижу его, я сильнее убеждаюсь, что он будет другим и не бросит меня.

Я беру его сильную челюсть чуть ниже острых скул. Его кожа гладко выбрита и подзагорела на солнце. Он делает шаг ближе, и кончики его пальцев касаются моей голой спины. Я поежилась.

— Восхитительная, — шепчет он.

Я смотрю на наше отражение в зеркале. Он приподнимает брови. Его губы изгибаются в ленивой улыбке.

Потянув меня за волосы в сторону, он обеими руками берет меня за руки, привлекая к себе. Я охотно повинуюсь, и когда мои лопатки прислоняются к его спине, я издаю глубокий вздох. Он наблюдает за мной в зеркало, а затем медленно наклоняется, чтобы поцеловать меня в плечо. Зубами он прикусывает мою кожу. Я наклоняю голову в сторону, еще сильнее приоткрывая шею.

Он задает мне тот же вопрос, который несколько минут назад мне задал Лаклан:

— Ты любишь меня, Наоми?

Мое тело все еще реагирует на то, как он произносит мое имя. Мне с трудом удается сглотнуть, поэтому я просто киваю, а он приближается ко мне все ближе и начинает дышать мне в спину.

Я, правда, люблю его. Запутанной и невозможной любовью.

Макс наклоняется вперед и ухмыляется, словно знает, о чем я думаю. Его рука перемещается от моей шеи и движется вниз. Я смотрю, как его большая и загорелая рука останавливается там, где бьется мое сердце. Его ладонь с растопыренными пальцами ложится против моей кожи.

Его глаза преисполнены мечтой, когда он видит мою реакцию в зеркале. Кончик его носа трется о мою щеку. Мои руки сжаты в кулаки, и я зачарованно смотрю, как он целует изгиб моей скулы.

— Если ты меня любишь, то не сдавайся, — говорит он шепотом.

— Обещаю, что не сдамся.

Я знаю, что будет дальше. И я в отчаянии, ведь скоро все изменится. Я еще сильнее прижимаюсь к нему и вдыхаю его запах. Для меня, застрявшей в месте со стерильными стенами и ужасными запахами, это как глоток свежего воздуха. Этот аромат окутывает меня, прежде чем все это окончательно исчезнет.

Но он уже начинает растворяться. Мой голос застрял в горле, и я протянула руку в его сторону, но она лишь рассекла воздух.

Он ушел, и я начала падать.

Моя спина ударяется о спинку стула. Я подскакиваю от боли и шока. Мое сердце готово вырваться из грудной клетки. Я делаю поочередно глубокие и неглубокие вдохи, пытаясь его успокоить.

— Наоми, ты в порядке?

Я вздрогнула и взглянула вверх, пытаясь найти глазами Мэри, смотревшую на меня.

На её лице проглядывается тревога, пока она ожидает моего ответа. Я громко сглатываю, покачивая головой. Впиваюсь ногтями в свои бедра, пока мое тело сотрясается от сдерживаемого разочарования.

— Я в порядке.

— Пора принимать лекарства, — говорит она.

Я встаю и киваю, после чего начинаю следовать за ней обратно в свою комнату.

Я бегу на адреналине, и пот начинает проступать на лбу.

Несмотря на то, что Макс исчез, я все еще слышу его голос. Я все еще чувствую его запах. Все еще ощущаю прикосновения его рук к своей коже.

Я знаю, что не выдумала Макса. Знаю, что не придумала себе все это. И самое ужасное во всем этом то, что эти факты ничего не меняют.